ТЕНЬ

Я не знаю, где нахожусь. Кажется, тону в болезненно ярком свете, слышу перешёптывания тысяч и тысяч голосов, калейдоскоп мест, лиц и событий мелькает, окутанный ореолом слепящего света. Это одновременно приятно и мучительно.

Не понимаю, сколько времени проходит, прежде чем вижу незнакомку с чёрными волосами и острыми ушами. Она стоит спиной, придерживая подбородком скрипку, смычок движется по струнам, но мелодии неслышно. И вдруг девушка оборачивается ко мне, а её глаза вспыхивают сине-фиолетовым.

Такой же оттенок света потухает в моём теле вместе с золотыми искрами. Раны больше не жжёт, остаётся лишь боль. Я судорожно дышу, пытаясь осознать, что случилось и сколько времени прошло. Моё лицо мокрое, и я моргаю, стараясь разлепить глаза. Надо мной стоит Сфен с пустым стаканом воды. Мои мышцы ноют, во всём теле такая слабость, что на мгновение кажется, будто я парализована.

– Вот так, детка, – Рутил хлопает меня по щекам, заставляя сфокусировать взгляд на нём. – Не теряй сознание, малышка, ты должна запомнить эту ночь, понимаешь?

Он резко выдёргивает из моей ноги нож, и я вскрикиваю. Пульсирующая боль в бедре мучительна, из раны течёт кровь, а сердце бьётся слишком медленно. Может, я умираю?

Потолок надо мной похож на тёмную воронку, затягивающей всю комнату, и почему-то кажется, что прямо тут завис огромный шар света, который, впрочем, не освещает ровным счётом ничего. Остатки магии вибрируют внутри, и я точно знаю, что это те самые золотые искры, что появились от пыльцы. А ещё понимаю, что энергия Иолита, хранящаяся во мне, теперь исчезла полностью, выжженная магией. Теперь я даже не могу рассчитывать на регенерацию, но, судя по тому, что я почти в своём уме, большую часть эффекта золотой пыльцы загадочная сила Иолита всё же поглотила.

Рутил подносит окровавленное лезвие к моему лицу, проводит острием по моим губам, рассекая их, а затем наклоняется, захватывая мой рот в грубом поцелуе. Он кажется холодным и мерзким, его язык похож на жирного таракана, забравшегося внутрь. Я не двигаюсь, даже не дышу. Сил сопротивляться нет, как нет и злости. Она исчезла, оставив внутри зияющую пустоту.

Сфен подтаскивает стул к кровати и садится, с нездоровым интересом следя за происходящим. Его жёлтые глаза взбудораженно блестят. Рутил же ведёт нож ниже, оставляя росчерк на моём теле. Лезвие разрезает бюстгальтер между грудью, а затем царапает сосок.

– Может, отрезать сиськи? – спрашивает Рутил. – Сфен хочешь такой подарок? Или оставим на потом?

– Сделаем это после, когда приведут Иолита, – ухмыляется тот. – Тогда я трахну её при нём и отрежу лишнее… Одну сиську подарю ему, раз уж он так любит эту блядь.

– Благородно, – кивает Рутил. – Тебе нравится план, детка?

Я не отвечаю. Все эмоции словно заперты от меня, и позволено лишь слышать их отголоски. Но за эти крохи я и цепляюсь изо всех сил, стараясь вернуть себя. Впрочем, не уверена, что это стоит делать… Если меня начнут насиловать, разве не лучше остаться в этом туманном полузабытье?

– А как насчёт того, чтобы оставить на ней метку? – предлагает Сфен. – Вырезать на ней ваше имя.

– Вот поэтому ты мне и нравишься, – смеётся Рутил. – Очень находчиво! Займёшься этим в перерыве, а пока…

Нож цепляет ткань белья, и я остаюсь совершенно обнажённой. Рутил беспрепятственно раздвигает мои ноги, опуская взгляд, и цокает языком.

– Ты абсолютно не готова… Какая жалость. Ну, ничего, детка, мы это исправим.

