Ну всё, теперь он местный! Будь Денис чуть посентиментальнее, обязательно прошибло б на слезу, а тут опять на сопли. Второй день с соплями, и не от аллергии, надо думать, всё проклятые сквозняки. Попаданец решил, что лучше он прилюдно вытрет сопли, чем будет стоять со свисающими с носа каплями и достал из мошны носовой платок. Куртуазно высморкался, сложил и убрал обратно.

На самом деле, ничего особенного, квадратик из белёного холста с вышитой волной по краю. Бежана таких ему наделала пяток сразу, чтоб у заморского барчука были тряпицы на замену. Она была бабой покладистой, хоть и не без причуд. Ей сказал хозяин, что и для чего — исполнила. Даже вслух удивляться не стала такой дури, мол приехал малохольный, рукавом не может нос вытереть. Добро, когда в доспехе, там особо не пошваркаешь стальным наручем по морде, а в обычной жизни что за причуда!

— Нет, ты видел, до какой галантности в Европе дошли! Болеслав, хочу такое же! — Марфа и так ценила нового мужнина приспешника, а сейчас того пуще.

— Да что тут такого, ну закапало из носа у человека, с кем не бывает. Какая разница, чем вытирать?

— Вот сразу видно, сидишь в лесах, последней моды не знаешь.

— Да где я её увижу? Отбивался князь из последних сил.

— Тебе судьба послала сведущего в моде человека, перенимай!

— Слыхал, Денис, чего моя супружница речёт, перенимать требует. Вот скажи ей, неразумной, что ты эти латки таскаешь на случай прорехи или раны.

— И это тоже, княже. Но главная задача носового платка в его удобстве. Ежели я хожу в камзоле серебром шитом или с иными украшениями по рукавам, то вытирая нос оным, я непременно обдеру кожу лица. И буду ходить с красным носом, как упивающийся медами без меры.

— О! А я говорил! Красный нос не от пития, а от насморка! — Завопил князь. — Натираю я его, слушай учёного человека!

— Я его слушаю, еще как слушаю! Сей же день повелю нашить нам таких платочков, дабы сморкаться в них по заморской моде. — Кто бы сомневался в такой реакции женщины!

Во взгляде князя читалось неодобрение, направленное не на жену, а на истинного виновника новой беды. А еще понимание, что надо возвращать разговор на деловой лад.

— Сопли обсудили, давайте теперь поговорим про яйца. — Веско высказал он свою волю. — Я подтверждаю твой долг перед Змеёй как свой даю в том своё княжеское слово. Если она отдаст снесённое яйцо, положу свои силы на поиск жениха для чудища. Бха-бха-дхее…

Под конец князь не выдержал и закашлялся. Не каждый день даёшь слово выступить сводней для какой-то гадины.

— Муж мой возлюбленный, испей морсу скорее! — Марфа уже махала рукой девке с кувшином и кубком, как из-под земли выросшей в зале. — Не бережёшь ты себя, всё о нас заботишься!

Денис, к своему удивлению, не услышал сарказма или иронии в её словах, словно волшебница впрямь сильно переживает за мужа. Вот как их поймёшь, то под каблук загнать пытаются, то заботятся искренне. Одно слово — женщины!

— Ага, давай свой морс. — Просипел князь. — Чего-то горло перехватило.

— Клятву ты дал существу велико-мощному, вот и перехватило. Теперь, Болеслав, хочешь не хочешь, а надо будет справлять дело, за которое твой боярин ухватился.

— Погодите, уважаемые! Еще нет дела, мы то яйцо не получили. Вот как отдаст Змеюка потребное нам, тогда и долг запишется. А пока…

— А пока будем готовиться к его выполнению. Я прадеда своего попрошу о помощи. — Княгиня сказала так, словно все должны знать, что там за прадед. — Не захочет поучаствовать, так хоть совет даст мудрый.

— Марфа, неужто к Ремпаю обратиться не забоишься?

