Ферма команды «Цепь». Здание для мужчин

Этот «паренёк», такое ощущение, комнату на себя надел. Вот же детина!

— Прийти сказали, — пробасил он. — Вот я, стало быть…

— Ага. Рубашку снимай. Бери табурет, посреди комнаты садись.

Визи кивнул, хмурясь. И принялся раздеваться.

— Токмо, господин…

— Визи, — ледяным тоном произнёс Артур. — Ещё раз назовёшь меня господином, мы сильно поругаемся.

— Кхм. Дык это… понял, гос…

— Артур. Меня так зовут. И если что, я немногим старше тебя.

— А, понял. Понял, — покивал парень. — Артур. Как Хана, да? Она тож к господам…

— Ну, мы так-то с ней вместе найтрум рубили. Удивляться тут нечему.

Визи кивнул.

— Токмо я это… ну, спотел, там.

— Вот ты напугал бабу х…ом, — хмыкнул Артур. — Садись, давай.

Парень, кинув рубаху на кровать, судя по циклопическим размерам, свою, взял массивный табурет, грохнул его посередь комнаты и сел.

— Я так-то здоров… э-э, Артур.

— Ага, Брина у вас тоже здоровая, — проворчал тот. — Однако, завтра в клинику. А ты, мне сказали, работать любишь?

— Ну, не прям всё делать. Тут нравится. Хозяйство там, всё такое. Моё. Что хочу, то и делаю.

— Значит, ты меня поймёшь, — Артур встал перед Визи…

И оказался с ним вровень. Парняга даже чуть выше. Сидя! Артур хмыкнул, поставил пальцы на шею пациента.

— Я тоже делаю, что мне нравится.

— И это как выходит? Хорошо, гос… Артур?

— Неплохо, — усмехнулся Артур. — Тем, кто мне нравится, делаю хорошо. Ну, а те, кто против, им, само собой, выходят неприятности. Ну, так пусть не лезут.

— М-м. Не лезут. Ну, да. А чё они? Видят же?

— Видят, конечно. Но хотят обмануть, ударить, обокрасть. Чтобы им было хорошо. Заметь, я им плохого при этом не желаю. Поначалу. Сами виноваты, что получают.

— Хм. Ну, да. Сами виноваты. Всё правильно.

Артур убрал руки. Подумал.

— В курсе, что дар у тебя есть? — спросил он.

— Да. Сказали. Когда продавали.

— Армаером ты быть не хочешь?

— Не… э-э, Артур. Я крови боюсь.

— А скотину ты, как резать будешь?

— То скотина. У неё судьба такая. Да и их жалко, но так есть.

— Тогда знаешь что, — произнёс Артур. — Если сюда негодяи придут…

— А как понять? Что негодяи пришли?

— О, это просто. Когда ты говоришь, чтобы они остановились, а они пытаются идти дальше, пытаются тебя заболтать. А должны стоять и ждать. Молча. Сказал раз, чтобы заткнулись, а они всё равно орут. Ну, значит, негодяи. Может, пока ты их слушаешь, к тебе сбоку подкрадываются?

— Да! — неожиданно эмоционально ответил Визи, яростно закивав. — Так и есть!

— Ну, видишь, — Артур слегка отступил.

А то пробьёт ему этот здоровяк лбом в грудину, Ханнарен потом не соберёт.

— Всё просто. Сам посуди. Ты парень здоровый. Ежели тебя не боятся, значит, что?

— Что? — свёл сурово брови Визи.

— Убить хотят, Визи. Убить. Убить тебя, остальных, Тису захватить и продать. Начинаешь орать и ищешь укрытие.

— Укрытие? Так можа их того!

Парень поднял сжатый кулачище.

«Господи, будда и аллах!» — кулачок-то с две головы Артура!

— Если тебя не боятся, Визи, значит, будут стрелять. С болтом в сердце ты им ничего не сделаешь. Надо хватать что-то большое. Дверь, бревно. Чтобы защититься от болта. И вот когда тебя быстро уже не убить… Тогда им всем бошки-то и пооткрутить. Смекаешь?

— Хм. Хитро.

— Ну, так. Мне же не всё равно. Вы всё-таки товарищи мне, а не просто какие-то знакомцы. Ну, и приходилось с такими уродами дела иметь. Они все твари подлые, Визи, запомни. Никогда в лоб не выйдут. Всегда норовят на спину прыгнуть, с арбалета стрельнуть.

