Полуденное Солнце ласково согревало открытые участки кожи, а лёгкий бриз вносил приятную свежесть в лёгкие, отравленные недавним пребыванием на тюремном острове. Уши улавливали шум скромных волн, накатывающих на борта, бряцанье костей скелетов, собравшихся на корме и наблюдавших за течением переговоров на носу. Если бы не одно «но», Наво бы расслабился, превратившись в подобие тряпки для протирания палуб. Сколько лет он мечтал покинуть душный Маравель, отправиться на свободу на подобном этому корабле. Да пусть он будет в тысячу раз хуже, но он вёз бы его куда-то далеко-далеко! Да только было во всей этой ситуации одно ма-а-а-ахонькое, но крайне поганое «но»…

— Сколько? – переспросил Наво севшим голосом. Свои эмоции по этому поводу он и сам пока ещё не мог разобрать. Солмарис – его дом, но… Это дом, в котором его не слишком-то ждут и уж точно не любят. Для жителей архипелага он чужак, а для родного Маравеля – вор и беглый преступник. Весь город видел, как его загоняли стражники и как вели в форт. Наверняка уже всем растрепали, что он отправился в мир иной. Интересно, как там Тито?!

***

Несколько дней назад…

Маравель…

Угрюмый парень с гордым профилем и ранними складками на лбу нашёлся на рыболовном причале. Неизвестно, какой мастер научил молодого человека плести сети, но свою работу учитель выполнил с полной самоотдачей. Крепкие мозолистые руки порхали безостановочно, заплетая нити вокруг деревянной дощечки и порождая узелок за узелком, ячею за ячеей. Телом он был расслаблен, но всякий, кто взглянул бы на него, уверенно сказал бы, что расслабленностью там и не пахнет. Потому как в глазах крепко сбитого юноши поселилась тоска, которую он тщетно пытался скрыть за рабочей злостью.

— Безродный Тито, сын Изабеллы? – за его спиной раздался сухой голос с канцелярским тоном, известный многим на этом острове. Руки юноши ещё какое-то время работали, будто бы ничего и не случилось. Секунд десять не больше, но всё это время спина его горбилась, а плечи поднимались, будто пытаясь поддержать неподъёмный вес взгляда, давящего на спину. Наконец, руки остановились, а сам он обречённо замер, оборачиваясь. Он ведь уже знал, что ему сейчас расскажут что-то, что ему очень не понравится. Комендант Форта повторил. — Безродный Тито, сын…

— Да! – выкрикнул Тито. — Да, чёрт возьми. Я – Тито, я это. Что вам от меня нужно? – глупые вопросы. Он мог бы пересказать всё без единой ошибки ещё до того, как они скажут первое слово.

— Именем Совета Иерархов, принявших сей закон, я довожу до Безродного Тито, сына Изабеллы последнюю волю преступника, Безродного Наво, отправленного к месту своих суда и казни. Обвиняемый пожелал известить Вас о своей судьбе, ибо никого иного он не назвал.

— Да у него и не было больше никого, - прохрипел Тито, борясь с внезапно появившимся давлением в горле. Дышать стало тяжело. И в то же время – невозможно. Прыткий болван, кретин без единой извилины в своей пустой голове! Ему же было сказано, что он попадётся, что стража бдит как ищейки в поисках дичи! Но нет, зачем людей слушать?! Самоуверенный… А теперь уже, вероятно, практически мёртвый. Если не уже.

— Понимаю, оголтелому преступнику тяжело найти близких людей. Тем удивительнее, что у него были друзья, не связанные с тёмными делишками, - безразличный взгляд чиновника прошёлся по юноше. — На этом у меня всё. Послание передано и, смею полагать, принято. Хорошего дня.

— Хорошего дня, - пробормотал ответно Тито, безуспешно поискав рукой место, куда бы он мог присесть. Не найдя такого места, он сплюнул и просто свалился, упёршись спиной в покачнувшийся плетень из гибких веточек. Его единственный друг мёртв. Умер в отчаянной попытке заработать себе на билет с острова. Если бы он просто уехал, у него ещё был бы шанс встретиться с ним здесь или на другом острове.

— Дурак ты, Наво, - зло улыбнулся в песок под своими ногами парень. Его друг, верно, думал, что он тут корнями врос, как скальное растение, что его отсюда уже никакой ветер не сдерёт и не унесёт. Так вот, дружище, ты ошибался! Крепко ошибался! Он, Тито, вовсе не собирался всю жизнь здесь прожигать и молчать, когда знакомые воды наполняются какой-то мутноглазой рыбёхой, которую даже скоту не бросишь из-за жалости к зверушкам. Просто деньги он предпочитал зарабатывать руками, а не воровством. На билет у него тоже было отложено, ещё бы месяц…

А теперь, чтобы шанс свидеться вновь появился, придётся молиться Солнцу, чтобы этот подонок оказался слишком удачлив и не помер. И хрена с два он пропустит хоть одну молитву! Тито решительно поднялся и бросил взгляд на недоделанную сеть. Плевать, потом! Ноги уже несли его в сторону церкви. Как истинный сын южного архипелага, он не нуждался в направляющем пинке для того, чтобы помолиться. Это в крови.

