Утренний туман над склонами Курамы пропитался густым ароматом мокрого бамбука, едкой хвойной смолой и той специфической, тошнотворной гарью, что неизменно оседает после испепеления проклятого духа высшего ранга. В золотой век Хэйан подобные оскверненные места выжигали до голого камня. Палили вместе с вековыми кедрами, лишь бы личинки новой скверны не зародились в гниющем трупном перегное.

Бывший Зэнин мерно спускался по склизким каменным ступеням. Руки привычно засунуты в карманы потертых спортивных штанов. Тяжелая спортивная сумка, набитая пятью миллионами иен от антиквара и увесистым бронзовым зеркалом «Девяти Звезд», ритмично била по бедру.

Рядом, впервые за пять сотен лет переставляя собственные ноги и абсолютно не чураясь бледного утреннего света, вышагивал напарник.

Теперь сущность обрела форму. Высокий, пугающе поджарый мужик в просторном, струящемся темном хаори классического хэйанского кроя. Тело его было соткано из спрессованного, иссиня-черного мрака. Резкие черты лица казались грубо высеченными из куска обсидиана, а в глубоких глазницах ровно полыхали два хищных белых огня.

— Топаешь, как стадо носорогов, — брезгливо бросил дух, изящным жестом поправляя широкий рукав. — В мою эпоху так громыхали исключительно деревенские дровосеки, волочащие на горбу вязанку сырых дров. Учись у истинных мастеров, живодер. Стопа обязана касаться камня так, будто ты крадешься по свежевыпавшему снегу, а не маршируешь по палубе гнилой баржи.

— Мастера твоего пошиба шлепали в лаптях из рисовой соломы и загибались от ревматизма, не дожив до тридцати, — невозмутимо парировал боец, даже не скосив взгляда. — И кончай светить своей винтажной юбкой на всю округу. Местные крестьяне решат, что из труппы кабуки сбежал окончательно свихнувшийся актер.

— Это не юбка! Это шелковое хаори индивидуального пошива от лучших мастеров столицы! — взвился древний сноб, но тут же самодовольно осклабился.

Материализовав плотную смоляную ладонь, он с видимым удовольствием хлопнул себя по колену.

— Впрочем, вынужден признать: наличие автономной физической оболочки — штука чертовски практичная. Наконец-то я смогу от души пнуть тебя под зад, не прибегая к манипуляциям с твоей собственной тенью.

— Только рискни.

Убийца неуловимо сместил центр тяжести, готовясь выбросить локоть.

— Поглядим, сколько миллисекунд твой свежеслепленный каркас продержится против прямого удара в коленную чашечку.

— Ни грамма возвышенной романтики в тебе не осталось, Фушигуро, — картинно вздохнул напарник, легко нагоняя широкие шаги человека. — Оцени масштаб: мы только что вдвоем вырезали древнее святилище. Я вернул себе львиную долю имени. Мы отжали артефакт запредельной мощи. А ты ломаешь голову лишь над тем, как бы эффектнее раздробить мне берцовую кость.

— Моя голова занята тем, что сопляк Норитоси Камо торчит нам пятнадцать миллионов полновесных иен. И если этот юный интриган удумает срезать смету на пару сотен тысяч за какие-нибудь мифические «издержки», я выбью из него эту разницу. Вместе с коренными зубами.

Они миновали трухлявые, покосившиеся ворота тории. Антимагический фильтр, лишившись вековой подпитки из уничтоженного алтаря, жалобно заскрежетал напоследок. Невидимый купол осыпался грязными серыми хлопьями мертвой маны, растворяясь в обычном горном тумане.

У подножия горы, на размокшей асфальтированной стоянке перед закрытым туристическим павильоном, их уже дожидались.

Посреди грязного пустыря хищно блестел черным лаком тяжелый представительский седан. Возле машины, укрывшись под изящным бумажным зонтом, неподвижно стоял юный наследник клана Камо. За его спиной, выстроившись безупречно ровной шеренгой, замерли четверо личных гвардейцев. Угрюмые, крепко сбитые боевики в одинаковых темных кимоно, держащие ладони на рукоятках спрятанных под одеждой клинков.

— Опа-на, — глухо пробормотал дух, инстинктивно сжимаясь и делая аккуратный полшага за широкую спину бойца. — А вот и касса пожаловала. И судя по кислым рожам этого квартета на заднем плане, премиальные нам планируют выплатить исключительно свинцом.