Острие упирается между моих бёдер, и лезвие срезает часть плоти. Я задерживаю дыхание и напрягаюсь, но на большее меня не хватает, даже на крик. Теперь я влажная от крови, вытекающей из новой раны между бёдер. Вибрация магии лишь усиливает мучительное ощущение, и перед глазами появляются пятна, словно вот-вот я потеряю сознание.

Рутил втыкает нож в матрас у моей головы. Оружие так близко… Но рука не может пошевелиться. Я пытаюсь наполнить лёгкие спасительным кислородом, чтобы ожить хоть немного. Нужно разозлиться, заставить сердце биться быстрее, наконец подняться. Даже мысль об этом ложиться тяжёлым грузом, мешая двигаться, но попыток я не оставляю.

Сфен подаётся вперёд, а Рутил расстёгивает брюки. Он с раздражением отшвыривает мой пистолет, который больше не может держаться на его ремне, и оружие падает куда-то на пол. Мне одновременно хочется рыдать и извиваться, пытаясь уползти, и выцарапать лиловые глаза, оторвать ксены, заткнуть мерзкий рот. Но Рутил всё равно говорит…

– Не переживай, малышка, опыта у меня больше, чем у моего племянника.

Он обхватывает мои ноги, поднимая их так, что мои бёдра оказываются напротив его таза. Ксены Рутила почти такие же агрессивные, как и хозяин. Их зубцы не просто царапают, они раздирают кожу, попадая даже по клитору и вызывая вспышку боли. Член Рутила упирается в меня…

И вдруг…

Раздаётся стук в дверь.

Он такой деликатный и негромкий, что сначала нам всем кажется, будто послышалось. Сфен и Рутил переглядываются, а я концентрируюсь на том, как подёргиваются мои пальцы перед тем, как наконец сжаться в кулак. Контроль над телом постепенно возвращается, а сердцебиение усиливается.

Снова стук.

– Что это ещё, блять, такое? – шепчет Сфен, будто забыв на миг, об артефактах, которые и так не позволяют звуку вырваться за пределы этих стен. Однако внутрь они его впускают, поэтому стук продолжается.

– Юночка, я же знаю, ты не спишь, видела тебя, когда домой вернулась, – звучит хрупкий старческий голосок пожилой женщины.

– Какого хуя? – шипит Рутил.

– Моя соседка, – кое-как выговариваю я. – У неё деменция.

– Детонька, мне пирог захотелось сделать, а маслица-то и нет. Ты уважь старушку, а?

Рутил раздражённо отпускает мои ноги, бросая на кровать, и приказывает Сфену:

– Проверь!

Тот вскакивает и подходит к двери. Я вижу край коридора со своего места и выход. Сфен прикладывается к глазку, пытаясь увидеть гостью.

– Никого, – рапортует он.

– Она низкая, – бормочу я, – её никогда в глазок и не видно, тупой ты ублюдок.

– Кажется, кому-то полегчало? – хмыкает Рутил. – Ничего, у меня есть дополнительная порция для непослушных малышек.

– Юночка? Ты чего там? Тебе плохо? Может, кого вызвать?

– Она ведь вызовет, – издевательски хихикаю я.

Рутил и Сфен напряжённо переглядываются под возобновившийся стук.

– Выгляни, скажи, что ты её парень и трахаешь её, пусть эта ебучая бабка съебётся уже! – раздражённо выпаливает Рутил, возвращаясь ко мне.

Сфен же, повинуясь требованию, щёлкает замком, приоткрывая дверь, чтобы в щель сообщить старушке убираться. Вот только пожилой соседки у меня никогда не было…

Длинное лезвие пронзает шею Сфена и тот хрипит, оседая на пол и держась за горло руками. Кровь хлещет из раны и шипит, а дверь открывается шире. Внутрь заходит Иолит.