***

— Миллион… - вместо немёртвых на вопрос Наво ответил Гигант, поглаживающий свой подбородок с щетиной а-ля «не первая свежесть». Волк только морщился, искоса поглядывая на товарища, от которого ему в ухо шёл неприятный звук. Как от песка в жерновах. Ещё чуть-чуть, и заболят зубы. — Это, чтоб ты понимал, Наво, переводится на человеческий язык как «дохрена», а на деле…

— Тысяча тысяч, - выдохнул он и заметил сразу четыре удивлённых взгляда. Два человеческих, легко читаемых, один презрительно-восторженный от Каллифеи, будто бы увидевшей проблеск разума в глазах насекомого. Именно таких мыслей стоило от неё ожидать. Взгляд Дорифанта… Что вообще можно сказать о «взгляде» у голой черепушки?! А вот многое! То, как он наклонил голову и как зачесал костяшками по затылку, говорило о безмерном удивлении. — Чего уставились?! – Наво окрысился, считав эти взгляды как враждебные. — Я в школу при церкви какое-то время ходил! А там монах… Он хорошо объяснял, а у меня память – во!

— Трудно ожидать чего-то другого от обладателя настолько увечного дара, - душа корабля мученически приложила подушечки пальцев к своей переносице. — Из-за того, что дар не развивали должным образом, он начал усиливать место наибольшего напряжения. Рискну предположить, что перед нами подножный сорняк без рода и племени, которому пришлось рано взрослеть и ещё раньше использовать свои мозги для того, чтобы прокормить своё бессмысленное и откровенно паразитическое существование. Итог очевиден: дар пошёл на когнитивные… Ах, простите, приматы, я забыла в каком обществе нахожусь. Умственных способностей, памяти, мышления. Мудрецом не стал, но потенциал для этого есть. До того же мудреца разовьётся раза в два быстрее обычного человека, если не сдохнет через годик по собственной глупости. Дар изначально был не очень сильный, его хватило на укрепление врождённого, но ничего выдающегося он не дал. И не даст.

— Ого… То есть я… одарённый?! – в глазах Наво вспыхнула надежда напополам с недоверием человека, нашедшего золотой посередине оживлённой дороги. Валяется, и никто не трогает?! Подозрительно!

— Нет же, бестолковое ты насекомое! Твой дар уже всё – тю-тю! Забудь про него. Он полностью ушёл в твой мозг, истратив себя на усиление. Если бы ты работал мышцами, ушёл бы в мышцы. Если бы плавал постоянно, ушёл бы в лёгкие и те же мышцы. А ты думал, вот и ушло всё в голову. И не восстановится – даже не мечтай. Магом тебе не стать, даже на ранг адепта не рассчитывай. Твой максимум, если Творец будет милостив, то это какая-нибудь крошечная зажигалка на пальце.

— Но ведь и то неплохо! – недоверие всё ещё присутствовало, но теперь оно отказывалось верить в ущербность дара. Ведь это Дар! Мечта… всех, у кого нет магии.

— А кто тебя учить будет? – фыркнула остроухая. — Кому ты нужен, бестолочь? Тебя учить – только время тратить. Весь потенциал – поджечь свечу или сигару. Только насмешишь настоящих магов.

— Тц… - неожиданно Наво разозлился, чувствуя в себе обиду. Да, детскую. Да, смешную самому себе. Но ведь реально обидно! Сначала обрадовали, а потом тут же макнули в дурнопахнущую лепёшку, обломав на взлёте!

— Ладно, с разбитыми надеждами разобрались, - Волк привлёк внимание своим старческим поскрипыванием в голосе. — И хоть я бы предпочёл сейчас чего-нибудь перекусить – неделю не жрал, уж простите, - вся троица людей тут же устроила перекличку китовьей песней своих желудков, - но меня больше интересует другое.

— Не тяни за бороду, говори уже, - проворчал Дорифант, глядя на взявшего паузу старика.

— Н-да. А вот объясните мне, старому пирату. Вы выловили нас из моря. Двух пиратов и обгадившегося на краже мальчишку. Но ладно это. Можно списать на слепой случай. Упасть к вам в руки могли и гарнизонные солдаты. Как я уже сказал, ладно – случай. Но вы рассказываете нам про артефакт, отвечаете на вопросы этого сопляка. Причем, подозрительно подробно. Я бы вот его просто в шею погнал, а за артефактом отправил бы более подходящих людей. Но не вы. И это странно.

— Всё верно. Мы хотим, чтобы вы забрали артефакт, - скелет-капитан смущаться не стал и ответил честно, вогнав Наво в ступор. Это как так – забрать артефакт? Где? У кого?! КАК?!

— Не пучь глаза, мелкий. А не то оконфузишься, палубу ещё за тобой протирай… Впрочем, мог бы и сам. Говорю же, выдохни! Вот, - скелет довольно кивнул и сунул в зубы невесть откуда взятую трубку, которую набил непонятной кашицей, в которой проглядывали тёмно-зелёные вкрапления. И зачем ему? Неужели и правда курит? — Насчёт «где» - не боись, направление укажем, до ближайшего доступного нам места довезём. «У кого» - это уже вы должны узнать сами. «Как» - вам виднее.

— Осталось лишь узнать, что нам за это причитается, - подал голос Гигант.

— А что, спасение вашего дома уже не котируется? – удивлённо подняла брови остроухая душа корабля. — Вот же низшие создания! Готовы бросить всё и вся, лишь бы не портить свои драгоценные шкурки.

— Ну, вы уж не путайте горячее с мягким. И не рассчитывайте, что пирату и вору просто так дадут пройти на Эстрелла-Мар… или где там ваш артефакт, а после забрать его и усвистать с ним? Нас, скорее всего, просто убьют служители Солнца, а прах выставят на всеобщее обозрение, в назидание отступникам от воли божества, - развёл руками Волк.

— Да, это проблема, но чего вам тогда надо? У нас есть только корабль! И даже не просите поделиться досочкой – это больно!

