— Если ты не против, боярин, то я ночевать пойду к себе? — Микула с неодобрением смотрел на лавку в комнате, отданной под съем его господину. — Вроде всю службу я справил. Солнышко уже закатилось, пора и того.

— Точно, за мой кошт наелся от пуза, на сём твой дозор окончен. — Засмеялся Денис.

— А чего, ты про что? Дозором постоять под дверью? Ежели такова твоя воля…

— Нет уж, ты мне завтра понадобишься со свежими силами. А храп твой слушать всю ночь желания нет. Так что иди к себе покуда. Завтра с утра придешь.

— Барин, я с первыми петухами как стрела батюшки Солнца уже у тебя буду.

— Не надо ко мне с петухами приходить. Тем более с первыми. Как у корчмаря завтрак будет готов, тогда меня и разбудишь.

Денису было наплевать, как слуга скоординирует своё прибытие с началом утренней трапезы, заранее сговорится с хозяином этого места или будет сидеть внизу, ожидая, когда запахнет свежесваренной кашей. И вообще, раз тут принято кормить своих слуг, так пускай они волнуются по поводу времени и качества трапезы, а у него свои аристократических дел полно. Каких? Да хотя бы спланировать жизнь на ближайшее время.

Он встал с лавки и прошёлся по комнате. Не планировалось. То есть, ничего не приходило в голову напрочь! Вероятно, ввиду отсутствия понимания задач, путей их решения и инструментов. Два дня тут, а разузнал он немного, прокачаться тоже не получилось. Новый дар не открылся, дракона не приручил, вождём не объявлен. С последним пунктом он вообще не спешил, Денис знал, что хуже некомпетентного руководителя только некомпетентный босс без умной команды. А у него сейчас в команде всего один подчинённый, и тот не сильно полезный. И если говорить честно, попаданец не очень понимал, что Микуле можно поручать, что вправе требовать, а что приказать будет «не по понятиям». Короче, попал он, как есть попал!

На следующий день Денис пришел «на работу» в том же, в чём ходил на собеседование, даже трусы не поменял. Напрягал этот момент его жутко, не конкретно трусы, а вообще вся ситуация — ванны в номере не имелось, да и на этаже тоже. Пойти в магазин одежды, а вот не видел он на улице такой магазин, и на базаре не соответствующего прилавка не наблюдалось. А он уже был морально готов стоять на картонке и мерить одежду прямо там.

Ладно, решил он, посмотрит на то, что приготовил сегодняшний день, а там станет решать эту проблему. И вообще. Что вообще, он сам для себя не уточнил. Вдруг князь реально с квадратными метрами поможет. Главное, чтоб не койко-место в казарме, к такому его жизнь не готовила. Если бы у Дениса было своё поместье, то он бы однозначно оставил Микулу на хозяйстве, а так взял с собой — неча слуге валяться в гостинице, когда барин весь в трудах. А так, вдруг чего нести надо будет, вот и польза получится от подручного.

Кинув слуге «жди внизу», он поднялся в терем и наткнулся на Проньку, княжьего не то секретаря, не то «подай-принеси»:

— До князя пришёл, доложи!

— Ох, князю сейчас не до тебя, боярин. Лютует наш князь.

— Ага, задолбаней пришёл! — Донеслось из зала. — Давай его сюда, я ему всё сам выскажу!

— Здрав будь, князь! — Денис смело вошёл в зал приёма официальных делегаций.

— Что, не боишься гнева моего? — С усмешкой вопрошал Болеслав, сидя в деревяном кресле с куском пирога. — А всё ты!

Денис промолчал, решив для начала напитаться информацией о своих прегрешениях, а уже потом оправдываться. Оказалось, что по вине попаданца князь и все его домочадцы оказались сегодня без утренней трапезы. Марфа была не причём, она просто училась творить огненную антимагию, подзуженная пришлым. Ну или антиогненную волшбу, как ни назови, а получилось у неё знатно.

Свечи тушить всякий может, в том немного героизма: дунул и нет огонька. Ей с утра попалась большущая кухонная печь, естественным образом протопленная для приготовления завтрака. Сначала ничего не получалось, еще и кухарка под рукой вертелась, а потом дело сладилось. Жахнула Марфа в зев печи так, что загасила огонь напрочь, ни одного тлеющего уголька не осталось.