— Подлые. Понял, Артур.

— Всегда подлые, Визи. Вообще всегда. Будут говорить, что с миром пришли и так далее. Что только спросить. Вон там стой и спрашивай. Нехрен ко мне подходить. Они же и нож метнуть могут.

— Могут, — помрачнел Визи. — Могут и сеть накинуть. Не разорвёшь.

— Что, уже бывало у тебя?

Парень кивнул.

— Ну, тогда я спокоен. Ты их перехитришь. Прикидывайся дураком. У тебя это хорошо получается. Не так ли?

Визи смерил Артур взглядом. Хмыкнул.

— Хана… не зря она тебя-то… Не зря.

— Я бы сказал, что это я её не зря. Мы оба друг друга приметили.

Визи слегка улыбнулся. Это впечатляет. Улыбающаяся скала.

— А так, здоров ты. Как бык. От девок деревенских отбоя не будет.

И тут Визи смутился! Да так, что аж побагровел.

«О, товарищ по несчастью» — усмехнулся про себя Артур.

— Что, неловко с ними? — спросил он.

Визи дёрнул щекой.

— Не пойму я их. Какую-то… муть говорят. Смеются. А раз поверил… И сеть.

— Ага. Вот оно чё. Не знаю, поможет тебе, но знаешь, что я для себя решил?

— Чё?

Артур сделал жест. Визи заинтересовано наклонился.

— Дом надо нормальный, да? — произнёс Артур. — Деньги чтобы были. На наряды и сладости детям.

— Жратвы от пуза, — добавил Визи.

— О, брат, прям в душу попал, — Артур хлопнул парня по плечу. — А ты одарённый ещё. В андоны ходить же необязательно, чтоб деньги заиметь. А вот освоить дар неплохо. Ты и так сильный, представь, насколько ещё сильнее можешь стать. Будешь плуг сам таскать, а то и целую связку. Все декаду пашут, а ты за день. Представь, насколько больше ты сможешь урожая собрать?

Визи покивал. Прищурился.

— Так, выходит, вообще не надо думать про девок-то? Работать надо, так?

— Ну, я так делаю, — ответил Артур. — И деньги есть. Думаю, богатый-то мужик пристроится со всем уважением? У такого какие девки будут? Наверное, самые красивые, а? И сами придут, не надо искать.

— Дык, само собой! У нас в деревне староста старый и плешивый! А бабы, ого!

— Так что, Визи, ты на обучение тоже приходи. Силу свою надо осваивать. Те же негодяи притопали… И словили бревно. А то и телегу. И всё, закапывайте за забором. Сам же понимаешь, когда есть достаток — желающие его забрать непременно найдутся.

— Приду, — заверил Визи.

* * *

Когда Артур выходил из дома, Визи, как раз, от Ханы с Танатрией отошёл. Вид решительный, суровый. И шёл прочь так, словно уже видит драккар у причала.

— Знаешь чё, Артурчик, — задумчиво произнесла Хана, когда парень подошёл к ним. — Ты это… В жёны-то бери! Я с тобой, похоже, тут дел-то натворю, всей Астерии не разобраться будет!

— Ты же просила замотивировать, — спокойно произнёс парень. — Готово. Учите.

—.ля, а если я тебя попрошу… я не знаю, корабль подогнать?

— Придётся в Дарин съездить. А какой надо? Большой?

— Эй, я просто так, ради интереса спросила! — и уже всёрьез заинтересовавшись. — А ты что, вправду можешь?

— Ты же про того мужика с лодкой, да, Артур? — спросила Танатрия.

— Ага. Так что, Хана, надо будет — решим.

— Ну, ни.ера себе ты деловой!

— Целители — это вообще опасные люди. Никогда не знаешь, кого он лечил и кто ему за это должен. У меня вот знакомый воин Веера есть. Может проблем накидать, прям до потери головы.

— Да. Буквально! — ухмыльнулась Хана.

Танатрия на это усмехнулась.

— Да и будущая жена… тоже крайне неудобная личность, если с ней на узкой дорожке сойтись.

— Не без этого, — лукаво улыбнулась Хана.

— Тогда, Хана, с завтрашнего дня и приступим, — произнесла Танатрия. — Раз уж определились с количеством учеников.

— Так ваши-то что, тоже тут жить будут?

— Зачем? Прибежим. Тут час всего, считай, разминка.