Помолчали. Все присутствующие задумались о том, сколько будет стоить кража, а без неё явно не обойтись, и вывоз артефакта прочь от южного архипелага Солмариса. И всё это вопреки назойливому желанию жёлтых мундиров и тварей Моря Чудовищ порвать троицу людей. Исключением не был и Наво. Переговоры уже давненько вышли за пределы его комфортного уровня, но он честно морщил мозг в попытках что-то придумать. Не зря же остроухая сказала, что запоротый дар улучшил его голову?! Должен же от этого быть хоть какой-то толк!

И толк, чёрт подери, был!

— У меня есть предложение! – сказал он, привлекая внимание призадумавшихся разумных. — Вы недавно сказали, что на вашей… карте есть некоторые точки, куда вам нельзя, так? Артефакты, всякое такое.

— Ну? Короче давай, - поторопила его Каллифея. — Время не растягивается в этом мире.

— Обмен! Мы вам приносим артефакт, а вы нам выдаёте местоположение руин с чем-нибудь ценным! – он выжидательно замолк, а скелет и душа переглянулись.

— Я примерно помню, где и что может лежать, - пожал плечами Дорифант. — Точнее, стороны света. На западе складывали опасные артефакты, на юге всякую мелочёвку, а на севере… Эхм…

— Товарные склады! – решительно хлопнула в ладоши остроухая. — Не артефакты, но и не мелочёвка. Штабеля металлов и ценных пород древесины, каменные плиты и минералы первой пробы! И даже небольшие запасы драгоценных металлов! Никакой опасности в руках приматов, но достаточно ценно для их убогой цивилизации.

— Значит, мы договорились? – уточнил Волк, которому понравилась идея парня, но показывать этого он не спешил. А уж обижаться на «убогую цивилизацию» с его-то промыслом и вовсе смехотворно. — Мы вам эту вашу магическую хреновину, а вы нам местоположение склада с ценностями, которое делим на троих самостоятельно. Договор?

— Договор!

— А теперь, если никто не против, стоило бы подумать о пище, иначе до Солмариса мы не доберёмся… И это… как вас зовут, мужики..?

***

Спустя какое-то время…

Ели они молча. Дубовая по твёрдости солонина была извлечена из бочек, которые провалялись в море… столетия? Тысячу лет? Никто из людей даже не пытался спрашивать – по глазам Каллифеи становилось понятно, что она и сама не подозревает об истинном возрасте этой еды, как и о вкусовых качествах. Откалывали её друг от друга, кстати, обнаружившимися в другой бочке колунами. Как объяснили Наво, на кораблях всегда есть набор, позволяющий приблизиться к островам и набрать припасов.

Так вот, ели… Или, в случае Наво, травмировались. Очень солёное мясо, прогорклый жир, привкус металла, затхлости и чего-то рыбно-болотного. Лобар назвал эту еду «сапог солдатский, тысячелетнего засола». Лобар – это настоящее имя Волка, что долго хохотал в ответ на попытку Наво познакомиться после всего.

Велгантэ, бывший «Гигант», отнёсся к вопросу более спокойно. Кажется, он даже кивнул одобрительно. Или просто качнулся сонно – по нему не поймёшь. Он единственный хрустел старинным пайком так, будто он не напоминал по прочности древесную кору. Наво только сидел со своим куском в руке и завидовал чёрной завистью. Её даже раскалывать толком не получалось, а оттого парень сидел и просто грустно держал её за щекой, надеясь размочить слюной. А ведь получается… Ну-ка!

Теперь он сидел у борта ещё более грустный. После такой кормёжки желудок пытался расшатать его рёбра и выбраться на морской простор, чтобы окончательно одичать и жить без своего глупого хозяина. А если проще, то его кишки болели так, будто туда залили что-то очень злобное и ядовитое. Время от времени он перегибался через борт и опорожнялся с таким звуком, какой не пожелал бы слышать более никогда. И почему он не послушал остальных, а решил наесться впрок?

Мутными от слёз и обиды глазами он водил по морю в тщетных попытках успокоиться. Да, такая вот «еда» уняла ненадолго чувство голода, но едва ли он найдёт в себе силы повторить процесс ещё дважды. Дорифант сказал – до ближайшего острова минимум день пути. Спать он точно не сможет – не на корабле, где полно скелетов, которые, если что, могут и передумать, да откусить от него кусочек. Кто их разберёт, костлявых, в их истинных намерениях?

Взгляд зацепился за точку на горизонте. Прищурившись, Наво поднял зелёное от тошноты лицо и пригляделся получше. Тёмный треугольник, который он увидел некоторое время назад, стал отчётливо больше. И, кажется, даже ближе. Теперь уже парень, даже если выворачивал себя мехом внутрь, взгляда с подозрительной точки не сводил. И не зря. Чем ближе она становилась, тем яснее он понимал – нифига это не остров. А очень большая и явно голодная тварь!

Последнее он понял уже когда тварь показалась. Огромный плавник, мощный хвост, позволяющий сравниться в скорости с кораблём и жуткая пасть с кучей треугольных зубов. Увидев их размеры и количество, цвет лица Наво плавно перетёк из зелёного в бледно-салатовый.

— Морской зверь, - уверенный голос за спиной имел все шансы закончить его жизнь – парень едва не выпрыгнул за борт от страха. Впившись пальцами в брус ограждения, он повернулся и обнаружил за собой насмешливо-презрительное лицо Каллифеи. — Что, почку родил?!

— Не дождётесь… - буркнул Наво и скосился на плавник морского монстра, что не нападал, но шёл близко. — Чего он за нами увязался? Напасть что ли хочет?

