Перед отъездом в США Хару и Тэюн отправились к Санхёну. Запланированные дружеские посиделки обещали пройти при достаточно большом количестве людей, но Хару был знаком почти со всеми.

Санхён пригласил своего армейского друга, Бомгю. Хару привел Им Чимина, Май Джирана и Тэюна. С ними будет еще и Тхэу, но он пришел без друзей. Вообще, у Хару складывалось впечатление, что знакомых-то у Тхэу в школе было много, но ни с кем он достаточно близко не сошелся. По некоторым оговоркам становилось понятно, что одни цеплялись за него преимущественно ради близости к богатому наследнику, а с другими он неплохо общался, но это не было дружбой. Учитывая характер Тхэу, Хару даже примерно понимает причины: его интересы самую малость нетипичны для восемнадцатилетнего парня — Тхэу любит читать, хорошо разбирается в живописи, достаточно разговорчив, но не любит обсуждать людей и обычные события, зато поболтать о чем-то вроде экономики и политики — тут он в первых рядах. Хару легко нашел с ним общий язык, но большинству ровесников Тхэу казался немного высокомерным. А некоторым и вовсе — занудой и снобом.

Дом, который арендовал Санхён, небольшой. Современная вилла: на первом этаже отделены туалет и прачечная, а зоны кухни, столовой и гостиной — единое пространство. На втором этаже две спальни, одну из которых Санхён переделал в кабинет, чтобы было удобнее учиться. Есть гараж на одну машину, но никакие беседки и зоны для гриля на территории виллы не предусмотрены. Судя по тому, что по соседству есть еще несколько абсолютно идентичных домиков — всё строили для студентов и преподавателей университетов. Минимум места, но все равно больше комфорта и уединения, чем в квартире.

Санхён провел экскурсию по дому, потому что Чимину и Тхэу было любопытно.

— Не знаю, стоит ли переезжать, — говорил Чимин, осматривая дом. — Пока учился за границей, привык жить один, с мамой бывает странно… хотя бы потому, что не выйдешь пить кофе в нижнем белье, уж простите за подробности. Но оставлять ее одну в нашем большом доме… наверное, не рискну.

— А сколько у вас комнат? — спросил Тхэу.

— Семь спален, один этаж. Территория дома для Сеула просто огромная.

— У моего деда тоже традиционный одноэтажный дом, — сказал Санхён, когда они спустились в гостиную, — Но он разбит на отдельные постройки.

— То есть, традиционное поместье, — с улыбкой поправил Чимин. — И у меня, и у семьи Хару — скорее дома в «стиле».

— Возможно, — ответил Санхён, — Но ходить между этими постройками — сущее мучение. Пока из спальни в столовую дойдешь — сто раз проклянешь того, кто это придумал.

Хару хмыкнул. Традиционные дома так и строились — есть отдельные помещения для приема гостей, для мужчин, для женщин, для слуг. Все эти строения соединены галереями или просто тропинками, но в современном мире это кажется не слишком-то удобным решением.

— Зато у вас красивый сад, — сказал Тэюн.

— Откуда знаешь? — удивился Санхён.

— Это же логично, — теперь удивился уже Тэюн, — Какой смысл содержать поместье в традиционном стиле, если оно не располагается на огромной территории с садом?

Санхён хмыкнул:

— Да, действительно… Логично.

Санхён заказал доставку еды на дом. Прислуги у него не было, только приходящий клининг, поэтому они сами быстренько разложили все по отдельным тарелкам и устроились за большим низким столом. Практически сразу разговор зашел о таланте, предназначении и мечтах в отношении карьеры. Так Хару узнал, что Чимин с детства мечтал стать архитектором, но в подростковом возрасте думал, что станет художником.

— А потом архитектура снова захватила тебя? — догадался Санхён.