— О, о, слушай. Будем вас на полпути встречать. А на обратном… Ты же говорила, про болотину по пути?

— Видишь, всё сложится. Так и команды не смешаем.

— А всё-таки, лучше пусть две будут? И вас, и нас пока немного.

— Ну, а зачем людям восприятие ломать? И два командира — это не две жены. В одном доме не уживутся.

— Ну, да. Нет, хех, объединяющего органа.

— Я, пожалуй, немного прогуляюсь, — вставил Артур. — А то у вас такие темы пошли… Слишком командирские. О, Тиса! А покажи мне ферму!

И парень поспешно удалился. Хана проводила Артура ироничным взглядом.

— И вряд ли он прям такой наивный, — произнесла она.

— Он — целитель. Думаю, про способы размножения разумных, он знает больше нашего, — спокойно заметила Танатрия. — Но воспитание…

— Тоже заметила, да? — живо спросила Хана. — Словно среди гиованов рос.

— Я думаю, он и гиованов может удивить, — усмехнулась Танатрия. — Собственно, уже удивил.

— Да? — Хана повернулась к Танатрии. — Можно поинтересоваться?

— А что, Аксиль не рассказал? Знаешь таких, Накрионов?

* * *

Порт Гардериана. Правая пристань

— Фальк, — вздохнул Дэльван. — Есть такие дела, которые никому нельзя доверить. И, несмотря на происходящее, я должен приехать в Астерию. Поверь, от этого наше будущее зависит не менее, чем количество завербованных армаеров.

— Я понимаю, — вздохнул Фальк Кламон. — Но… Я не ты, Дэльван. Долго тянуть не смогу.

— Тебе не нужно что-то радикальное делать. Продолжай так, как идёт сейчас. Понимание, где границы — ты имеешь. Сам не лезь, но если тронули, тут слишком быть не может. Люди смотрят на силу. Они идут за ней. Отмораживаешься, как ты умеешь, и прёте напролом. Потом разберёмся, кто прав и кто должен. Трудно разбираться, когда слабость проявлена.

Фальк кивнул. Дэльван хлопнул его по плечу, повернулся и пошёл на корабль.

— Ну, нацеловались? — встретила его ухмылка корабела. — Пшёл в трюм.

И это обращение вполне ожидаемо. Сейчас Дэльвана Накриона могут узнать только близкие люди, не раз его видевшие. Простая одежда, на голове шапка-блин. Он похож сейчас на ремесленника, зачем-то поехавшего в Дарин. Да, с оружием, так тут все с ним предпочитают путешествовать.

Дэльван молча спустился в трюм. Прошёл среди простого люда и, увидев свободное место на лавке, присел.

— Слышь, — процедил мужик, сидящий рядом. — Пёрнешь, поплывёшь лично, понял?

— Да, — ответил Дэльван. — Понял. А ты ещё раз пасть откроешь, будешь через дыру в груди дышать. Доступно?

— Чё?

— Жевальник завалил и уснул, говорю.

Мужик отвернулся, ворча: «кубаро армаеры».

«Значит, важность серьёзная, да?» — погрузился в размышления Дэльван.

Бэла — особа хитрая и ушлая. Само собой, в открытую писать не стала. Иносказаниями. Факт, что она несколько раз: «соскучилась», «ты, наверное, скучаешь по Астерии», «давно не видел белых зданий». И так далее. Значит, ему необходимо приехать. Есть очень серьёзный повод, дела, которые требуют личного участия. Возможно, Бэла писала письмо… Да скорее всего, в тот момент, когда про Альварена было ещё неизвестно. Тогда тем более. Он приедет и лично всё объяснит. И повод будет при этом совершенно иной, он не оправдываться будет, а просто пояснит.

Само собой, объяснение простым не будет. Разумеется, может дойти и того, что его уберут с этого дела. Но это могут сделать и так. А вот когда будут сведения именно от него, а не слухи и перевранные факты — это поможет нивелировать негативные моменты. Так что, повод от Бэлы — можно сказать, дар судьбы.

