Хару очень нравился их танцевальный зал в новом здании агентства: просторный, светлый, еще и диван наконец-то широкий, а то раньше они всемером не помещались, кому-то приходилось на полу сидеть. Но больше всего Хару нравилось бывать в этом зале по утрам, когда через окна проникают солнечные лучи и можно не включать свет.

В зал они пришли рано, не было и девяти утра. Неспешно размялись, начали репетировать танец к первому синглу будущего альбома. Совсем скоро с ним выступать на музыкальных шоу, нужно довести все до идеала. Именно поэтому следующие полчаса музыку прерывал только голос Шэня, который указывал на мелкие ошибки.

Прогнав танец несколько раз подряд, остановились отдохнуть.

— Кто утверждал эту хореографию? — спросил Тэюн, тяжело дыша. — Прыгаешь, приседаешь, снова прыгаешь… это танец или интервальная тренировка?

— По-моему, у нас были и более сложные танцы, — задумчиво сказал Сай.

— Да, в дебютной эре, которую мы уже полтора года не исполняли, — хмыкнул Сухён.

Хару в разговоре не участвовал, он пил воду и восстанавливал дыхание — танец действительно требует физической выносливости, а уже если исполнять его несколько раз подряд с минимальными перерывами… Но утверждал хореографию не Хару, для этого в группе есть целых три главных танцора. А этим трем акробатам-любителям всё «не слишком сложно».

— У нас просто появился еще один танец, который мы через три года не сможем исполнить из-за хруста в коленях, — с улыбкой заметил Хару.

— Да у меня уже и сейчас… похрустывает, — задумчиво протянул Тэюн.

Разумеется, разговор тут же перешел на обсуждение «хруста» в коленях, позвоночнике и вообще всего, что в теле теоретически может хрустеть. Здесь всем было чем поделиться, так что затянулось это минут на пятнадцать. Когда тема исчерпала себя, парни вернулись к тренировке.

Не считая мини-альбома «Mystery lover», Black Thorn всегда перед выходом физической версии альбома выпускают цифровой сингл. Чаще всего он продвигается на американском рынке, но в этот раз промоушен решили не делать. Группа только что вернулась из тура, да и как-то так сложилось, что в новом альбоме нет песен с преобладанием лирики на английском. Первый сингл «Steal», который они сейчас и репетируют, вообще почти полностью на корейском. Возможно, международные фанаты немного огорчатся тому, что почти весь текст на корейском… но так уж получилось.

Этот альбом — как высказывание парня-плохиша, сердцееда, мастера флирта. Работать над ним было забавно. Первый сингл — «Steal» — звучит как угроза, «я украду тебя и увезу веселиться». В общем, текст балансирует между брутальным намеком и романтичным признанием. Титульный трек физического альбома — «Mafia» — просто сам по себе выступает как слегка неприличное признание в любви… или, скорее, в желании. Название трек получил вовсе не из-за криминальной тематики: в предприпеве есть строчка «Давай сыграем в игру, мы — мафия, этот город засыпает, а мы…». Ну, и дальше — текст припева говорит о чувствах и желаниях, он подчеркнуто приличен с точки зрения используемых выражений, но намеки на секс сложно не разгадать. Хару нравится в этом тексте именно то, что даже телевещательные компании Кореи, которые обычно банят треки за любые двусмысленные намеки, не смогли придраться к тексту песни. Ни мата, ни стонов, ни устоявшихся неприличных выражений — идеальная внешняя благопристойность.

«Steal» они исполняют без партнерш, а вот «Mafia» — уже с ними. Вообще, парная хореография считается практически фирменным знаком их группы, фанатки всегда ждут что-нибудь новенькое, но вот совместные репетиции в последнее время перестали быть такими же веселыми, как раньше. От состава девчонок, с которыми они начинали танцевать накануне своего первого азиатского тура, осталось трое. Всего сменилось уже одиннадцать девушек. Есть шутка, что любая танцовщица, которая хочет выйти замуж, должна устроиться к ним в группу. Да, все одиннадцать девушек из первого состава ушли из-за изменения семейного положения. Даже Софи. В нее влюбился местный кореец, расписались они где-то полтора года назад, этой весной Софи родила сына, присылала фотографии подругам. По корейским меркам она неприлично молодая мама, к слову. А мальчик у нее премиленький, сразу видно — метис. Софи все грозится вернуться в танцы через годик-полтора, но Хару уверен — муж будет запрещать, умолять, шантажировать, подкупать, но не отпустит супругу танцевать не особо приличные танцы с красавчиками-айдолами. Да и не сможет молодая мама в туры летать.