— Взрослая я уже давно, меня теперь детские сказки не напугают.

Теперь, когда князь с женой взялись обсуждать неведомого прадедушку, Денис понял, что он один не в теме по поводу божьего одуванчика, еще не отдавшего концы в неведомой дали. Прадедушка — это ведь пипец, как давно надо родиться. С учетом того, что княгине тридцатник примерно… лет сто небось старичку. А она его всё еще побаивается.

— Ладно, возможно, ты права. Родственник, ты его прямой потомок всё-таки, должен помочь. Если только от его помощи хуже не станет. Но сначала нужно подтвердить наш с уговор со Змеёй. Снова поедешь, Денис.

— Понял уже. А как в ваших землях проще передвигаться, осенью или зимой?

— В НАШИХ землях, задолбанец! Теперь это и твоя земля. Но вопрос правильный задаёшь. Как проще, по снегам или через грязь… И так не очень, и эдак труден путь. Но мнится мне, самое простое будет — ехать сразу, как грязь схватится. Снега будет немного, не завязнете. Пойдёшь с тем же десятком, что сейчас ходил. Но без воеводы.

— А если заблужусь?

— Не заблудисси. Выберешь одного из дружинников проводником. Да почитай каждый второй, кто с вами прошёл, сможет тем же путём вдругорядь найти Змеюку вашу. Это тебе с непривычки все овражки и леса на одно лицо, а местные не заплутают. Если метель не поднимется, тогда в лесу не зги не видно. А в метель нечего шляться сиди у костра да пережидай, если не дурень.

Что за штука эта зга, которую в метель не видно, Денис не ведал, он даже представить себе не мог, что в январский, к примеру, лес кто-то сунется за каким-то лешим. Да в эту пору и леший спать должен, если они существуют. В категорическом отсутствии лесной нечисти и прочих суеверий попаданец уже не был уверен.

— Понятно, будем ждать первых морозов. Десятком кто командовать будет?

— Сам и встанешь начальником. Если помощника выберешь дельного, всё у вас получится. Сам видишь, как кудеснику важно повышать силу Дара. Был бы тот супостат сильнее, не стоял бы ты сейчас здесь.

— О! Забыл! Прости, княже, совсем забыл, у меня ж для тебя подарочек имеется, сущая безделица. Однако же…

И Денис вынул из своей мошны пояс, который прямо в походе сотворил из драконьей скорлупы с помощью своего умения. Дождавшись разрешающего кивка, он передал князю не очень скромный почти парадный пояс со старательно начищенными бронзовыми накладками и «наклеенными» между ними белыми кусочками скорлупы.

— Это то, что я думаю? Скорлупа змеева яйца на поясе? И как, есть помощь от неё?

— Вот уж точно, без скорлупы на своём доспехе, зажарился бы как… да как тот погибший дружинник. — Денис немного опасался перехвалить пояс. А ну, как князь позарится на его бахтерец? — Не такой уж слабый маг против нас стоял тогда.

— Что скажешь, Марфа? Может оградить сей пояс от магии? Впрямь могутный оберег, али безделица? — Князь вертел в руках сувенир и по его лицу было не понять, доволен ли подарком, или неприятно Болеславу, что такой малостью поклонился боярин.

— Слыхала я, что есть у скорлупок свойство отражать волшбу, да только не можно её на доспех толком прикрепить. В скорлупках дырочку проделать не выходило ни у кого. Расколоть можно, а просверлить или пробить как не выходило, клей же не держит совсем, не пристаёт к ней ничто. Так что да, пояс этот сходит за редкость даже как просто украшение.

— Редкость, хм. Только ты так и не сказала, от волшбы он убережёт ли.

— А ты надевай на пузо его, сейчас бороду тебе подпалю огоньком начарованным, коли не выйдет, то можешь считать оберегом.

— Бороду не трожь!