Любопытна и вторая часть. Точнее, поскриптум. В ней сестра упоминала некоего армаера. Тут, в Гардериане. Просила за ним присмотреть. И, если выдастся возможность, привлечь. Самое интересное, что Дэльван знал про этого армаера. Конечно, так, упоминание. Но слышал. Вот это и интересно. Что они одновременно и независимо узнали про какого-то простого человека. А это значит, что он из себя что-то представляет. Так что Дэльван отдал распоряжение «присмотреть». Узнать слухи, вообще, прояснить, где живёт, чем дышит. Ну, и надо у сестры спросить, конечно, а её-то что заинтересовало? И где? Выходит, этот армаер бывал в Астерии и как-то пересёкся с Бэлой?

Может, глава и глубокий старик. И уже отошёл от активных дел. Но он абсолютно верно всегда говорил — дела творят люди. Нет людей, будь вы хоть трижды умными, с кораблями, набитыми золотыми слитками — ничего не получится. Вообще ничего. Некому будет заплатить. И Бэла, несмотря на транслируемый ею образ достаточно легкомысленной особы — это высказывание тоже поддерживает. Ну, а её упорное стремление к самостоятельному выбору мужа… Что же, у всех свои особенности.

* * *

Клиника Циры Ханнарен. Вечер

— Ты это точно уловил? — спросила целительница. — Именно презрение?

— Я не настолько силён в том, чтобы считывать с лиц, — ответил Артур. — Но факты следующие. Девушка, действительно, избегает общения. С мужиками вообще никак. С женщинами, причем, только из команды, иногда, пару слов. Говорит только с Тисой. И тоже не особо информативно.

— Так-так, — Ханнарен постучала пальцем по столу. — Хорошо. А что с осмотром? Как она себя вела во время него?

— Спокойно разделась. Никак не реагировала на манипуляции и прикосновения к ней. Даже в области половых органов. Равнодушие.

— А результат осмотра?

— В районе брюшной полости… Я вообще такого никогда не видел. Словно… Туман.

— В смысле? Какие цвета?

— В том-то и дело. Оттенки серого. Словно взяли и краски все перемешали.

— Нехорошо, — сощурилась Ханнарен. — Ух, чистить-то…

— Ну, я к ней сайгер привязал. Думаю, некоторую часть такой замечательной праны удастся убрать.

— Большой?

— Достаточно.

— А-а. Точно. У вас же есть. Значит, вы его не продали? Хитрецы. А я подозревала, кстати, что он у тебя. Уж больно ты щедро прану расходовал, а запас у тебя, и в самом деле, невеликий. Ты правильно поступил, что себе оставил.

(Речь про тот найтрум, который Артур по пути сайгером сделал, а потом его Вайленту на огранку отдавали, поэтому про него и известно Ханнарен. И этот сайгер сейчас у Танатрии).

— Но щедро, щедро. Правильный ход, да. Но весьма… Великодушно.

— Я так понял, у Ресаны образовалось нечто типа застоя или как-то так. То есть, обычное течение праны эту область не затрагивало.

— А ты, использовав сайгер, заставишь тело туда накачивать нормальную. Да, это хороший способ.

— А как ещё можно было? — с интересом спросил парень.

— По сути, это вариации применённого, — ответила Ханнарен. — Нужно заставить прану работать, двигаться. Потому что такой застой напрочь давит, например, выработку внутренних секреций. Отсюда, я думаю, и нездоровый внешний вид… И, кстати, в немалой степени поведение может страдать. Так. Ну, думаю, надо дать дней пять. Да. Но ты же сможешь приглядывать?

— Да, само собой, — кивнул Артур. — Мы с ними тренироваться будем.

— Вот и хорошо, — произнесла целительница. — А потом будем смотреть. Изменения поведения, состояние и так далее. Тут нельзя спешить. Интересно тебе, что у неё в голове?

— Конечно, — Артур, сидя на стуле перед столом, наклонился вперёд.

— Подчеркну, это гипотеза. Но я уже с подобным сталкивалась, — Ханнарен нахмурилась. — И не раз. И не два. Когда девушку… Ну, ты понял. Против воли. То может произойти следующее. Она как бы начинает считать себя… Не собой. В том смысле, что она разделяет себя и своё тело. И прямиком идёт в шлюхи. То есть, начинает использовать своё тело для заработка. Она же им больше не дорожит.

Артур слушал это, и на его лице проступала напряжённая работа мысли.

— Это так-то достаточно страшная вещь. Для обычного человека. Для обычной женщины. Но для них это норма. Вот есть я, а есть грязное тело. И меня не волнует, что с этим телом происходит. Конечно, неприятно, когда телу боль причиняют, но если боли нет, то никаких проблем. Подчеркну, абсолютно никаких проблем, если нет болевых ощущений. К тому же, часто и болевой порог высокий.