— А, ты же не знаешь. Ладно, слушай, насекомое. Авось поумнее станешь и шансы на доставку артефакта вырастут. Морской зверь – очень умное животное. Умнее тебя, как минимум. Оно сто раз подумает, прежде чем непосредственно попробовать на зуб. А ещё очень хорошо помнит то, что можно есть, и то, что нельзя. Нас он не помнит, а потому и присматривается, принюхивается. Можешь не волноваться, на суда он нападает очень редко и только в ответ. А вот какому-нибудь киту я не позавидую – сожрёт и не поморщится.

— Слушай, а ты… - начал было Наво, но был тут же бесцеремонно перебит остроухой.

— Никаких близких знакомств! Тем более, с тобой!

— Да я, вообще-то, о другом… Эй, а что со мной не так? – возмутился парень, гордость которого была неосторожно задета. Каллифея вновь вздохнула, как умела делать только она, и посмотрела на парня усталым взглядом взрослого, которому приходится объяснять детям прописные истины. — Что?

— Не принимай на свой счёт, но ты должен понять одну простую вещь. Ты и я – разумные из принципиально разных цивилизаций. Вы пришли позже нас, оседлав то, что осталось от моей родины. Лично мне вы напоминаете паразитов, которые завелись в доме, куда уже никогда не вернётся истинный хозяин. Но чтобы тебе было проще… Представь, что лично к тебе начнёт подкатывать поселившаяся в твоей халупе свинья. Свинюшка-то, может, ни в чём и не виновата, но ты сможешь пересилить себя и позволить куда более низкой форме жизни приблизиться к себе?

— Эм… Прости, - с одной стороны Наво был смущён своим порывом, но с другой… Он задавался вопросом о том, насколько же могущественной была раса, к которой принадлежали Дорифант и Каллифея. Если уж люди для них – свиньи, то… Да и как-то неприятно, что тебя свиньёй называют, - сразу всё желание знакомиться отпадает. — А как… как называлась твоя раса? Я о ней никогда и не слышал.

— Неудивительно. Чем ты вообще в жизни интересовался? В разных мирах нас называют по-разному. Эльфы, альвы, илитиири, если вспомнить тёмных кузенов. Нас множество, как листьев на кроне могучего древа. И это я говорю только про основные виды, сознательно упрощая для твоего понимания. Колоний же в различных мирах – не счесть. Даже не пытайся напрягать свой обезьяний мозг.

— Альвы… - повторил он весьма благозвучное название. Он посмотрел на её длинные уши и выдающуюся внешность. Удивительно благозвучное название подходило девушке. У Наво просто не хватало словарного запаса, чтобы это выразить. Просто знал, что одно к другому подходит. И всё. Будто в подтверждение этому, вынырнул из воды зверь морей и рыкнул что-то на своём, кося внимательным глазом. Точнее, аж двумя. Зверь оказался четырёхглазым.

— Ишь как мучается, решиться не может, - покачала головой альвийка. Так ведь правильно? — Ну, а ты… Подумай вот ещё о чём. Пусть я не помню всего… И пусть прошла хоть даже и тысяча лет, но… У тебя достаточно примечательная внешность.

— Да? – градус настроения юноши вновь пополз вверх, недоверчиво оглядываясь: «Правда?! Теперь точно можно?! Обратно не скинут, без обмана?!». — Примечательная – это же хорошо?

— Конечно! Я бы тебя сразу заметила в толпе! – уверенно закивала Каллифея.

— Ух ты!

— А то! И сразу же развернулась бы в противоположную сторону, увеличив скорость на два порядка! – поддакнула ушастая сволочь. Наво замер, ему казалось, что он слышал иллюзорные проклятия своего настроения, вновь падающего в тёмную Бездну. Опять столкнули… Сволочи.

— Кхм, - решив не развивать, ведь от этой гадины зависит пока что его жизнь, он уточнил другое. — По поводу артефакта… Что это вообще? И как нам его к вам принести?

— Это вам уже придётся узнать самостоятельно, я не щупала все созданные моим народом вещи, если что. У меня в той жизни были совсем другие интересы. А второе – к нам не надо. Заберите артефакт и увезите его из Солмариса туда, куда мы укажем. Протащить его к нам на борт вы не сможете, как и мы не сможем из-за этого приблизиться к вам. Мы просто будем взаимно отталкиваться. Не спрашивай почему.

— Э… Ладно, - а ведь он хотел спросить! Это же интересно – узнавать о магии. Тем более, у тех, кто продвинулся в этом. — Тогда… Эм…

— Ради Творца великого, не пытайся придумать вопрос, чтобы просто заполнить паузу. Думай над тем, что спрашиваешь. У тебя, возможно, остался последний шанс узнать что-то действительно важное. Я ведь тоже разумная и мне тоже хочется поговорить с кем-то кроме Дорифанта и его больных на черепушку головорезов. А тут такое насекомое, которое можно даже учить ради научного интереса. Пользуйся своей мимолётной удачей, смертный.

Наво заткнулся, подвиснув и не обратив внимание на очередные оскорбления. Уставившись в море, он молчал минут пять, перебирая в уме действительно важные в своей жизни вещи. Каллифея не торопила, честь ей и хвала, но вот сам он… А ведь в его жизни особо ничего ценного-то и не было. Воровство, мечты о побеге… Да, он даже не продумал, куда и с чем побежит! На каком острове он высадится? В какой толпе растворится? Где будет жить? Одни вопросы, и хоть бы пригоршню ответов. И о чём, в таком случае, спрашивать? На уме крутятся только лишь глупые вопросы, на которые он и сам мог бы дать ответ, пусть даже и неправильный. О, есть вопрос…

— Дар – что это? – задал он вопрос, мучивший его. В народе упорно ходили слухи, что дар получают только по наследству. С западными торговцами они проникали во все слои общества, а там уж молва разносила их по каждой хибаре да в каждое ухо. А тут представительница древней цивилизации, которая могла знать куда больше, чем торгаши.