— Стоять ровно, — тихо скомандовал Тодзи, затормозив метрах в десяти от капота.

Норитоси Камо плавно повернул голову. Спокойные, цепкие карие глаза просканировали помятую фигуру Бывшего Зэнина, а затем намертво прикипели к трехмерному, клубящемуся мраком силуэту.

На краткую долю секунды на лице молодого аристократа отразилось искреннее, глубочайшее потрясение. Но маска идеальной выучки тут же встала на место.

— Тодзи-сан, — вежливо произнес юноша, обозначая легкий полупоклон. — Вы управились значительно быстрее, чем прогнозировали мои аналитики. И… я смотрю, ваша деликатная «проблема» обрела весьма… специфическую материальную форму.

— Заказ закрыт.

Наемник извлек из кармана заляпанный грязью свиток и небрежно швырнул его прямо в лужу перед шеренгой гвардейцев.

— Святилище стерильно. От вашего генерала Фудзивары осталась лишь кучка вонючего пепла. Гони пятнадцать миллионов чистыми. И разбегаемся.

Один из телохранителей молча шагнул вперед, поднял пергамент. Быстро, профессионально провел над печатью пальцами, считывая остаточный резонанс энергии. Затем коротко, утвердительно кивнул хозяину.

— Исполнение подтверждаю. Локация полностью деактивирована.

— Превосходно.

Наследник Камо сделал изящный полушаг вперед, извлекая из-за отворота кимоно тонкий конверт из телячьей кожи.

— Клан Камо свято блюдет договоренности с исполнителями. Внутри банковские чеки на предъявителя. Пятнадцать миллионов. Обналичиваются в любом центральном отделении Кансая без глупых вопросов и подтверждения личности.

Подходить за расчетом Убийца Магов не стал. Едва заметный жест рукой.

Компаньон, с полуслова уловив мысль, молниеносно вытянул смоляную конечность на добрые три метра. Черные пальцы ловко вырвали конверт из рук Норитоси и утащили добычу обратно. Распотрошив кожу, демон брезгливо перелистал плотные бумаги и удовлетворенно хмыкнул.

— Чеки настоящие, — констатировал дух глубоким, хриплым голосом. — Проклятых печатей нет. Следящих закладок не обнаружено. Надо же, юный выскочка оказался честнее, чем его поганый дед в эпоху Хэйан.

Юноша внимательно, с явным научным интересом прищурился, разглядывая монстра.

— Вы изъясняетесь на чистейшем древнестоличном диалекте, — отметил Норитоси. — Выходит, старые легенды не лгут. Душа из эпохи Хэйан, успешно интегрированная в живой физический якорь… Это феноменальная боевая синергия. Высший Совет в Токио совершает катастрофическую ошибку, пытаясь пустить вас в распыл.

— В вашем Совете заседают старые маразматики, чьи мозги сгнили еще в прошлом столетии, — грубо оборвал Тодзи, забирая чеки и пряча их за пазуху. — Сделка закрыта, мальчик. Мы исчезаем.

— Минутку, Тодзи-сан.

Норитоси спокойно сложил бумажный зонт, абсолютно игнорируя моросящий дождь.

— Наш с вами контракт действительно исчерпан. Однако возникли непредвиденные обстоятельства. Пока вы работали на горе, в Киото спецрейсом прибыли оперативники Токийского Магического Колледжа.

Атмосфера на пустыре сгустилась мгновенно. Четверо гвардейцев синхронно, с тихим щелчком высвободили лезвия на пару дюймов из ножен.

Убийца чуть склонил голову набок. Карие глаза сузились, превратившись в два непроницаемых, мертвых прицела.

— Кто именно? — ледяным тоном осведомился наемник.

— Сугуру Гето и Сатору Годжо, — ровно доложил аристократ. — Формально — первогодки Колледжа. Фактически — маги первого ранга с подтвержденной перспективой получения особого статуса. Им спустили прямой приказ от Совета: расследовать бойню в Иокогаме и зачистить неучтенную аномалию здесь, на горе Курама.

Демон за спиной раскатисто, издевательски расхохотался.