Как бы там ни было, но нынешний состав танцовщиц сложился не самый удачный. Закончат промоушен альбома — пересоберут танцевальный коллектив, а то что-то атмосфера стала напряженной. Три самые опытные их партнерши — милейшие особы, работать бы с такими же до конца карьеры. Еще японка Кёко нормальная, но она с группой еще со второго мирового тура. А троица новеньких… Постоянно ссорятся из-за пустяков, одна вечно чем-то недовольна, а та, которую наняли последней, доводит Юнбина до белого каления странными вопросами о том, зачем ему длинные волосы. Вопрос этот давно перестал быть похожим на шутку или праздный интерес и превратился к издевку, как будто волосы для плеч — это повод для насмешек.

Закончится промоушен — точно придется выгнать эту троицу и нанять новых. Скорее всего, эта тройка и так понимает, что их не оставят в коллективе, просто менять партнерш прямо перед началом промоушена нет смысла…Хару уже сто раз пожалел, что не попросил убрать их сразу — были шансы найти замену и успеть все выучить, профессиональным танцорам не нужно много времени для репетиций. Но сейчас уже действительно поздно.

При этом работа с тремя новенькими вызывает столько отрицательных эмоций, что Хару смотрит на часы и не хочет, чтобы совместная тренировка все же началась.

— Сколько там осталось до тренировки? — спросил Тэюн.

— Полтора часа, — хмыкнул Хару.

И все замолчали. Через минуту весело фыркнул Ноа:

— С другой стороны — за столько лет работы с партнершами это наш первый неудачный коллектив. Рано или поздно это все равно бы произошло. И повезло, что перед промоушеном, а не перед туром.

Хару вздрогнул: да уж, искать замену в разгар тура было бы значительно сложнее. Обычно в тур они возят пару «дублерш», потому что от травм и внезапного отравления никто не застрахован, но, даже если дублерши заступают на позицию основных, нужно искать уже дублерш для дублерш, в туре их готовить к выступлениям… даже звучит пугающе.

— Да, повезло что во время промоушена, — кивнул Хару.

— Надеюсь, что в Корее еще остались танцовщицы с нормальными характерами, — добавил Тэюн, — А то появилось легкое ощущение, что мы уже всех таких замуж выдали.

Теперь они уже не смогли сдержать смех. Нет, ну действительно — одиннадцать свадеб за два года, они «работают» чуть ли не лучше мудан, снимающих обет безбрачия.

* * *

На первом же выступлении в ходе промоушена Хару столкнулся с прошлой группой Джиу, его бывшей одноклассницы. И для нее эта группа стала «бывшей», потому что Джиу выгнали. Официально, конечно, расторгли контракт из-за личных обстоятельств артиста, но на деле Джиу буллила девочку из своей же группы и поэтому ее контракт закрыли досрочно.

Ее бывшее агентство, разумеется, не раскрывало причины исключения, про буллинг знают только внутри индустрии. Сплетни все равно ходят, но официально ее в этом никто не обвинял. К моменту ухода у Джиу уже были фанаты, они продолжают ее поддерживать, так что полностью из инфополя она не пропала. Сейчас она ведет блог на YouTube, где иногда рассказывает что-то про индустрию в стиле «я не назову имен, потому что подписывала NDA, но есть одна девочка, которая…». И далее следует какая-нибудь чушь, которую Джиу не могла знать. Просто потому, что такие вещи в индустрии всегда тщательно скрывают и большинство айдолов друг другу кажутся вполне милыми людьми. Иногда высокомерными, конечно, но не какими-то извращенцами и злодеями.

Хару не знает, кого именно Джиу доводила в своей группе. Подозревал, что девочку, которая является центром. Хару ее запомнил из-за контраста — на сцене яркая и экспрессивная, за кулисами — скромная даже по меркам осторожных айдолов. Заметно, что после ухода Джиу эти девчонки стали как-то свободнее общаться и друг с другом, и с окружением.

Для себя же Хару сделал окончательный вывод: Джиу точно ненормальная. Причем в том плане, что ей уже действительно нужна помощь психиатра. В школе она была просто интриганкой. Неприятной особой с замашками королевы, но все же относительно адекватной. В New Wave у нее уже начало срывать тормоза и она провернула сомнительную авантюру. Хару уже тогда не понимал многого в причинах этого поступка. Например — на что она надеялась? Или — о чем думала, когда устраивала травлю девушке, чье социальное положение было очевидно хотя бы по дорогим брендам ее одежды? В общем, уже тогда поступок Джиу выглядел странно. И вот теперь этот буллинг в группе — кто в здравом уме будет гадит там же, где живет? Агентство, которому принадлежала ее группа, не стало бы удалять участницу из-за насмешек, обычная практика — скрывать откровенно ужасное поведение своих артистов — это ведь с их мужской группой Black Thorn едва не подрались на фестивале в США. Значит, Джиу натворила что-то действительно ужасное, раз ее исключили из состава успешного коллектива.

Тэюн, кажется, думал о том же, о чем и Хару. Он тоже посмотрел на бывшую группу Джиу и недовольно сказал:

— Я все время опасаюсь, что она начнет какие-нибудь сплетни про нас распускать.

— Я тоже. Поэтому заранее предупредил адвокатов Чо. Они, если что, отреагируют быстро.