— Кто знает? – на удивление, ёрничать альвийка не стала, задумчиво уставившись вдаль. — Мой народ верил, что Дар – это, на самом деле, Благословение ЕГО, Творца. Того, кто создал нашу Вселенную, этот мир, а также сотни и тысячи других. Того, кто вдохнул жизнь в мироздание. Верили даже, что мирозданий таких множество, как и Творцов, а оттого и жизнь столь разнообразна в своих проявлениях. Творцы соревнуются за внимание Богов, как и Боги соревнуются за внимание смертных. Что же до магии, то… было мнение, что это частичка могущества Творца. Что-то, что ещё меньше песчинки от цельной горы истинной мощи. Незримый кусочек, бесконечно маленький, но много их, и дарованы они достойным, дабы сами стали Творцами. Не через миллионы, так через миллиарды лет и бесчисленное количество перерождений.

— Если Творец такой… такой великий, то почему… - Наво попытался сформулировать другой вопрос, родившийся только что.

— Почему всё случилось вот так? Море Чудовищ, этот ваш остров с крепостью. Ты про это? Всё просто. Творец – это создатель Вселенной и миров в ней. Он создал их идеальными, а затем вдохнул жизнь. Но он не Надзиратель, а разумные – не послушные воле ЕГО куклы. Мы строим и разрушаем, меняем под себя то, что строил ОН своими руками. Знаешь, в некоторых местах мира можно даже почувствовать эхо присутствия ЕГО.

— Ты говоришь о нём с таким… почтением, - это было действительно удивительно, слышать от обычно колючей девушки слова с такой долей неподдельного уважения и поклонения.

— Глуп тот червь, что не понимает величия стоящего перед ним разумного, держащего в руках инструменты, коими строили и латали дом, в котором имел смелость поселиться червяк. И если я лично не смею даже и мечтать быть выше того же червя для Творца, то тебе, ошмёток псевдоразумной жизни, нечего и мнить себя даже пылью на ЕГО пороге.

***

К острову подошли ночью. Наво лично был свидетелем тому, как перед носом корабля, так и не получившего своё собственное имя, вдруг вспыхнула какая-то полупрозрачная стена. Больше всего она походила на искажение воздуха над костром. Тем не менее, это искажение вполне чувствительно приложило судно по носу, заставив Каллифею схватиться за свой нос и болезненно скривиться, остальные же либо попадали, либо удержались за что-то. И лишь испепеляющий взгляд альвийки удержал парня от смешка. Жить ещё хотелось…

— Пуэрто-Дорадо, - уверенно сказал Лобар, щурящий старческие глаза минут пять, пока не опознал очертания острова. Наво уже даже завидовать не стал – только вздохнул. Сколько же лет понадобится, чтобы достичь такого же опыта? И не станет ли он к тому времени стариком, похожим на пирата?

— Для всех здесь – торговый порт, где разменивают мешок драгоценной паприки на мешочек с золотыми монетами. Но всё это брехня для приезжих, не главное это, - буркнул снаряжающий шлюпку Велгантэ, которому в этот момент помогал Наво. Хотя и выглядело это так, будто тощий на фоне гиганта парень больше мешался под ногами, чем помогал, но пират не жаловался и использовал помощника в качестве «принеси-подай-иди-к-чёрту-не-мешай».

— А на деле? – спросил вор, подтаскивая вёсла, на одном из которых ещё висела дохлая морская звезда.

— А на деле… Тебя либо пырнут в пьяном угаре, - здоровяк стукнул веслом по борту, стряхивая трупик звезды в воду, - либо вырубят и продадут где-нибудь, где человеческая жизнь стоит не дороже полусотни медных монет.

— Это за что же?! – возмутился вор, опасливо скосившись на остров. Попадать в рабство ему вот совсем не улыбалось.

— За всё хорошее. Люди тут не отягощены долгими раздумьями о природе добра и зла, для них ты просто… Ну, вот обронил кто-то монетку, а ты нагнулся и подобрал. Для них ты прям как та монетка. Ничейная, бесхозная, валяющаяся без дела. А они тебя подберут, дело найдут. Ты же не будешь мучиться совестью из-за того, что монетку поднял? Вот и они не станут.

— А… Может, не поздно к другому острову? – с надеждой уточнил он.

— Время не ждёт, пацан, - к шлюпке подошёл, бряцая костями, Дорифант. По-хозяйски придирчиво оглядев своё имущество, он уважительно кивнул Велгантэ, получив в ответ такой же кивок. Два моряка друг друга поняли без слов. Один лишь Наво бестолково стоял и чувствовал себя третьим лишним в этом немом обмене любезностями. — Отвезти вас к другому острову означает потерять ещё день или даже два. А ведь можем наткнуться на кого-нибудь. И ладно, если отстанет сразу. А если нет? Пристанет, и нам придётся биться, топить, получать пробоины, ремонтироваться. Хорош корабль, но не бессмертен же он! Да и Каллифея… Боль не идёт ей на пользу, знаете ли.

— А там… - начал было Наво, но тут же заткнулся под грозным взглядом скелета.