Князь уже стоял возле кресла и застёгивал на себе подаренный пояс. Длинный, рассчитанный на ношение поверх доспеха, он сейчас свисал изукрашенным наконечником ниже колен. Но такова мода, всего в костюме богатого человека должно быть с избытком. Метры свисающей без нужды ткани, сребротканных поясов, десятки блях и накладок везде, докуда дотянется фантазия мастера или заказчика. Порой под драгоценными металлами, эмалями и каменьями ткани не видно, вот как на этом поясе.

— Не трожь бороду, говорю, повторил князь, — по рубахе колдуй, прям в груди целься. — Он похлопал себя ниже груди.

— Ну да, говоришь одно, а показываешь на пузо! Что, пуза не жалко?

— Ну так там шерсти меньше, примется гореть, быстрее потушу. — Кувшин с морсом уже был в мощной руке государя, исполненной готовности спасать организм.

— Ну держись тогда, сам вызвался! — Указующий перст Марфы вытянулся в направлении мужа и почти коснулся живота, а сама кисть сделала эдакое движение с подворотом, словно она держала отвёртку и пыталась закрутить винт в князя.

— Эй, не убей только!

Болеслав заорал и явно еле удержался, чтоб не отпрыгнуть в сторону. Но жена-огнемёт только напугала его, не став бить огнём.

— Погоди, ща отдышусь. Ладно, бей уже!

— А я ударила.

— Когда? Как?

— Слабо. Побоялась сжечь любого мужа, цыкнула малёха, как свечу зажгла. А оно не того, не цыкнулось.

— Да ну! Не видал ничего, отойди и снова давай пробовать. Ну, поджигай!

Марфа попятилась на пару шагов и снова сделала то же аккуратное движение. Денис раньше такого не замечал, когда княгиня поджигала свечи, она прямо всей ладонью проводила по помещению. Видимо боится мужу навредить, включила режим снайпера, решил попаданец. Со скоростью мысли с пальца сорвался язык пламени, лизнул фигуру князя и бессильно опал.

— Ха! Поздравляю, супруг мой! Работает твой оберег.

— Это какая тогда у тебя защита, коли ты почти всю скорлупу на свой бахтерец навесил! — Аж присвистнул Болеслав. — И какой силы был маг, с которым вы схлестнулись, что тебя через доспех слегка подкоптил. Ладно, что сладилось, то сладилось. Ступай, боярин, службы ты свои знаешь. Ладь молниеотвод да собирай десяток к походу. Как дороги встанут, сразу поедете с моим словом.

Той ночью Денису приснился странный сон. Странных снов в его жизни было немало, некоторые даже запоминались, а не растворялись поутру как туман над августовским полем. В этот раз ему снилось, будто он участник игры «Что? Где? Когда?», мало того, команде выпал блиц, так что отдуваться придётся капитану команды, то есть Денису. Сон же, во сне и не такое присниться может. Лошадка скачет по столу, знакомый голос ведущего вкрадчиво бубнит над головой под такую же знакомую музыку.

— В игру вступает Кощей Бессмертный из села Золотое. Господин Помелов, внимание, вопрос: что общего между иконой в сельской церкви и сержантом полиции? Десять секунд!

— Оба способны защитить от нечисти?

— Ответ принят. Хм, а теперь правильный ответ. У них обоих копеечный оклад. Раунд! И сто тысяч рублей отправляются к Кощею Бессмертному в село Золотое!

Вдруг сразу шум из-за спины, кто-то начинает бурно обсуждать вопрос, но слов не разобрать, сон же. И только издевательский голос прорывается: «Ну вы и насмешили нас, господин Помелов, от какой нечисти может защитить сержант? Да и боги тут не помогают. Вы уж как-нибудь сами…»

Тем же вечером в княжьей опочивальне князь и княгиня не торопились отходить ко сну. Автор ни за что не стал бы заглядывать в их спальню, но данный момент не был сочтён интимным, так что он допустил возможным донести до читателя услышанное. Тем более, что подслушанный разговор непосредственно касался героя данной книги:

— Зачем ты ему дал десяток, Болек?