Так что печь пришлось разжигать заново, в срок завтрак приготовить не вышло. Чья вина? Отвечать не требовалось, вопрос был риторический, да Денис и не пытался оправдываться. Оправдываются только чующие за собой вину.

— Так что скажешь, Денис?

— Скажу, здорово! Печь, как следует растопленная, это почти как пожар. Жар внутри такой же, правда огня поменьше. Еще немного поупражняться супруге твоей, и будет гроза всякого пожара. Случись что, твой терем спасёт от возгорания.

— Что, заметил уже, боярин?

— Вот тут не понял, что я должен был заметить?

— Что у меня часть городища свежеотстроенная. Не каждый год, но часть молоньи лупят, прямо напасть какая-то!

— И небось лупят по твоему терему да по башне сторожевой?

— Откуда знаешь?

— Закон бытия един для всех земель. Молния бьёт в самое высокое здание или самое рослое древо. — Денис нарочно применил словцо, чтоб подстроиться под язык местных. Ему казалось, что у него почти получается.

— Закон, говоришь. А без этого закона никак нельзя? Ничего в ваших землях еще не придумали?

— Есть одна затея. — Денис сделал паузу, чтоб князь проникся её важностью и секретностью.

— Тайное что-то? Или совсем хитрое? Если на кровь завязанное, то сразу говорю — нам не подходит. Жертвы и волшба мертвых у нас не приветствуются.

— Тайное. На железо завязанное. Ты же ведаешь, что я с железом разговаривать умею.

— Ну-у. — Подался князь.

— Молниеотвод можно сладить. Железа потребно много, но можно плохое использовать, какое ан оружие не годится, непрокованное.

— Найдем такое, если польза от твоей волшбы будет.

— Будет, не сомневайся. Железное копьё в два человеческих роста потребно сковать.

— Это мои кузнецы сделают, тем более из плохого железа — несложно. И что потом, в молнию его метать или в тучу?

— К копью надо будет приварить змею железную в два пальца шириной. А на хвост этой змеи потребно наварить костыль в ногу длиной. — Денис не очень хорошо разбирался в строительстве, и с местными мерами длины у него было не очень. Но он был уверен, что указанных им размеров хватит. И никто не ошибётся, если указать длину костыля с ногу.

— Змея длинная нужна?

— Ага. Такая, чтобы соединяла копьё, на самой маковке терема стоящее, и костыль, в землю вбитый.

— А работает эта волшба как? _князь понимал, что такой сложный колдовской обряд не может не сработать. Но наверняка еще какой-то секрет должен иметься.

— Соберут твои кузнецы сий прибор, я его проверю, пошепчу слово верное… А как молния рядом ударит, так её мигом притянет к копью. По нему она в землю и вольётся без остатка, сил подпалить терем или окрестные дома не останется.

— Земля-матушка небесную волшбу примет, говоришь. А не осерчает?

— Земля, она бескрайняя, она всё принимает, и кровь, и дождь, и молнии. Она и нас примет в свой час.

— Это ты верно сказал, кудесник заморский. Знаешь, я тебе верю. Озабочу мастеров своих. Дорого, а только заново строиться после пожаров стократ дороже. Да помимо всего прочего, ты и сам будешь не рад, если снова горд загорится. Так ведь?

— Это точно, князь. Вор в дом влезет, хоть последние портки оставит, а пожар приходит, он ничем не брезгует.

— Верно сказал. А еще вернее то, что нашёл я дом для тебя. Сгинул недавно один купец у нас, всей семьёй сгинул, даже наследников не оставил. Дом ко мне отошёл, как ты понимаешь. С меня крыша, кошт, добыча военная — с тебя служба. Как договаривались. Ну и сейчас выдадут тебе монет на обиход. А то ходишь пешим, стыдно сказать как. Моим боярам безлошадными быть зазорно.

— За это спасибо тебе, князь! — Денис искренне поклонился своему покровителю, спина не перломилась.

— Службой отблагодаришь. Ступай. Пронька! К скотнику моему боярина отведи, пусть казну выдаст да в дом отведёт, какой я ему отделил.