— Не лезь не в своё дело! Лучше запомни накрепко, что вы должны вернуться с артефактом на этот остров. Либо не вернуться вовсе, если сгинете. Как вернётесь, мы почувствуем и придём. Продержитесь до этого момента. И найдите какое-нибудь корыто, чтобы переправить артефакт. За охрану не бойтесь – сопроводим.

— Ладно-ладно, чего горячиться? – и выставил вперёд руки, всем своим видом показывая, что он сожалеет.

— Поболтали и хватит, отправляемся, если время поджимает, - пресёк начинающуюся бучу Лобар, тоже подойдя к шлюпке.

Время отправляться.

Ночное мелководье приняло их в свои объятия относительно спокойно. Гребли тихо, будто опасаясь, что вот прямо сейчас полетят из кустов стрелы и пули, что их схватят и допросят на предмет принадлежности, а потом вкрадчиво, на ушко, спросят: «А где это вы такой хорошенький кораблик откопали? Не ваш? А если отберём?!». И пусть даже людям, тихо гребущим на шлюпке, было, в общем и целом, плевать на неназванный корабль, оставшийся после древней цивилизации, то вот попадать в плен очень не хотелось. За их жизнь тогда никто не дал бы и ломаного медяка.

Лодка ткнулась в поднимающийся песчаный берег, на который тут же и спрыгнули, вытаскивая её на берег за канат. Повозились с кое-какой маскировкой, которая гарантировала хотя бы пару часов относительной скрытности. И только теперь позволили себе выдохнуть да оглядеться. Наво просто бестолково пялился по сторонам, чувствуя себя не в своей тарелке. Одно дело – смотреть чужие кошельки в плотной толпе. Там бы он растворился как капля в море. Но здесь? Здесь все карты были на руках у пиратов, прищуренными взглядами скользящих по удобным для наблюдения нагромождениям камней, по кустам, по идущим над землёй толстым ветвям крепких деревьев, где могли бы усесться наблюдатели.

Но тих и безмятежен был ночной лес. Молчали птицы, не шелестела листва на боках убегающих зверей. Тишина и покой.

— Чисто, - одними губами прошептал Лобар и кивнул вправо от места, где они спрятали лодку. Передвигаться по берегу не стали – это было бы слишком глупо. Вместо этого люди тенями заскользили промеж прибрежной растительности. Только вот странно получалось. Громадный как медведь Велгантэ издавал втрое меньше шума, чем юркий и ловкий как ласка Наво. Последний злился на самого себя, но мог только в полной темноте пытаться следить за тем, как пираты ставят ногу и как двигаются. Задача изначально провальная – не видно же ничего! Все богатства за ночное зрение. Ух, какие дела он мог бы провернуть, как бы он озолотился…

— Стой, - придержал его за плечо Лобар, когда они преодолели немалое пространство, наполненное пальмами, кустами и их злобными обитателями. Навскидку минут пять назад Наво чуть не попрощался с пальцем, когда случайно наступил на пальмового вора – большого такого краба с неприятным характером. Лишь необходимость пройти тихо не позволила парню с криком пнуть прочь это мстительное создание, вознамерившееся оттяпать ему явно лишнюю конечность.

— Что? – спросил Наво так же – одними губами. Хоть этот навык тренировать не надо. Вместо ответа узловатый палец старика указал вперёд. Прищурившись, юноша всматривался до рези в глазах, пока не увидел бредущие во тьме силуэты. Судя по доносящимся до них звукам, то был отряд людей, идущих вдоль берега. С оружием в руках и явно недобро настроенные! Лобар кивнул, будто услышал его мысли. Оттянулись чуть глубже в лес и залегли в кустах. А уже через минуту Наво смутно мог расслышать обрывки чужих разговоров.

— А я тебе говорю, что брехня всё это! Призрачный корабль никогда не подходит к берегам так близко! Надо поймать того урода и выбить из него ком… коме… ком-пен-са-ци-ю! Вот! Да посущественнее!

— Тебе только компенсацию и подавай! – люди на пляже заржали. — Не удивлюсь, если исключительно ромом, вином и жареным на углях мясом! – снова засмеялись, а люди в кустах при этих словах непроизвольно глотали злые слюни. Вкус тысячелетней солонины до сих пор преследовал их злобно хохочущим кошмаром для желудков.

— А ну позакрывали свои…! – последовал непереводимый мат, от которого даже Лобар поморщился – удивительно дело. Ещё более удивительно, что вся эта неуправляемая толпа действительно затихла и прошла мимо них, не замедлив движения. Видимо, заметили откуда-то, что к берегу приблизился их корабль. Призрачный… А ведь Наво даже успел привыкнуть к ровному тлению зелёных огоньков в скелетах и красному в Дорифанте. Даже к полупрозрачной и острой на язык Каллифее успел.

— Двинули, - Велгантэ подтолкнул Наво в спину, от чего тот чуть не ткнулся лицом в землю, и покрался дальше, оставив за спиной тихо шипящего парня, пытающегося потереть спину. «Слабый толчок» в исполнении этого великана больше походил на удар веслом по хребтине. Может быть, дар был не только у Наво, но и у него?! Только весь ушёл в мышцы.

К городу они приблизились, когда уже потихоньку начало светать. К городу… Тяжело назвать поселение городом, когда у него нет явно выраженной стены. Этому же городу стена из камней или брёвен не требовалась вовсе – у него она была совсем другого типа. Сотни бедняцких халуп окружали поселение со всех сторон, и не было ни единой прямой улочки, которая вела бы прямиком к центру. Но это так – фундамент. Самой же стеной служили её же стражники. Наво увидел их, едва они только приблизились. В поношенных одеждах, а кто-то и без неё. С грязными лицами и потухшими, казалось, навсегда глазами. Кто-то сидел на земле и драл зубами какую-то траву, пытаясь её пережевать и не выплюнуть, а кто-то и в тени своей хибары, поглядывая внимательным глазом по сторонам. У этой стены нет слепых зон, а состоит она из бедняков, не гнушающихся отобрать чужое.