— Нет, — покачал головой Чимин, — Потом я понял, что мне не стать великим художником. Я неплохо рисую, к слову, репродукции известных картин у меня получались весьма недурно. Но… вот ведь парадокс — когда нужно создать здание, у меня мысли практически летают, я все время думаю о том, что было бы классно сделать вот такую штуку, тут же придумываю, как это осуществить. Иногда мне снится, как распределить комнаты внутри здания. Но если убрать четкие линии архитектурного чертежа… с палитрой в руках я бессилен перед чистым холстом. Идеи, которые приходили мне в голову ранее, начинают казаться пустыми. Если я все же начинаю рисовать что-то через силу — получается какая-то посредственная картинка ученика художественного кружка. Видимо, мне на роду было написано стать архитектором.

— Мне сейчас кажется, что Тэюну на роду написано стать актером, — сказал Хару. — Он показывает мне упражнения с актерского — и у него получается так легко, хотя ему объяснили методику всего несколькими часами ранее. И я. Не понимаю, какими мышцами в своем теле управлять, чтобы изобразить хоть что-то подходящее.

Все за столом, разумеется, тут же потребовали продемонстрировать актерские упражнения. Тэюн кокетничать не стал, сразу перешел к делу. Восторженные отзывы прекрасно подтверждали слова Хару. А уж когда они все начали пытаться повторить эти простенькие трюки… Тэюн показал упражнение-шутку: актер делает вид, что прокалывает свою губу иглой с ниткой, а потом этой нитью дергает одну сторону губы то вниз, то вверх, то вправо, то влево. На простейшем уровне — просто двигать губу в нужном направлении — получается у многих. Делать это действительно правдоподобно, чтобы была вера в существование невидимой нити, уже сложнее. Хару до сих пор репетирует иногда перед зеркалом и получается не очень, а Тэён уже на уроке в университете все сделал идеально.

— Так все актеры умеют? — восхищенно уточнил Тхэу.

Тэюн отрицательно покачал головой:

— Не думаю. Учителя говорят, что многие начинают сниматься в дорамах без сильной актерской базы. Для многих ролей она и не нужна, но именно из-за ее отсутствия зрителям и кажется, что человек играет с одним и тем же выражением лица. Проработать мимику и научиться играть взглядом — это самое сложное. Телом управлять легче.

— Ты с детства мечтал стать актером? — спросил любопытный Бомгю.

Тэюн с улыбкой покачал головой:

— Даже не думал об этом раньше. Было время, когда мы с Хару хотели стать рок-звездами.

— Ох, не вспоминай… — Хару покачал головой: дурацкая была идея.

— Да ладно, мы тогда научились на гитарах играть, — заметил Тэюн, — Впоследствии пригодилось. В любом случае, я никогда и не думал, что могу захотеть играть в дорамах, а уж тем более — в театре. Я вообще считал, что театр — это скука смертная, туда ходят только девчонки и старики.

— А сейчас часто ходишь в театр? — с любопытством уточнил Тхэу.

Тяжелый вздох получился синхронным у Хару и Тэюна.

— Если бы. С нашими графиками бывает тяжело вырваться, — сказал Тэюн.

Разговор сместился на тему театра. Не все сидящие за столом любили этот вид развлечения. Санхён вот находил театры скучными… как и многие фильмы. Он смотрит боевики и сам же считает их тупыми и нелепыми, но они «хотя бы развлекают». С темы кино перешли на обсуждение музыки — сначала музыки в фильмах, а потом и просто музыки. И снова вернулись к теме предназначения.

— Я столько раз хотел бросить музыку, — признался Джиран. — У меня было много возможностей бросить и заняться чем-то другим… чтобы не нужно было мотаться по миру большую часть года, терпеть все эти разборки с агентством, сталкиваться с необходимостью регулярно подстраиваться под новый коллектив… и еще это ошибочное мнение, что классические музыканты хорошо образованы и воспитаны… да они не спиваются только потому что излишнее употребление алкоголя может привести к дрожанию пальцев и, следовательно, ухудшению навыков музыканта.

— Но ты все еще играешь, — немного нахмурился Чимин.