— Первогодки?! — захлебываясь смехом, переспросила сущность, комично всплескивая широкими рукавами хаори. — Эти старые пердуны прислали по наши души школоту?! В Токио совсем кукухой поехали! Искренне верят, что пара сопливых юнцов скрутит пустотника и древнего боевого духа?!

— Крайне не советую недооценивать Сатору Годжо.

Голос Норитоси лязгнул сталью. Наследник смотрел прямо в пылающие бельма мрака.

— Наследник клана Годжо. Носитель комбинации «Шести Глаз» и «Бесконечности». В радиусе его присутствия любые стандартные формулы тупо ломаются, а чужая мана рассеивается в пыль. Он рыскал по вашим следам всю ночь.

Тодзи молчал.

Его врожденное Небесное Проклятие, обостренное до звериного предела, уже уловило легкую, тревожную рябь. Искажение фона со стороны горного серпантина. Кто-то приближался. Быстро. Слишком быстро — воздух над трассой начал издавать низкий, свистящий гул, словно рвали туго натянутый шелк.

— Они уже здесь, — тихо констатировал боец.

Спорить Норитоси Камо не стал. Грациозно отступил к открытой двери седана.

— Клан Камо свои обязательства выполнил в полном объеме. — Наследник скользнул на заднее сиденье. — В вашей личной вендетте с Токио мы не участвуем. Удачи, Тодзи-сан. Уверен, она вам понадобится.

Тяжелая «Тойота» плавно, без пробуксовки сорвалась с места и скрылась за крутым поворотом, оставив напарников одних на раскисшем асфальте.

Ожидание продлилось ровно три минуты.

Густой туман над площадкой вдруг разорвался, будто его грубо вспороли гигантским тесаком. Из леса неспешно вышли двое.

Оба затянуты в строгую, темно-синюю униформу столичного Магического Колледжа.

Тот, что вышагивал слева — Сугуру Гето. Высокий, сутуловатый парень с длинными темными волосами, стянутыми в небрежный пучок. Узкие, внимательные глаза излучали спокойное, ледяное превосходство. Вокруг его запястий лениво барражировали три мелких духа — уродливые создания, напоминающие летающих скатов с человеческими челюстями.

Но внимание моментально приковывал тот, кто шел справа.

Сатору Годжо. Шестнадцатилетний пацан с копной ослепительно-белых, растрепанных волос. Круглые, непроницаемо-черные очки небрежно сдвинуты на самый кончик носа. А поверх оправы полыхали два невозможных, пронзительно-голубых глаза, казалось, просвечивающих мироздание насквозь. Юнец двигался вальяжно, вразвалочку, засунув руки в карманы и меланхолично жуя пластиковую соломинку от коктейля.

— Ну и вонища тут, — громко, с отвращением протянул Годжо, даже не удостоив наемника взглядом. — Сугуру, ты чуешь? Несет заплесневелым сундуком, тухлым ливером и абсолютной, стерильной пустотой.

— Не расслабляйся, Сатору, — негромко осадил Гето, останавливаясь метрах в пятнадцати от целей. — Это Тодзи Фушигуро. Дезертир из Зэнин, носитель Небесного Проклятия. А рядом… объект с аномальной, зашкаливающей сигнатурой.

Годжо наконец соизволил поднять взгляд. Его хваленые Шесть Глаз сфокусировались на убийце, а затем перескочили на смоляной контур.

Белобрысый подросток замер. Соломинка в зубах перестала дергаться. Впервые за день на высокомерном лице проступило искреннее, глубокое профессиональное любопытство.

— Ого-о-о… — восхищенно протянул юнец, медленно стягивая очки и обнажая светящиеся изнутри глаза. — А вот это уже занимательно. У хмурого дяди слева проклятой энергии нет от слова «совсем». Идеальный вакуум. Зато у дяди справа… мана спрессована в человеческий каркас без единого удара пульса. Не дух, не человек. Какая-то просроченная хэйанская консерва.

— Кого ты консервой назвал, белобрысый выкидыш?! — взревел древний маг.

Сделав широкий шаг вперед, он с угрожающим щелчком материализовал из рукава толстую, усеянную шипами плеть.

— Ты кому хамишь, сопляк?! Да твои пращуры из Годжо в мою эпоху у меня во дворе конский навоз убирали за миску скисшего риса!

Сатору Годжо тихо, зловеще рассмеялся. Смех звучал чисто, звонко и запредельно нагло.