— А что, смел, решителен, находчив. — Князь и в опочивальне князь, он был настроен защищать свою точку зрения даже от жены.

— Ну да, а еще дерзок.

— И что с того? Пускай. Покомандует десятком, глядишь, целый отряд можно будет под его руку поставить.

— Десятника найти не проблема, муж мой. А вот такого как он…

— Ой, говори уже прямо, что удумала.

— Не пора ли тебе обзавестись собственным посланником, таким, кто за тебя может переговоры вести в чужих землях.

— Ты вон про что, Марфа. Ну да, для такого дела лучшего мужа и не сыщешь. Немало уже пользы принёс там, где никто и не ждал. Как вывернул-то! Со Змеюкой переговоры затеял, словно владетельной особой. А главное, никто ж и не знал, что они настолько разумны! Или за морем знают, только молчат до времени. Может, это умение у Дениса наследственное? Знал он всё, да таился, а как его прогнали из дому, пришлось раскрывать. Не ратиться же с драконами огненными. Тем более, раз они промеж себя мыслями обмениваются. Как их победишь?

— Разумны, сильны, да горды без меры. На том сильные гордые и ловятся. Ты, Болеслав, привечай его, привечай. Привыкнет из твоих рук вкушать, верным псом тебе станет.

— Сильные да гордые… Я не понял, ты про задолбанца речёшь или про Змеев?

— Я про всех, муж мой.

— Ага, я у тебя тоже сильный и гордый. Так?

— А ты у меня, так. И что, вот прямо вырваться хочешь из моих объятий? Опостылела я тебе как женщина или боишься? — Голос княгини сочился мёдом и невысказанными обещаниями, что никак не вязалось со смыслом её слов.

— Как я вырвусь от тебя, лада моя? Околдовала же, как есть околдовала!

А потом всё-таки началось такое, о чём приличные люди другим приличным людям не рассказывают. Те и так всё про такое ведают.

Утро неженатого боярина начинается не с кофе. Он весь торг обошёл, замучил расспросами Микулу, Бежану, купцов попытал, правда, без применения запрещённых приёмов — никто ничего про кофе в Дубках-на-Дону не знает. А зато квас ставят такой, что чуть глаза из орбит не выпадают! Квас Денис любил, любил настолько, что даже по осеннему времени велел готовить себе тюрю. Как кухарка ни сопротивлялась, как ни убеждала, что снедь эта подходит только самым бедным и откровенно нищим голодранцам, но хозяин был непреклонен.

— Готовь, вчера говорит, окрошку! — Жаловалась Бежана Микуле на свою тяжёлую судьбину. — И помельче режь в неё мясо, птицу, варёную репу. Спрашиваю, и капусту?

— А он чего? — У старика уже недели две как проснулось понимание, что никакой он не старик, так что вываживал Микула кухарку как опытный рыбак щуку.

— Отставить капусту, кричит! Зелень всякую да сметану клади, велел.

— Ту дык, это. — Микула не мог понять, что сейчас сказать, чтоб не сорвалась рыба. — Кушанье получается, как я погляжу, странное, но уж точно не бедняцкое.

— Да тюря же! Рази на квасе можно боярину подавать?

— Ну и леший с ним, тебе сказали, а ты делай, коли нравится заморскому боярину такое. Вишь ты, как квас нашенский прилюбился задолбанцу!

Залитое холодным квасом, блюдо было подано в глубокой миске боярину, а потом съедено им без остатку под довольное урчание. Микула поглядел-поглядел, как его господин уплетает непонятную еду, а потом и сам попросил у кухарки, чтоб сварганила на пробу то же самое. Окрошку.

А Денис уже улетел по своим боярским делам. Это в том покинутом мире громоотвод есть железяка простая, тут он — вершина инженерной мысли и высокотехнологичное изделие. Сколько-то раз наорал на кузнеца, потом пару раз не выдержал, отвесил подзатыльник его подмастерьям. Всё это называлось иноземным словом технадзор.