— Видимо, это и есть призвание, — ответил Джиран. — После каждого выигранного международного конкурса я говорил семье — все, бросаю, я устал от всего этого, буду учиться и со временем помогу вам с бизнесом. Неделя, максимум две — и вот я снова начинаю готовиться к выступлению, потому что рояль мне не только во сне снится, он как мираж возникает на месте любого предмета, который более-менее может быть похож на рояль.

Все за столом улыбнулись. Бомгю оказался достаточно любопытен, он часто задавал вопросы и слушал ответы с таким видом, будто ничего интереснее в своей жизни не слышал. Именно его вопросы чаще всего становились причиной мягкой смены темы. Вот и сейчас он расстроенно признался, что уж у него-то точно нет никакого призвания.

— Возможно, ты о нем просто еще не знаешь, — заметил Тэюн, — Я вот о своем узнал в восемнадцать, и то потому, что Хару привел меня в эту индустрию.

— Хару-щи мечтал стать актером? — уточнил Бомгю.

Хару немного повел плечами — Бомгю ко всем обращался уважительно, хотя он и старше Хару.

— Нет. Я решил, что внешность — это актив, а применить этот актив проще в актерстве, — ответил Хару. — Просто хотел заработать.

— Заработать? — ошарашенно переспросил Бомгю.

— Мы были очень бедными, — с какой-то мечтательной улыбкой сказал Тэюн, — Я тогда даже не думал об этом, но потом закрыл все кредиты своей семьи, родители переехали в апарты и я осознал, как много вещей у меня не было просто потому, что не было денег на это.

Бомгю смотрел на Тэюна и Хару с явным недоверием. Хару подозревал, что частично удивление Бомгю связано с тем, как они себя ведут.

Компания у них, конечно, подобралась своеобразная. И, скорее всего, именно Хару выглядит в ней… максимально странно. Чимин и Джиран самые старшие. И только сегодня Хару понял, насколько сильно бросается к глаза его стиль общения с ними. Учитывая колоссальную разницу в возрасте между Хару и Чимином… они говорят примерно как школьные приятели с небольшой разницей в возрасте. То же самое с Джираном. Частично это связано с тем, как они познакомились и как строилось их общение. Познакомились они семьями, где отцы Чимина и Джирана не скрывали своей благодарности к семье Нам. Потом они много общались в сети, обсуждая какие-то новости, события и скидывая друг другу мемы, которые будут понятны далеко не каждому. В переписке, особенно на такие темы, акцент на разнице в возрасте казался излишним. При личных встречах это поведение не менялось. Но сейчас, при посторонних, Чимин и Джиран сами начинали общаться к Хару уважительно.

И это заставило Хару вспомнить один из недавних разговоров с дедулей.

Есть в корейской культуре понятие конфуцианской семьи, в которую входят не только близкие родственники. Историческая конфуцианская семья держалась на совместном проживании кровных родственников. Со временем в «семью» включали учеников и учителей, близких друзей, преданных вассалов. Сейчас по принципу конфуцианской семьи существуют династии чеболей или видных политических деятелей. По всей видимости, такая «конфуцианская семья» потихоньку начала формироваться вокруг Хару. Не в классическом проявлении, когда за «господином» все готовы и в огонь, и в воду. А скорее как смесь дружбы и взаимовыгодного сотрудничества. На это намекал дедуля, но его слова Хару осознал только сейчас. Именно это, по всей видимости, аккуратно демонстрируют Чимин и Джиран. Это не то же самое, что «вассал и сюзерен», просто они с помощью корейских же традиций обращений к равным и старшим, показывают — «я его уважаю», «его мнение важно» и даже «мы вместе». Люди неглупые способны прочесть эти намеки, наблюдая со стороны.

У Санхёна в гостях глупых людей не было.