Было странно слышать, что казной ведает не казначей, а скотник, но попаданец решил не поправлять князя — когда дают, надо брать, а не на ошибки указывать. Притом, что скотина по этим временам тоже капитал немалый. Чуть позже оказалось, что княжий скотник так зовётся, потому что скотницей заведует. А к скотнице Дениса не подпустили, именно так в эти времена зовётся казна. Век живи, век учись. Зато ему выдали на руки мешочек серебра, что не могло не радовать.

До дома до хаты Денис шёл в сопровождении того самого скотника и Микулы, чуть не приплясывающего от возбуждения. Вселялся попаданец в дом не по ордеру, для этого процесса оказалось достаточно устного повеления Болеслава. Ни тебе норм проживания на одно лицо, ни акта приёма-передачи объекта недвижимости, ни соседей по лестничной клетке.

Крепкий одноэтажный дом недалеко от центра без света, газа, централизованного отопления и иных подведённых коммуникаций радовал небольшим подворьем и полным отсутствием хоть какой-то зелени. Впрочем, тут нигде не имелось зеленых насаждений, ни вдоль улицы, ни за заборами. Сначала это показалось странным, а потом Денис допёр — пожара они боятся, вот и избавляются от всякого намёка на сухую траву и листья. Правда, выглядит от этой борьбы горд немного неприглядно. С другой стороны, для фруктовых деревьев во дворах слишком тесно, чай не село, не весь, не хутор, что может себе позволить раскинуться на сколько угодно гектаров.

— Вот что, Микула, ты муж башковитый, — слуга аж засиял от такой простой подначки, — сам сразумеешь, что в хозяйстве потребно. Обсмотри всё внимательно, да запомни,что требуется в первую очередь.

— Это мы могём, это да!

— Вот тебе второй мой приказ: как осмотришь дом, отправляйся к купцам или на рынок, мне всё равно. Твоё дело закупиться всем необходимым. И смотри, головой думай, что приобретать будешь.

— Это как? Куда смотреть?

— Смотреть, что покупаешь. Не себе, не князю, а как-то посерёдке. Уразумел, Микула?

— Ага, сейчас уразумел. Не брать, что невместно, не покупать, что не по степени.

— Молодец. С чего начнёшь?

— Дык, по-хорошему надо с лошадок начинать. Чтоб не в руках нести.

— Купцы сами принесут, скажешь куда.

— И то верно. А еще надо бы кухарку сразу нанять.

— Кухарку мне одному? — Слуга так посмотрел, что было понятно, кто в первую очередь будет «танцевать» ту кухарку'. — Бабу в услужение поищи, чтоб весь дом на ней был. А то тебя коли послушаю, у меня челяди будет как у князя, а ты над ней верховодом. Рано это всё.

— Истину глаголешь, боярин. Обмишулился я. Коней сам будешь искать?

Ну да, Денис у нас известный спец по лошадкам, да. Его максимум — отличить орловского рысака от першерона, а крестьянскую клячу от породистой лошади. Нет, у него было понимание общей добротности и здоровья коняшки, при взгляде на неё. А вот скрытые болезни, возраст, стати… Говорят, у внешне лоснящейся кобылы может иметься скрытая хромота, которую не выявишь, пока не погоняешь. Короче, он сам себе не стал бы доверять покупку лошадей, только говорить такое вслух нельзя — засмеют.

— Хорошего коня найти — это удача, его проще в бою обрести, чем на торгу. Так что бери пару, а лучше трёх из тех, что под седло пойдут. Только совсем уж квёлых не бери.

— Это да, это я с пониманием. — Микулу впечатлили слова его господина, что доброго коня можно выбить из-под врага, подход достойный. — Сёдла нужны.

— И сёдла, и всё для обихода. Злато-серебро не в кубышке должно, не в засолке. Но ты того, не транжирь мои монеты. Смотри, чтоб торговался как за жизнь свою! А я посмотрю, что выйдет.

Контролировать расходы на этом этапе Денис мог только так, надеясь на честность и опаску слуги и его здравый смысл. А легко и просто всё выходит только у героев книжек, к каковым он себя не относил.