Он мокрый от дождя, и на нём нет ни маски, ни шлема. В полумраке и под воздействием пыльцы Призрак кажется мне восхитительно жутким духом мщения с провалом носа, как у голого черепа, и ярко сияющими глазами. В руках он держит длинный, немного изогнутый узкий меч, с которого капает кровь Сфена.

Рутил тут же отскакивает, поднимая меня и держа перед собой, словно щит. Из матраса он быстро вытаскивает нож и приставляет его к моей шее. Острие упирается ровно туда, где бьётся вена. Я напрягаюсь, стараясь не шевелиться, хотя приходится опираться на колени, и боль пульсирует на каждом порезе, усиливаясь.

– Привет, Юна, – Иолит смотрит на меня, его губы подрагивают в горькой улыбке. Он будто пытается приободрить, хотя не может не видеть на моём обнажённом теле каждую рану. – Спасибо, что подыграла, дорогая.

Я облизываю кровоточащие от пореза губы, ощущая вкус металла во рту, и хрипло выдыхаю:

– Опаздываешь на вечеринку.

– Прости, я наверстаю упущенное, – обещает Призрак, а после его взгляд перемещается к Рутилу. – Ты всегда был идиотом, дядюшка.

– Даже не думай, выблядок! Решишь напасть, и я перережу глотку этой сволочи. Твоя энергия из неё вытравлена, так что спасти не выйдет. Сфен, блять, вставай!

Тот жутко хрипит, но упирается ладонью в стену и медленно выпрямляется. Рассечённая шея всё ещё шипит от активно действующей регенерации, но наверняка понадобится больше времени для излечения. Тем не менее Сфен умудряется даже прикрыть дверь за Иолитом.

– Не дёргайся, племянничек, иначе эта шваль сдохнет, – предупреждает Рутил. – Брось луатхар… Брось! – Нож вжимается в мою кожу, пуская новую струйку крови.

Иолит разжимает пальцы, меч звякает, упав на пол.

– Сфен, свяжи этого урода.

Тот отлипает от стены, но тут же начинает заваливаться и вновь оседает вниз.

– Ёб твою мать, Сфен!

– Давай решим всё между нами, – Иолит делает шаг вперёд и поднимает руки, показывая, что не держит оружия. – Я и ты.

– О, таах и простой тёмный? Наши шансы, конечно, будут равны! – саркастично замечает Рутил. – Какой же ты невыносимый, самоуверенный кусок дерьма! Как и твой папаша! Вы все считали, что лучше меня. Но я лучше всех вас, вы ёбаная шваль, грязь под моими ногтями, вы…

– Низшие существа? – подсказывает Иолит, снова делая шаг к нам.

– Вот именно! Вы возомнили, что можете всем управлять? Нихуя подобного! И твоя мать, и мать твоего папаши – жалкие человеческие шлюхи! Я! Я истинное наследие тёмных, всё должно принадлежать мне! И ты тоже! Ты – моя инвестиция, ублюдок! Это я свёл твоих родителей! Я! Мне ты обязан своим появлением на свет! И твой отец… Вечно вам мало… Сидел бы на должности иртааха, но он захотел получить клан! Мой! Мой клан!

– И ты решил его убить, понимаю, – спокойно кивает Иолит.

– Заткнись, блять! И стой, где стоишь! – Рутил дёргает меня, вынуждая спиной вжаться в его грудь. – Сейчас мы с твоей голозадой тварью встанем и уйдём, а ты… Ты ещё поймёшь, кто твой хозяин!

Сейчас, когда Рутил угрожает мне ножом и способен одним движением уничтожить меня, руки Иолита связаны. Как же освободить моего Призрака? Вариантов немного…

Я делаю судорожный вдох, снова и снова, подкатывая глаза и пуская слюну изо рта. Тело трясёт, отчего боль усиливается, но странный приступ не заканчивается, вызывая растерянность у моего пленителя.

– Ты дал ей что-то? – спрашивает Иолит.