— Ух ты! Консерва еще и разговаривать умеет!

Подросток водрузил очки на место и лениво хрустнул костяшками правой руки.

— Сугуру, дымного урода оставь мне. Жутко любопытно пощупать, как эти древние фокусы ломаются под абсолютным пространственным сжатием.

— Не зарывайся, Сатору.

Гето плавно выудил из широкого рукава сразу десяток темных, пульсирующих сфер.

— У нас приказ: захватить ублюдков живьем для допроса. А не превращать туристическую зону в дымящийся кратер.

Тодзи молча оценивал диспозицию.

Бывший Зэнин даже не дернулся за оружием. Лишь слегка пригнулся, пружинисто расставив ноги. Небесное Проклятие работало как швейцарские часы: он читал каждое микросокращение мышц Годжо, слышал ровный стук сердца Гето. И отчетливо осязал, как само пространство вокруг белокурого мажора искажается, выстраивая незримую, монолитную стену. Ту самую пресловутую «Бесконечность».

— Тень, — бросил наемник, не шевеля губами.

— Чего тебе? — огрызнулся напарник, буравя взглядом светящиеся глаза подростка.

— Блондинчик на мне. Ты пакуешь любителя челок и его летающих тварей.

— С хера ли?! — искренне возмутился дух. — Почему тебе достается этот напыщенный павлин, а мне — сопливый покемон-мастер?!

— Потому что павлин укрыт «Бесконечностью», — сурово, без эмоций пояснил боец. — Твои хэйанские хлысты об нее просто сломаются, впустую сожжешь плотность. А у меня в загашнике «Освободитель цепей».

Сущность на секунду зависла, переваривая тактику. Коротко хмыкнула и перевела тяжелый взгляд на Гето.

— Аргумент принят, — согласился древний маг. — Ну давай, коллекционер гербария! Поглядим, сколько твоих слюнявых зверушек выдержит воспитательную хэйанскую розгу!

Драка стартовала без отмашки.

Убийца сорвался с места с такой нечеловеческой скоростью, что мокрый асфальт брызнул каменной крошкой. Пятнадцать метров были съедены за неуловимую долю секунды. Рука уже вытягивала из пасти червя тяжелый клинок.

Годжо даже не попытался уклониться. На губах блуждала ленивая, издевательская ухмылка абсолютного превосходства.

— Слишком медленно, — высокомерно шепнул юнец.

Проклятая сталь со звоном врезалась в невидимый барьер «Бесконечности» ровно в пяти сантиметрах от грудной клетки подростка.

Но специфика «Освободителя цепей» заключалась в жестком аннулировании любых магических формул. Лезвие мгновенно вошло в резонанс с пространственным щитом Клана Годжо. Раздался тошнотворный, режущий уши визг, похожий на рвущуюся сырую шкуру. Идеальная, непробиваемая защита пошла глубокими, ветвящимися трещинами.

Ухмылку с лица Сатору сдуло, как ветром.

— Какого… — только и успел выдохнуть наследник. Шесть Глаз в панике зафиксировали невозможное: ржавый тесак наемника играючи вспарывал неприкосновенное пространство.

Впервые за очень долгое время Годжо пришлось совершить судорожный, грязный отскок назад. Он едва успел уйти из-под горизонтального рассекающего удара. Смертоносная сталь лишь чиркнула по воротнику форменного пиджака, оставив ровный, аккуратный порез.

— Сатору! — крикнул Гето, жестом перенаправляя своих проклятых скатов на выручку напарнику.

— Куда полез, ублюдок?! — рявкнула Тень.

Иссиня-черная стена выросла прямо на пути Гето. Из складок хаори змеями вылетели четыре смоляных щупальца. Мрак ловко сцапал визжащих скатов за хвосты и с хрустом впечатал их в бетонную кладку павильона. Духи лопнули, осыпавшись грязным пеплом.

Гето отшатнулся. В узких глазах мелькнула растерянность.

— Ты… ты стер проклятия первого ранга одной лишь грубой физической массой?! — неверяще выдохнул повелитель духов.

— Я эту вашу первую категорию на завтрак переваривал, когда твои предки еще наскальной живописью в пещерах баловались! — раскатисто расхохотался демон. В руке сформировалась длинная, трехмерная плеть, усеянная древними рунами. — Доставай следующих, коллекционер! У меня сегодня редкое, лирическое настроение!