— Но все равно бесит, да? — хмыкнул Тэюн.

Хару кивнул. Да, бесит. Они себе годами строили репутацию, а теперь их бывшая одноклассница регулярно становится причиной старта «охоты на ведьм», где фанаты к-поп групп обвиняют всех подряд в чем-то, что выдумала Джиу. Пока Джиу не говорила ничего такого, что было бы слишком очевидно, под все ее «сенсационные» заявления подходили многие айдолы, а не кто-то определенный. Но это пока… У нее уже было заявление в духе «все айдолы с кем-то встречаются, я тоже была в отношениях с парнем не из своего агентства». Хару подозревал, что со временем Джиу сможет уверовать в свою безнаказанность и начать распространять лживую информацию, которая уже будет иметь более четкий образ того, о ком она говорит. Понятное дело, что адвокаты Хару тут же обвинят ее в клевете, начнутся судебные тяжбы… но суд-то начнется не на следующий день. Удар по репутации может быть ощутимым.

Хару тряхнул головой, прогоняя эти мысли. В green room прозвучала команда выйти на сцену для финальных кадров. Black Thorn пока не могли ничего выиграть, их релиз только-только вышел, поэтому они действительно просто стояли в первом ряду и вежливо хлопали ведущим в нужных местах. Ладно, еще махали фанатам в зале.

Самое неприятное в этом финальном собрании на сцене — сам энкор выигравшей группы. Победители-то стоят на сцене и поют, а вся толпа участников спускается в зал по узкой лестнице. Разве можно любить очереди? А это именно очередь — медленно, гуськом они продвигались к выходу, пока счастливые айдолы пытались спеть свою же песню. Сегодня выиграл кто-то скандальный, по всей видимости. Точнее — группа спровоцирует скандал, когда этот энкор появится в сети, потому что поют девчонки просто отвратительно.

Очередь, сухой воздух съемочной площадки, еще и эти завывания…

— Это, кстати, были девушки из агентства Bee, — сказал Ноа, когда они уже зашли в гримерку.

— Кто? — не сразу понял Хару.

— Ну те, которые пищали на сцене, пытаясь попасть хотя бы в половину нот, — пояснил Ноа. — Как при таком количестве хороших вокалистов дебютируют настолько ужасные исполнители? Ладно с танцем не получается — стабилизация вокала требует времени, у нас тоже не сразу получалось, но испортить энкор…

Хару тоже хмыкнул, признавая правоту Ноа. Проблемы с исполнением песни на энкоре действительно вызывают подозрения — а эти люди вообще петь-то умеют? Но… какая, в принципе, разница?

Зайдя в гримерку, Хару сразу же взял в руки телефон. На заблокированном экране не отображается текст сообщений и имя контакта, но значок нового сообщения горит. Хару давно уже переименовал Данби, но все равно скрывал переписку. Менеджеры знали о его отношениях, а вот стилисты — нет. И им лучше так и остаться в неведении. Мало ли — вдруг напишут на каком-нибудь форуме, или просто расскажут сасэнам.

Сообщения действительно были от Данби. Она отправила фото своего обеда в столовой агентства, пожаловалась на скуку последних дней — сидеть без работы ей не нравится. Хару не стал ничего отправлять в ответ, просто рассказал, что они уже закончили выступление и скоро вернутся в агентство. Поделился и тем, что вспомнил Джиу, увидев ее группу. Данби поддержала данную беседу парочкой проклятий, без нецензурной лексики. Вместе посмеялись над ситуацией.

— Ты ведь понимаешь, что уже минут пятнадцать улыбаешься, глядя на экран телефона, — с усмешкой сказал Шэнь.

Хару вздрогнул. Только сейчас он осознал, что действительно улыбался все это время. Он недовольно посмотрел на Шэня: все испортил. А Хару только удалось себе настроение поднять после того ужасного энкора.

— Просто девочки-стилистки уже уверены, что у тебя кто-то есть, — тихо сказал Шэнь.

Хару тут же внимательно посмотрел на «девочек-стилисток», которые собирали свои рабочие инструменты. На Хару они не смотрели, но это вовсе не значит, что никто из них не заметил, что он ласково улыбается экрану смартфона.

Хару тяжело вздохнул:

— Ладно, понял. Даже переписываться нельзя.

— Почему же? Можно. Просто… чуть больше скрытности. Тебе нужны лишние сплетни?

— Спасибо — кивнул Хару, — Ты прав. Но, вообще-то, сложно не улыбаться.

— Ну давай тогда, покажи мне экран смартфона и мы с тобой вместе поржем, — тихонечко сказал Шэнь.

Хару тихо рассмеялся и открыл Шэню переписку с ним же. Тот сделал вид, что вчитывается, а потом тоже начал смеяться. В общем, разыграли сценку. Не факт, что сработало, конечно…

Но как же утомляет, что даже просто факт переписки приходится скрывать. Будто ему мало того, что он не может взять Данби с собой в отпуск.