Рутил в замешательстве, а из-за пыльцы подобное состояние становится куда объяснимее. И когда моё тело обмякает, Рутил, неготовый к отключке своей жертвы, на мгновение теряет контроль, не успев придержать моё сползающее по нему тело. Нож соскальзывает с кожи, отдаляясь от шеи, и этого достаточно…

Иолит тенью пролетает сверху. Рутил едва успевает отшатнуться, чтобы не попасть под атаку. Он освобождает меня, и я с трудом приподнимаюсь на локтях, довольная тем, что достаточно правдоподобно сыграла обморок. Иолит успевает оттеснить Рутила от меня. Мне трудно следить за их быстрыми движениями, особенно когда голова кружится настолько сильно, но, по крайней мере, тело возвращает функциональность.

Я морщусь от боли, из которой будто вся сейчас состою. Любое шевеление вызывает новые мучительные пульсации кровоточащих ран, однако расслабляться нельзя.

В Иолита летит нож, и тот уклоняется, но Рутил пользуется отвлечением, подбирая меч. Рубящим движением он взмахивает перед собой и едва не задевает плечо Призрака. Из коридора уже вырастает тень Сфена, пришедшего в себя и вновь поднявшегося. Покачиваясь, он бредёт вперёд, подбирая брошенный Рутилом нож…

Нужно что-то сделать!

ПРИЗРАК

Я ухожу от удара, а лезвие режет воздух перед лицом. Рутил тут же меняет угол и бьёт по диагонали. Я отступаю, разворачивая корпус и снова позволяя луатхару пронестись совсем рядом. Позади слышу возню Сфена, а краем глаза замечаю движение Юны.

Остаётся надеяться, что она просто пытается отползти. Её явно чем-то накачали, к тому же она буквально истекает кровью, и чем быстрее я со всем покончу, тем лучше. Рутил прямо передо мной, а тёмные, которых он оставил дежурить в мобиле у дома, ранены настолько, что не то, что подняться сюда не смогут, а даже вызвать кого-то на помощь. И это идеальный шанс наконец расправится с дядей, хотя больше всего хочется оставить его в живых и пытать до тех пор, пока он сам не начнёт умолять о смерти. Это желание вызвано тем, что он делал с Юной…

Моя бедная израненная пара, она и так натерпелась, а Рутил… Его ширинка расстёгнута, и хотя ксены уже закрываются, чуя угрозу, нетрудно догадаться, что происходило до моего появления. Не знаю, успел я или опоздал, да это и неважно, важно то, что сегодня Рутил сдохнет. А с ним и Сфен.

Не удивлён тому, что они спелись. Оба имеют тягу к насилию. Повезло, что они достаточно бездарны, чтобы не стать таахами, иначе одолеть их было бы сложнее. Движения Рутила решительны, но недостаточно точны, а об изяществе нечего и говорить. Он не следит даже за своим дыханием, и раз за разом нападает, делая рубящие взмахи луатхаром.

Я замедляюсь, давая шанс сделать колющий удар в грудь. Рутил пользуется этим, не распознав ловушку, и по инерции летит вперёд, пока я ухожу с линии атаки и бью в кадык. Дядя оступается, и моя рука впивается в его запястье так же, как ещё в театре он стискивал мою Юну… Не церемонясь, ломаю кость, вынуждая выронить луатхар, и толкаю к стене.

Позади Сфен. Он успел подобраться ближе. Приходится отвлечься от Рутила и резко присесть, пропустив удар ножа над собой. Оказавшись ниже к полу, подхватываю луатхар, готовый быстро развернуться, чтобы одним ударом снести ноги Сфена, но…

Выстрел оглушает. Я морщусь, мельком глянув в сторону Юны. Она сидит на полу и тяжело дышит, а в руке её дрожит пистолет. Судя по глухому звуку упавшего тела, Дикарка угодила точно в цель. Не могу не гордиться ею.