Тем временем Тодзи загонял Годжо с непрерывной, машинной жестокостью.

Убийца не давал малолетнему гению ни микросекунды на анализ. Каждое движение выверено до тысячных долей. Атаки шли исключительно из слепых зон. «Освободитель цепей» методично вспарывал возводимые барьеры. Постоянное сокращение дистанции не позволяло подростку скастовать мощные разрушительные техники вроде «Синего» или «Красного».

Годжо крутился ужом на голых рефлексах. Хваленые Шесть Глаз горели от напряжения, просчитывая векторы ударов. Но отсутствие маны у врага фатально сбивало прицел — невозможно предсказать рывок по всплеску ауры, приходилось полагаться только на обычное зрение, которое явно не поспевало.

Глухой, тяжелый удар.

Кулак наемника впечатался точно в челюсть. Белобрысый мажор, оторвавшись от земли, пробил телом хлипкий забор павильона, снес деревянную стену и скрылся в облаке строительной пыли.

— Сатору! — снова рявкнул Гето, дернувшись на помощь. Но путь ему уже преградил вязкий, непроницаемый купол из черной материи.

— Глаза на меня, челкастый! — заорал дух, обрушивая град жестоких ударов плетью по сферическим щитам противника. — Твой дружок сам эту кашу заварил! Пусть сам и расхлебывает!

Из-под обломков павильона медленно, шатаясь, поднялся Годжо.

Пижонские очки сгинули в мусоре. На бледной скуле наливалась уродливая гематома, из рассеченной губы сочилась кровь. Но в распахнутых голубых глазах больше не было спеси. Там полыхал дикий, первобытный азарт хищника, впервые встретившего равную угрозу.

— Фушигуро… — прошипел юнец, утирая кровь тыльной стороной ладони. — А ты и впрямь хорош. Ни одна тварь еще не пробивала мою «Бесконечность». Никто и никогда.

— Слишком много о себе мнишь, щенок.

Тодзи медленно, по-кошачьи приближался, играючи перекидывая клинок из руки в руку.

— Твоя расхваленная защита — просто сложная математика. А я умею обнулять уравнения.

— Посмотрим, как ты обнулишь вот это! — оскалился Годжо, складывая окровавленные пальцы в древнюю, убийственную мудру.

Воздух вокруг подростка содрогнулся и пошел трещинами. Пространство начало скручиваться в исполинскую, пульсирующую синюю воронку. Гравитационный коллапс «Синего» готовился стереть с лица земли всю стоянку вместе с остатками павильона и куском леса.

— Босс! — истошно завопил напарник из-под своего купола. — Он разгоняет пространственную массу! Энергия запредельная!

Ждать финала каста наемник не стал.

Рука нырнула в глотку ручного червя, извлекая второй трофей. То самое тяжелое бронзовое зеркало «Девяти Звезд», поднятое из катакомб Абе.

Боец вскинул древний диск перед собой, как обычный щит.

Раздался оглушительный грохот.

Сформированный заряд «Синего» с ревом врезался в позеленевшую бронзу. Зеркало ослепительно полыхнуло серебром. Хэйанские руны по ободу налились светом. Чудовищный гравитационный импульс не просто увяз — он рикошетом ушел по восходящей диагонали. Сгусток энергии чисто, как бритвой, срезал верхушку соседнего холма и растворился в облаках.

Ударная волна сровняла руины павильона с землей.

Годжо потрясенно отшатнулся. Шесть Глаз зафиксировали полный, невозможный абсурд: его ультимативная техника была играючи отражена куском древнего металлолома.

— Да какого хера… — выдохнул гений, впервые в своей идеальной жизни ощутив липкий укол животного страха.

И в этот момент в уравнение вмешался внешний фактор.

Из-за деревьев, с визгом покрышек огибая воронки на асфальте, вылетел еще один черный седан. Машина ударила по тормозам, едва не сорвавшись в кювет. Дверь распахнулась. Наружу выскочила растрепанная женщина в строгом костюме преподавателя Колледжа, сжимая в руках тяжелый проклятый мегафон.

— Прекратить бой! — усиленный магией голос ударил по перепонкам, заставив всех замереть. — Оружие на землю! Директива Высшего Совета официально аннулирована!