Что это за заклинание, ватага деятелей, присланных монтировать железо над самой высокой башней княжеского правительственного комплекса зданий, не поняла. Зато оно работало. Походный горн был раздут у стены, умники, предлагавшие соединить шины посредством заклепок получили люлей, а все части молниеотвода под присмотром задолбанца были сварены кузнечной сваркой на походной наковальне.

Боярин даже не поленился самолично слазить на верхушку башни и чуть не сверзился с неё. Зато теперь он точно знал — штырь и шина надёжно заизолированы от крепления и здания коровьими рогами. Работяги шептали, что все рога были спилены обязательно на погосте у чёрных коров, не дающих молока. Ведомо каждому, чем злее магия, тем надёжнее она работает. Заморский боярин сказал, что теперь все молнии будут у него в кулаке, даже самые лютые.

Нельзя было не поверить этому, которого огнедышащий Змей пытался сначала зажарить, потом проглотить, да подавился. Так сказал шурин дружинника, видевшего своими глазами, как дракон кхекал, пытаясь выкашлять боярина. Честнейший человек шурин, он врать не стал бы. И вообще, за морем маги сильнее, поди, в молниях соображают, не чета местным волшебникам.

К вечеру как по заказу пошёл дождь. Дождь осенью, что может быть банальнее? Тем удивительнее было наблюдать толпу взрослых мужчин, собравшихся вокруг крепости. Они не спорили, не подбивали народ к бунту, не выкрикивали лозунги «Спартак чемпион!», они просто стояли и мокли под дождём. Периодически кто-то спрашивал:

— Ну чего? — И мок дальше.

— Ничего. — Слышалось в ответ.

— Можа, магия так и действует? Отпугивает молоньи.

— Не, Карнаух, сказано, тот лом будет молнии ловить и в землю втягивать.

— Дурны вы, враки всё это! Кто лом ставил?

— Кто?

— Задолбанец — охотник на Змеев. Это копьё железное надобно, чтоб Змеев убивать.

— Как это?

— Прилетит Змей город жечь, да брюхом на лом и напорется. И всё, отлетался аспид!

— А чего он обязательно будет на лом налетать? Нешто он глупый, не облетит?

— А молнии зачем в копьё биться? Она тоже не дура, хренакнет в крышу да и запалит опять дом кому-нибудь. Как прошлый раз Тереху.

— А чего это опять мне⁈ Пущай теперь кому другому попадёт!

— Молния в лом впитается, потому что магия. Боярин толковал так. Мол, Земля-матушка легко впитает небесный огонь.

— Вот и Змея она притянет, магия эта. А-а-а-аааа!

Было от чего заорать, видимо небесам надоело слушать весь это бред, и они тактично намекнули, что пора бы по домам. Вечер, дождь, осень, молния до кучи… Сверкнувшая молния ослепила ждунов, а сильнейший раскат грома оглушил всю компанию и даже посадил некоторых на зады.

— Видали!!!

— Раньше видали, а теперь только пятна в глазах. А ты чего видел?

— Видел, как молния в лом ударила.

— А сейчас что видишь?

— Сейчас тоже ничего.

— Дымом не пахнет? Лом сгорел? — Вопросы ослепших свидетелей Прометея сыпались как из мешка.

— Да погодите вы! Проморгаемся и посмотрим. Но вроде не горит.

Когда зрение вернулось к наблюдателям, они подошли к башне и смогли констатировать пару фактов. Первый факт — что молниеотвод стоит целёхонек, молнии нигде не видать. Второй факт — пожар не начался. Третий факт — задолбанец не соврал. А никто и не сомневался, а ежели кто плохое скажет про боярина Дениса, тому сразу в глаз. Но обмыть такое зрелище надо? И коллектив свидетелей плавно перенёсся в корчму.