Это лишает Рутила последнего подельника рядом. И я выпрямляюсь, наискось рассекая кожу дяди от бедра до брови. Он воет, а его энергия запускает регенерацию. Свежий кровавый росчерк шипит на его теле. Рутил совершает ещё одну попытку напасть, и я резко ухожу в тени, появляясь сбоку с уже свистящим в воздухе лезвием. Заточенный инструмент для убийств из закалённой эльфами стали без труда рассекает даже кость. Идеальный разрез на руке у локтя Рутила отделяет конечность от тела. Его крик – песня для моих ушей. Но я не заканчиваю на этом: проворачиваю луатхар, красуясь, а затем элегантно наклоняюсь и отсекаю разом обе ноги. Возможно, слишком театрально, но не могу не наслаждаться тем, как этот урод получает по заслугам.

Рутил падает на пол, и я делаю шаг назад, любуясь содеянным, а после наконец оборачиваюсь к Сфену с пробитой пулей грудью. Дыра на шее и рана сердца ослабли его, но он всё ещё жив, хотя исправить это можно очень быстро… Однако пока он обезврежен, как и Рутил, что даёт мне время проверить свою пару.

Я бросаюсь к Юне, падая на колени рядом и откладывая луатхар. Тяну к ней руки, бережно обхватываю ладонями её лицо и всматриваясь в карие глаза, в которых танцуют золотые искры. Это эффект от приёма золотой пыли…

– Как ты?

– Паршиво, – бормочет Юна. – Такая слабость…

– Ты потеряла много крови. – Я стягиваю свою косуху, накидывая на неё. – Отвезём тебя в больницу.

– А эти?

– Добью их позже…

– Сейчас. Не хочу уходить, зная, что эти ублюдки ещё живы.

Не спорю. Даже рад, что она хочет покончить с ними сразу, потому лишь уточняю:

– Кто первый? Сфен или Рутил?

– Сфен. Он никчёмный, жалкий и мерзкий! И он толкнул тебя тогда, оставив…

Она запомнила мою историю! Я осторожно целую Юну в лоб и поднимаюсь вместе с луатхаром. Приближаюсь к лежащему на спине Сфену, который пытается перевернуться и уползти… Прямо как я тогда, в том Лесу, среди духов.

– Тебя ждёт нечто куда менее жуткое, чем довелось испытать мне. – Я хватаю Сфена за шиворот и ставлю на колени перед своей парой. – Ты благодарен, что получишь такую лёгкую смерть?

Юна сейчас больше всего походит именно на Дикарку. Она в крови, поправляет мою косуху на плечах, но не выглядят ни сломанной, ни хрупкой. В её глазах горит ненависть и ярость, несмотря на дрожь в теле, Юна поднимается и выпрямляет спину, злобно пялясь на Сфена.

– Это… не… я… меня… заставил… – оправдывается он, с трудом произнося слова.

– Следовало расправиться с тобой раньше. Жаль, ты не попадался после моего ухода из руада… – с отвращением говорю я, а затем мягко обращаюсь к своей паре: – Не хочешь отвернуться?

– Собираюсь насладиться зрелищем с первого ряда… Хотя нет… Погоди! – Дикарка кладёт свой пистолет на край стола и, держась сначала за него, а затем за книжный стеллаж, покачиваясь, приближается ко мне.

Пальцы Юны впиваются в моё плечо, когда она останавливается, переводя дух. Её трясёт, и всё же Дикарка находит в себе силы для мести. Она хватается за мой ремень, чтобы удержать равновесие, пока наклоняется. Я усмехаюсь, замечая, что моя пара подбирает нож.

– Что ты там предлагал, а, Сфен? Вырезать на мне метку? – Дикарка берёт Сфена за волосы и заставляет его поднять голову.

Тот содрогается, а затем дёргается, силясь вскочить, но я крепко держу его, давя на плечи и позволяя Юне сделать то, что она сочтёт нужным. Дикарка водит острием по лбу Сфена, словно рисует жуткую картину, а затем отступает.

– Так-то лучше.

– У тебя талант, – хвалю я, заметив кривоватое матерное слово, которое обычно пишут на заборах. Но на Сфене оно выглядит куда более уместно.