Хару и Тэюн вместе возвращались домой. Пешком. От дома Санхёна до дома Хару было не слишком близко, идти пришлось минут двадцать, но вызывать такси не хотелось. С началом учебы в университете Тэюн часто ночует у Хару: с утра на дорогах пробки, гораздо проще поздно вечером приехать к Хару домой, а с утра пойти в университет пешком. Хару от дома до кампуса где-то минут десять-пятнадцать, университет Тэюна чуточку дальше, но это все равно быстрее, чем пытаться добраться на такси через все утренние заторы на дорогах. Но завтра им не нужно в университет, надо бы вернуться в общежитие… но не хотелось.

Уже в коридоре стало понятно, что в доме Хару гости — мужские и женские туфли, детские кроссовки. Хару, разуваясь, в уме перебирал — кто же мог прийти к ним в гости с ребенком? По размеру кроссовок — примерно ровесник Хансу.

— Я не вовремя? — опасливо спросил Тэюн.

— С чего бы? — удивился Хару. — Ты практически член семьи… а гостей я сам не ожидал. Если вдруг кто с ночевкой — постелю тебе у себя.

Тэюн кивнул. Они поставили обувь в шкафчик, надели тапочки. В каминной зоне у низкого столика сидели Хансу и незнакомый Хару мальчик. Судя по всему, играют в какую-то настолку. А на веранде Хару увидел дедушку, отца и Пак Сончоля.

— О, Пак Сончоль пришел в гости с семьей, — радостно пояснил Хару специально для Тэюна.

— Пак Сончоль — это директор издательства? — уточнил Тэюн.

Хару кивнул и сразу направился на веранду. Тем более — Хансу и его новый приятель их даже не заметили, слишком были увлечены игрой. Хару поздоровался со всеми, представил Тэюна Сончолю, потом прошел в столовую, познакомился с женой Сончоля и с их сыном.

— Решили не ехать в Каннам-гу ночью? — спросил дедушка, когда Хару и Тэюн вернулись на веранду.

— Да, — ответил Хару.

Он немного расстроился из-за того, что Сончоль в гостях, хотелось поговорить с дедушкой о том, что он сам только сегодня заметил.

— Что-то произошло? — спросил дедуля, чутко уловив настроение Хару.

Хару подвинул немного ближе одно из кресел, Тэюн немного робко присел в другое. Уходить сразу было бы неприлично, но они оба были не готовы к гостям в доме, вот и растерялись.

— Да так, ничего срочного, — ответил Хару.

— Уверен? — уточнил дедушка.

По его тону Хару понял, что сам дедуля не видит ничего ужасного в вероятности обсуждения чего-то личного в присутствии Сончоля. И Хару тоже подумал, что эту тему можно обсудить при Сончоле и Тэюне.

— Конфуцианская семья, — просто сказал Хару. — Почему вы мне рассказывали об этом в начале весны?

— Что? Сам заметил? — хмыкнул дедуля.

— Им Чимин и Май Джиран… своеобразно ко мне обращаются в присутствии посторонних, — ответил Хару.

Тэюн согласно кивнул, а после робко попросил:

— А можно сначала для менее сведущих — что такое конфуцианская семья?

Хару, под одобряющими взглядами всех присутствующих взрослых, пояснил. Ощущение было такое, будто он отвечает на экзамене — настолько внимательно за этим наблюдали.

— Сколько им лет? — спросил Сончоль, — Я имею в виду молодых Им и Май.

— Чимину будет двадцать шесть, Джирану недавно исполнилось двадцать четыре, — ответил Хару.

— Умные парни, — кивнул Сончоль.

— То есть, вы тоже… — тут Хару замялся, не зная, как объяснить это.

Ответил дедушка:

— Это лишь отношение между семьями, у которого есть название в нашей культуре. Всегда и во всех культурах одному сложно добиться больших высот в нескольких сферах. Люди издавна формировали союзы, чтобы увеличить свои шансы на выживание… хотя чаще даже — на накопление богатства. Я не думаю, что молодые Им и Май действительно принимают твое главенство над ними. Они показывают, что поддерживают тебя. Показывают и тебе, и посторонним людям. Но так же это подразумевает, что они надеются, что ты поможешь им, если появится такая необходимость.