Сатору тяжело, со свистом втягивал воздух. Кулаки сжаты до побеления костяшек, взгляд намертво прикован к противнику. Гето, кое-как выбравшись из рассеивающегося купола Тьмы, встал плечом к плечу с другом, утирая пот с грязного лба.

Тодзи без лишних эмоций опустил чудо-зеркало. Скормил клинок обратно червю и перевел скучающий взгляд на запыхавшуюся женщину.

— Аннулирована? — скептически изогнул бровь наемник. — В столице опять правила игры переписывают на ходу?

Преподавательница, тяжело дыша, встала между враждующими сторонами, оттесняя своих учеников назад.

— Клан Камо и Клан Зэнин подписали совместный жесткий протест против самоуправства Совета, — затараторила женщина, боясь, что бойня возобновится. — Тодзи Фушигуро вычеркнут из расстрельных списков. На ваше имя прямо сейчас оформляется официальный статус независимого исполнителя высшей категории в юрисдикции Кансая.

Древний дух за спиной человека раскатисто, издевательски расхохотался.

— Ха! Слыхал, босс?! — Сущность глумливо всплеснула широкими рукавами. — Эти канцелярские крысы поджали хвосты, стоило им сообразить, что мы тут сейчас половину их драгоценного Киото на кирпичи разберем! За свои шелковые задницы затряслись!

Годжо не отрывал взгляда от Убийцы. Юноша небрежно стер кровь с подбородка. В голубых, бездонных глазах плескалась гремучая смесь ярости и странного, тяжелого уважения.

— Фушигуро, — громко, чтобы слышали все, произнес подросток. — Это не финал. Мы еще станцуем.

— Как скажешь, мальчик, — лениво отозвался наемник, закидывая на плечо сумку с миллионами. — Только в следующий раз проследи, чтобы твои старики перевели мне аванс за доставку. За просто так я с тобой больше возиться не намерен.

Вечер застал компаньонов в самом дорогом, закрытом ресторане Киото.

Убийца Магов расслабленно сидел за низким столиком в приватном кабинете. Перед ним теснились блюда с отборной жареной свининой, королевскими креветками и пузатые фарфоровые кувшинчики с коллекционным саке.

Напротив, вальяжно раскинувшись на собственных двоих, восседал древний дух в парадном хаори. Он с первобытным аппетитом рвал зубами исполинскую, истекающую соком свиную рульку, щедро залитую соусом терияки. Проклятая жратва мгновенно конвертировалась в теле демона в чистую энергию. От сытости и удовольствия белые бельма полыхали довольным, теплым светом.

— А я ведь предупреждал! — чавкал напарник, утирая жирный смоляной подбородок рукавом. — Говорил же тебе, босс! Хэйанская классика не стареет! Мы стрясли бабки, поимели связи с верхушкой Камо, отпинали самого борзого столичного вундеркинда и легализовались в системе! Жизнь удалась!

— Ты в одно рыло сожрал половину моей порции, — мрачно констатировал Тодзи, опрокидывая пиалу с выдержанным саке. — И выглушил весь элитный алкоголь.

— Имею полное право! — нагло заявил дух. — Я, на минуточку, держал в узде того челкастого покемон-мастера, пока ты гонял белобрысого фраера по кустам! Кстати, как тебе на вкус его хваленая «Бесконечность»?

— Мусорная техника. Слишком много концентрации жрет. — Мужчина неспешно закурил. — В следующий раз сниму с него те черные очки. Говорят, оправа стоит как подержанный спорткар.

— О-о-о! — Демон хищно ухмыльнулся. Материализовал плотную ладонь и поднял до краев налитую пиалу. — Обожаю твой прагматизм, живодер! Выпьем за нашу новую легальную крышу! И за то, чтобы столичные пердуны из Совета до конца своих дней заикались при упоминании наших имен!

— Пьем за деньги, — сухо поправил Тодзи, чокаясь своей пиалой о чашу духа.

Они сидели в тишине закрытого кабинета. Два идеальных изгоя своего времени. Наемник, лишенный магии, и древний демон, вернувший себе форму и имя.

За раздвижными окнами вспыхивали неоновые огни Киото. Магический мир застыл в хрупком, параноидальном затишье. Теперь каждая собака в Совете прекрасно понимала: в этой игре появилось две тени. И с этого дня с ними придется считаться абсолютно всем.