– Спасибо, – слабо улыбается Юна, отступая. – Теперь можно, дорогой.

Я отпускаю Сфена и перехватываю луатхар, легко снося голову давнему врагу. Кровь бьёт фонтаном, забрызгивая всё вокруг, а труп с глухим стуком падает на пол. Юна тяжело дышит, её глаза широко распахнуты, а рука прикрывает рот. Подозреваю, она не совсем была готова увидеть первую смерть настолько кровавой…

– Как ты, хасса ни? – Я взмахиваю луатхаром, чтобы убрать избытки крови.

– Тошнит…

– Такое бывает.

Она кивает, но всё ещё смотрит на обезглавленного мертвеца. Я даю ей свыкнуться с новыми ощущениями и разворачиваюсь к Рутилу, который всё это время молча наблюдал за происходящим. Он в ужасе от перспективы пасть от моей руки.

– Ты же не убьёшь своего единственного родственника? – нервозно улыбается он. – Ведь я не убил тебя…

– Не то, чтобы ты не пытался, – фыркаю я. – Но теперь ты позарился на ту, что ценнее всего на этом свете. Будь моя воля, держал бы тебя на привязи в качестве питомца с отрубленными конечностями. Однако от мертвеца проблем будет меньше. Последнее слово?

– Тебя никто не примет как кадана. Ты всегда будешь чужаком и в этом руаде, и в другом. А твоя шлюха сама убежит от тебя и будет прыгать с члена на член, когда поймёт, насколько ты…

Рутил не договаривает, его обрывает выстрел, затем ещё один, и ещё. Я морщусь от звона в ушах, но за ним слышится восхитительная симфония боли – жуткий вопль врага. Обернувшись, застаю Юну, сжимающую пистолет обеими руками. И хотя она не в форме, два из трёх выстрелов всё же угодили прямо в ксены, пробив их и добравшись до члена.

– Надо же, дорогая! Я даже не заметил, ты прямо тень. – Не могу не восхищаться своей Дикаркой.

– Да, отличная мы пара, тень и призрак, – криво улыбается она. Ослабев, Юна плюхается на кровать.

Дышит она тяжело, к тому же бледная. Моей энергии в ней не осталось, а из-за движений раны лишь сильнее кровоточат. Срочно нужно доставить её в больницу, пока всё не стало ещё хуже.

Я возвращаюсь к Рутилу. Он уже не способен даже говорить, лишь воет. Его ноги отрублены, одна рука сломана, другая валяется рядом. Два простреленных ксена безвольно распахнулись, открывая окровавленный член с дырами от пуль. Рутил выглядит жалко.

Он всегда был каким-то жутким, почти недосягаемым существом, которому я когда-то верил, а после ненавидел, но всё ещё считал его одним из важных тёмных. И теперь он лежит передо мной на полу и ревёт от боли так, будто его рвут духи в обличиях зверей. Хотя его раны так незначительны…

– Ты жалок, Рутил, – негромко говорю я, зная, что эльфийские уши не позволят ему пропустить мои слова. – Ты здесь единственное настоящее низшее существо.

Лиловые глаза вспыхивают яростью. Почти уверен, что он хочет совершить последнюю отчаянную атаку, лишив себя регенерации, но выпустив заряд энергии, однако не успевает…

Луатхар поёт в моих руках, рассекая воздух, и словно нож растопленное масло, он входит в плоть и прорезает кости. Голова Рутила отлетает в сторону, на лице его застыла гамма эмоций: от злости и страха до растерянности и печали. Кровь забрызгивает окружение, а я ощущаю невероятное облегчение, следя, как лиловые глаза потухают.

– Иол… – шепчет Юна слабо.

Отбрасываю луатхар и кидаюсь к ней. Её уже лихорадит, лицо бледное, и я подхватываю её на руки, спеша к выходу.

– Всё будет хорошо, – обещаю я. – Теперь всё будет хорошо.