— Но… почему вообще это происходит? — недоумевал Хару. — Я именно этого понять не могу. За какие такие заслуги? Простите, конечно, но я не могу поверить в то, что современные парни будут признательны мне за то, что для их дедов сделал мой прадед. Мне казалось, что мы просто… дружим…

— Вот если бы не дружили, они бы ничего и не показывали, — просто ответил Сончоль. — Я тоже, откровенно говоря, считаю, что моя семья… так сказать — входит в состав вашего клана. Но этого не произошло бы, если бы мы не познакомились лично, я не узнал бы тебя и мы не начали бы вместе работать.

— У нас нет совместной работы, — буркнул Хару, — Да и они оба достаточно успешны. Чимин уже проектирует здания, имя деда — лучшая реклама его способностей, Джиран для своего возраста очень востребованный пианист. Я им нужен разве что как собеседник.

— Но ты сегодня познакомил их с двумя образованными и богатыми людьми, — сказал Тэюн. — Что? Я вроде знаком с тобой с детства, и то в шоке, насколько легко и свободно ты общаешься с Тхэу. У него денег на карманные расходы, наверное, больше, чем годовой бюджет какого-нибудь маленького азиатского государства. Но к тебе он прислушивается.

Хару задумчиво наклонил голову:

— Тхэу очень одинок. Ты же слышал его. Представь, как парню с такими увлечениями было в кругу подростков… Да его не травили только потому, что он так богат и влиятелен.

Тэюн усмехнулся, соглашаясь. А к Хару обратился дедушка:

— Я говорил тебе про конфуцианскую семью, потому что понимал, как к тебе начали относится Им Минхёк и его супруга. Логично предположить, что их сын, подружившись с тобой, будет разделять видение родителей. Но это ровным счетом ничего не значит. Вы ведь друг другу клятвы верности не давали, никакие контракты не подписывали. Ты ему ничего не должен, а он — тебе. Просто… если у него будут неприятности и он обратится за помощью, разве ты не попытаешься решить его проблемы?

Хару задумчиво кивнул. Но все же было легкое раздражение: он понимал, что происходит и как это работает. Ему абсолютно ясны причины, по которым даже современные люди предпочитают держаться вместе, даже если у них разные сферы работы. Не имей сто рублей, а имей сто друзей… главное, чтобы это были действительно друзья, а не просто приятели для субботних посиделок. Связи — это важный критерий успеха. У него был другой вопрос.

— Я не понимаю, почему сейчас и почему я, — упрямо сказал Хару.

— Возможно, потому, что ты действительно очень похож на своего прадеда, — ответил Сончоль и тут же с усмешкой добавил: — Ты познакомился с наследником Ли в марте, а уже через месяц нам привезли оборудование, которое мы должны были ждать три месяца. Ты ведь понимаешь, что каким-то невероятным образом так подобрал слова, что эти люди перенесли нас с конца очереди в самое начало? А то, как ты убедил писателей-новеллистов? Да ни в одном издательстве сроду не было столько популярных новеллистов одновременно.

Хару смущенно улыбнулся.

— Если ты в девятнадцать лет можешь добиваться таких результатов, то что будет в твои тридцать? — усмехнулся Сончоль.

— Вполне вероятно, что ничего не изменится, — ответил Хару. — Но вы хотите сказать, что… они видят во мне потенциал?

Хару говорил неуверенно.

— Потенциал в тебе видели при первом знакомстве. Сейчас уже заметны первые достижения, — спокойно сказал Сончоль. — Не хотелось бы тебя перехвалить, конечно, но тебе все же стоит знать свою главную силу. Ты умеешь так строить свое общение с людьми, что они быстро становятся твоими друзьями и готовы тебе помочь, даже если для этого им приходится терпеть некоторые личные неудобства. Но стоит понимать…

— Что они надеются, что и я потом им помогу, — закончил Хару.

Ему стало еще неспокойнее. Вроде никто от него еще ничего не требует… но он все равно не чувствует, что способен на какие-то достижения. Пока ему, по ощущениям, больше везет.