— Не смотри им в глаза и не подставляй спину. Держись за нами и не отставай, если хочешь прожить ещё хотя бы день, - буркнул ему в ухо Лобар, шагнув на дорогу. На нём тут же скрестились оценивающие взгляды, буквально раздевающие до исподнего и прикидывающие, есть ли в карманах хотя бы пара медяков? Но толком никто не дёрнулся, ведь рядом с седым волком встал гигант Велгантэ. Невзрачного на их фоне Наво и вовсе проигнорировали.

В какой-то момент Наво даже стало казаться, что их точно побьют. Их сопровождали, шли следом, заглядывали в лица и едва не залезали руками в карманы. Удавка стягивалась, но каждый раз расслаблялась, получив зуботычину в особо наглую физию. Это было страшно. Страшно тем, что жутко напоминало кольцо окружения из тех жуков-переростков на тюремном острове. Но ведь это люди, должны же быть хоть какие-то отличия? И они были – люди хитрее жуков.

— Подайте монетку старому человеку? – на их пути возник благообразный старичок с лишь одним глазом, второй представлял из себя страшную рану, кое-как зашитую. Впрочем, деду хватало и одного глаза, сияющего остротой и неподдельным коварством. — На остаток жизни.

— Подам, да только заведено, что услуга за услугу, - Лобар и Велгантэ остановились, а Наво упёрся им в широкие спины. Он оглянулся – толпа преследователей образовала вокруг них достаточно широкий круг отчуждения. Да, смотрели злобно и алчно, но не приближались. Это что за старик такой, к которому столько почтения? — Поможешь – авось и поболее одной монеты по карманам отыщем.

— И чего же надо добрым молодцам на наших задворках? – старик мерзко захихикал, по-птичьи склонив голову и с интересом уставившись на них единственным глазом.

— Людей надо, с которыми говорить можно.

— Так ты и сейчас говоришь. Со мной. Так чего же? Плати монетку, раз нашёл.

— Не-ет, старый, - Лобар не повёлся. — Это мы сейчас с тобой языками треплемся, а нам о деле надо поговорить. С важными людьми.

— О-о-о, - протянул старый беззубым ртом, опёршись о посох. А ведь Наво его раньше-то и не заметил. Оно и понятно – что посох, что старик выглядели как пересушенное дерево. Легко спутать с любой из конечностей. — Людей понимающих ищете. Недёшево, недёшево.

Лобар кивнул и молча протянул руку к Наво. Парень посмотрел на неё и поднял непонимающие глаза.

— Деньги давай.

— У меня нет!

— Вот не надо мне тут. Ты думаешь, что я поверю, что ты ничего не свистнул, воришка?

Наво надулся, как хомяк, у которого пытаются отнять честно нажитое. Да и внутренний его зверь засучил когтистыми лапками, перегорая от возмущения. Это что же получается, его сокровище сейчас потратят на какого-то старика вонючего?! Не бывать тому! Но под ожидающими взглядами пришлось вынуть тот самый кошелёк…

***

— Куда я его положил? – скелет с красной повязкой на лбу шаркал поистёршимися ступнями по палубе и едва ли не на карачках ползал по ней, выискивая что-то. — Куда он запропастился? Я же не мог его снять! Я его никогда не снимал! Ни в этой, ни в прошлой жизнях!

— Ещё немного, и я подумаю, что ты одичал, Анаксар, - голос капитана прервал поиски и без рукоприкладства вздёрнул скелета по стойке смирно. — Что ты там такого потерял, что пришлось костями протирать палубу? Да на меня уже Каллифея ржёт, что мои матросы с ума посходили! Ну, отвечай!

— Капитан, мной был утерян кошель с золотыми монетами, ещё из дома! Отец сунул в дорогу, а мать добавила! Вот, найти не могу! – скелет замолчал, а капитан не стал ничего говорить сразу. Только поднял костяную руку и поскрёб подбородок с приделанными к нему отрезками каната. — Капитан?

— Считай, что пошло на общее дело. Благое дело!

— В смысле? Да как же я теперь без денег-то? Как нищий!

— А ты где их тратить собрался, обалдуй?! А ну марш палубу мыть! Чайки всё засрали, ступить невозможно, а он тут золото ищет, ну чисто старатель на Багряной речке! Пшёл!

***

— Вот и молодец, - Лобар принял кошель и раскрыл его, посмотрел пару секунд, но тут же закрыл, придавив парня тяжёлым взглядом.

— Да что опять не так?! – отгородился руками Наво, пытаясь взглядом найти поддержку у Велгантэ, но великан был намеренно глух, невозмутимо величественен и смотрел больше в сторону ближайшего трактира, откуда доносился запах свежих шашлычков. — Не нравится – верни!

— Сказал бы я тебе, что не так… - прошипел пират и повернулся к хихикающему беззубому старику, придерживая при этом отобранную ценность, на которую уже смотрела толпа, считающая содержимое своим. Да даже на сам кожаный мешочек уже нашлись свои «подлинные владельцы». — Тут дело такое… Есть у нас золотой запас… - толпа колыхнулась, кольцо сжалось. Слово «золото» на мгновение помутило рассудок, угасший от бедности. Но старичок пристукнул посохом, и люди качнулись назад, злобно шипя и проклиная.