Пока Денис осматривал свалившееся на него хозяйство, Микула исчез с небольшой сумой серебра. Они порешили, что коней и сбрую, если слуга найдет что-то подходящее, приведут на двор, чтоб боярин сказал своё веское слово и расплатился с продавцом или дал в рожу ему и слуге за попытку обмана. Денис чувствовал, что такое поведение будет правильным в данном обществе, он ощущал себя способным на такое и в моральном плане и в физическом.

Кондиции его тела явно стали выше обычных. Ворота своего подворья, которые он открывал с лёгкостью, были абсолютно не под силу Микуле. Они провисли на петлях и «встали» на землю. Вроде так себе ориентир — пожилой отставной дружинник, а всё ж признак. Тем более что, когда он приподнял створку и спокойно её перенес, распахивая для себя, поймал чуть ли не восхищённый взгляд слуги и задумчивый — скотника. А калитку он заметил уже потом.

Чердак оказался сухим, ледник тоже был, правда безо льда и с прошлогодней прелой соломой. Но главное, что был! Чуланы имелись в наличии, печь в доме занимала центральное место, одной стороной она смотрела на кухню, а другим большим боком вдавалась сразу в несколько комнат, обещая дарить тепло всему дому в холодное время года. Различные вьюшки и заслонки в разных её частях намекали, что в теле печи имеются дымоходы, позволяющие «переключать» в разные режимы: экономный для приготовления пищи и основной для обогрева дома. Удобно придумано, а как будет зимой, покажет время. Да, с временем Денис уже определился, была самая ранняя осень, даже еще не золотая, а зелёная.

Стойло для лошадей было пристроено к дому и не имело средств обогрева, Денису даже стало немного жалко своих будущих лошадок, не помёрзли бы. С другой стороны, у него есть кому контролировать этот момент, не боярское это дело, вникать во всякие мелочи. Или он ошибается? А вообще, какое дело боярское, кроме основного, проливать кровь за князя? И еще вопрос: обязательно проливать свою, или можно чужую? Да уж, ответы на все эти вопросы ему еще предстоит найти.

В это же время в княжьем тереме князь Дубовицкий сидел за столом с воеводой и княгиней, ведя беседу:

— Мне мнится, что этот задолбанец весьма разумный муж. Много пользы жду от него.

— Раз он тебе кажется таким умным, то и поручи ему то дело. — Явно заинтересованная Марфа без посторонних глаз не стеснялась влезать в вопросы управления княжеством.

— Ты про Змея? А что, какие-то новости сорока на хвосте принесла?

— Самую малость. Мне теперь ведомо, в каком лесу обитает то чудо.

— Болеслав, раз ты на боярина из моей дружины виды имеешь и разговоры разговариваешь при мне, дык может и мне пояснишь, что за дело, какой змей? — Воеводе тоже захотелось влезть в тайну двумя ногами.

— Бают люди, не так далече от наших мест поселился Змей летучий, вернее Змеюка волшебная. Слова доброго про неё не сказать, столь уродлива и страшна, выродок выродком.

— А то другие змеи не страховидлы!

— Погоди кривиться. Эта столь уродлива, что чую я, — запил свою новость медовухой князь, — её даже прочие Змеи сторонятся. Вот и живёт чудо-юдо одиночкою.

— А нам что с того?

— А того, что яйцо огнедышащего Змея, приготовленное особым образом, даёт волшебнику такую силу, что с тем же змеем спорить может. Как бы Марфе то яйцо пошло в пользу!

— А то можно и вывести змеёныша своего. Да? — И воевода героем посмотрел на князя и его жену, мол какой я умный.

— Не вылупится с той Змеюки яйца ничего, топтать её ни один Змей не согласится. Яйца, сказывают, несёт, да бесплодные.

— Это что за уродство такое должно быть, рога на заднице или восемь лап на спине? — Не поверил Ратмир Камень.

— Три головы у неё, знающие люди говорят.

— Ой! И что, все три огнём дышат?

— Того не знаем, врать не будем. А только думаю я, что на свойство яйца три головы не повлияют. — Тихо сказала Марфа. — Хочется думать.

— А то ж! — Голова жопе не указ! Вона у меня повариха на лицо такая, что жуть, а сзаду зайдешь… Прощения прошу, княгиня, забылся. — Воевода смутился, а князь принялся смеяться, словно знал, о ком речь.