— То есть, они не ощущают боль? — уточнил Артур.

— И она для них неудобство. Не более. И если боль можно выгодно обменять — они на это идут. В Застенке такая ситуация совсем не редкость.

— Интересно, наставница. В смысле, что это совсем не есть правильность…

— Не уточняй, я понимаю, коллеги всё-таки.

— А мужики? Они как реагируют на такое?

— Погоди, погоди, — выставила ладонь Ханнарен. — Ты слишком общий вопрос задал. И мужчины, и женщины — все очень по-разному реагируют. Мы сейчас исходим из конкретного случая, конкретного человека и я привела очень похожие примеры. Психика — это очень тонкая вещь. Тут с шаблонами не подъедешь. Ты спросил про мужчин? Надо брать конкретного персонажа. Его статус, профессию, возраст, жизненный опыт, ситуацию, состояние здоровья. Это всё повлияет. Что-то сильнее, что-то слабее, но повлияет.

— Ага. Вывод — индивидуальный подход.

— В каждом случае, — кивнула целительница. — К примеру, оцени, человек при смерти…

— О, это я могу оценить.

— Поэтому я и привела этот пример. На себя накинь, как бы ты среагировал в тот момент?

— Да, плевать. Тут смерть в глаза смотрит, какая разница, что там с телом?

Ханнарен жестом указала в сторону Артура.

— Кстати, а Тиса, ей сколько лет?

— Хм, двенадцать. Выглядит на десять.

— Характерный маркер. Инстинкт продолжение рода — вещь крайне мощная. Такие женщины реагируют на детей. Кстати, на детей реагируют и армаеры, которые сильно пострадали в андоне. Когда прям выжжено всё в голове. Детский смех, лица. А если видят, что ребёнку боль причиняют и убить могут. Причём, с особой жесткостью. И при этом совершенно не думая о собственном выживании.

— Может, мне Юрая с собой взять? Для, так сказать, проверки?

— Достаточно и Тисы. Всё уже и так ясно. Остаётся только с одним разобраться. Эта девушка — она съёжилась и смирилась или ненавидит всё живое?

— И такое может быть? — удивился Артур на второй вариант.

— Я знавала одну проститутку, — ответила Ханнарен. — Которая намеренно клиентов заражала. А когда поняла, что они всё равно вылечиваются… Начала их убивать. При этом, предварительно, истязая. Человек десять так уработала. Примечательно, что половые органы при этом не трогала. А резала и смотрела. Ей было просто интересно, что человек чувствует.

— Ух, как… занимательно, — вздохнул Артур.

— Такие часто теряют способность к мисерии. Знаешь, такое слово?

— Э-э…

— Способность сопереживать другому человеку.

— А, понял.

«Эмпатия» — прочертил себе Артур связь.

— Да. Такие люди могут абсолютно спокойно смотреть, как при них кого-то убивают. Даже близкого. А вот на детей, как я говорила, то есть существо, по их мнению, невинное, среагируют. И ты, Артур, должен чётко прояснить, в каком состоянии эта девушка. Ходить с таким человеком в андон… Ну, это, по крайней мере, опасно. Что там в голове сыграет…

— Что же. Теперь я должен. Сразу не надо было браться.

— Да. Взялся — работай. Этот опыт… Очень мощный. Надеюсь, ты понимаешь, в каком я ключе говорю?

— Конечно, наставница. Мы же коллеги, — хмуро ответил Артур. — В деле исцеления мы обязаны быть циничными.

Парень вздохнул.

— Знаешь, Артур, — произнесла Ханнарен. — Я даже не знаю, завидовать тебе или сочувствовать.

— В каком смысле?

— В том, что вот такое исцеление… Это уже очень высокий уровень. Физическое тело поправить — это куда легче. А вот спецов, которые головой занимаются, можно по пальцам одной руки посчитать. И, без ложной скромности, я в их числе. Поэтому я очень хорошо понимаю, что тебе предстоит. А знаешь, почему я не пытаюсь конкретное советовать?

Артур сделал вопросительное лицо.

— Потому что ты должен… хм, найти свой стиль. Без этого никак. В делах со смятённым разумом не работают шаблоны. Каждый случай уникальный. И я не могу похвастаться, что хотя бы половину таких пациентов смогла вытащить.