— Золотой запас – это хорошо. Чего ж не делишься? Бог велел быть щедрым к братьям своим!

— Так то к братьям, а я своих схоронил уж полвека как. Что до золота, то беду оно может принести в ваш дом. Оно ж такое… старое, деньгами нашими не измерить.

— Старое… - попробовали это слово на вкус старческие губы, на лице старика появилась задумчивость. — А ну как обманываешь? Этак много чего можно старым назвать! Да вот хоть меня! Почти сто лет уж, за внучатами вот приглядываю! Не на кого их оставить, сиротинушек! – его посох совершил оборот, указывая на толпу. Наво прикинул, сколько тут «внучат-сиротинушек». Выходило что-то около сотни… Хорош дед, ничего не скажешь… Производительный. И явно безумный.

— Старое золото с новоделом не перепутаешь. Мы оба это знаем. Монета за всё.

— За что за всё? – прищурился единственный глаз старика, а пальцы чуть сжались на посохе.

— За свободную дорогу в центр города. В одну сторону, естественно. За имена и явки людей, с которыми о делах можно поговорить. И…

— Дальше – дороже! – предупредил старик и старый волк замолчал, кивнув. Выудив тускло блеснувшую монетку, он подбросил её в руке. Сначала Наво не понял, что произошло, но затем понимание пришло к нему само – он не слышал ни звука. Оглянулся, толпа замерла, глядя на золото. Мир замер, исчезли звуки, затих морской ветерок. Его собственное дыхание казалось ему оглушающими раскатами грома. Даже птицы прекратили щебетать, уставившись на чеканную монету старой цивилизации с изображением какого-то дерева. Красивая…

— Увидел? Почувствовал? Подтверждаешь оплату? – надавил Лобар в оглушительной тишине, не отводя взгляда от хищно раздувающего ноздри старика. А вот парень, стоящий за спинами пиратов, твёрдо поклялся вернуть себе кошелёк, ценность которого подлетела в небеса, скрываясь за пазухой у бога. Ведь там не меньше двух десятков таких монеток! Ну, теперь уже девятнадцать. Его сокровище!

— Подтверждаю! – проскрипел старик, также посматривающий на кошелёк, но репутация, судя по всему, была ему дороже. Кто будет ходить по его тропе и платить ему за услуги, если он начнёт просто и бесхитростно грабить уважаемых в их среде людей? — И лучше бы вам оставить золотишко на обратную дорогу, ибо просто так уже не пропустим! Да я и остальным скажу, что завелись у нас тут… богатые! Чай не забудут, хе-хе.

— Твоя воля, - пират спокойно кивнул и метнул монетку старику, поймавшему её с неожиданной ловкостью и тут же сунувшему в недра грязной хламиды. — А теперь пропусти нас, как обещал.

— Да-да, конечно, - посох взметнулся, и толпа расступилась, пропуская их в город. — Мои внучата проводят. Не обижайте их только! Они у меня… хи-хи… такие непослушные!

В город вошли относительно быстро. Намного быстрее, чем ожидал Наво. После оплаты прохода дорога как будто стала прямее и спокойнее в десять раз. Велгантэ объяснил ему, что некоторые дома ставят на широкие и низкие телеги со множеством колёс, а затем, по мере надобности, передвигают, создавая дороги или заграждения. Просто из-за маскировки всяким мусором колёса эти не видно. Если бы не это, дорога до центра заняла бы не более пяти минут, а не полчаса.

— Кошелёк! – требовательно протянул руку Наво, подойдя к пиратам. Лобар хмыкнул, Велгантэ окинул задумчивым взглядом. — Ну! Он мой!

— Твой, твой, - пират вернул ему похудевший на одну монету кошель. — Насколько же безумной крысой надо быть, чтобы обворовать скелета на борту призрачного корабля? А ведь я даже не увидел, хвалю. Но ты особо не радуйся – золотишко ещё пригодится. Нам, как минимум, нужны припасы, а также билеты на корабль до Эстрелла-Мара. А тут, я тебе скажу, недёшево берут за койку. Да и ты, я уверен, захочешь прикупить себе что-то более приличное, чем эти обноски. Вот только на что ты будешь их покупать? На эти монеты? Тебя прирежут в первом же магазине, а кошелёк отберут ещё в тот момент, когда ты будешь падать.

— И что делать? – Наво прижал кошелёк к себе, подозрительно оглядываясь по сторонам. Пирату удалось зарядить его паранойей, из-за чего теперь каждый приближающийся к ним человек казался Наво потенциальным грабителем.

— Искать честного менялу, что уже само по себе нереально. А значит нужен менее честный, зато держащий язык за зубами. Репутация тут на первом месте, ибо никто никому не верит. Не рискну предполагать, но одна монета из твоего кошелька вполне себе разменяется на пять обычных золотых. Будь мы в столице и в кругу более уважаемых людей, то можно было бы рассчитывать на семь или даже восемь золотых за штуку, но… В общем, на всё нам хватит пяти золотых. Разменяем, закупимся и в дорогу.

— Звучит как-то слишком просто. Как будто и нет опасности быть зарезанным в подворотне.

— А ты мешочком своим не свети лишний раз, тогда и переживать будешь меньше! – сказал Лобар, указав на мешочек, который Наво тут же спрятал в карман, последовав совету.

— А потом – в трактир, иначе есть шанс, что я вспомню заветы далёких моих предков, - прогудел Велгантэ.

— Это какие? – заинтересовался парень, приладивший кошелёк как можно глубже.

— Каннибализм.