Окинавское солнце жарило с такой первобытной яростью, словно где-то под самым зенитом раздули гигантскую жаровню, специально чтобы вытапливать подкожный жир из нерадивых магов. Воздух превратился в густую, удушливую взвесь. В нем смешались соль океана, едкий дизельный чад от снующих катеров, приторный кокосовый лосьон для загара и одуряющий аромат жареной свинины, которой лихо торговал на углу набережной беззубый местный старик.

В золотую эпоху Хэйан южные острова считались краем диким, гиблым и нечестивым. Заселенным исключительно морскими чертями, чья мана отвратительно разила тухлыми моллюсками и сырой, гниющей пенькой. Прогресс, надо отдать ему должное, изрядно облагородил эту дыру. Чертей перебили или загнали на самые дальние коралловые рифы. А на их костях возвели пятизвездочные отели с открытыми бассейнами, кокосовыми барами и ледяным пивом, которое почтительно подавали в запотевших стеклянных кружках.

Тодзи вальяжно развалился на кожаном шезлонге в густой тени пальмового навеса, свесив мускулистые ноги к идеальной, хлорированной глади бассейна. На мужчине были лишь свободные белые шорты да наспех накинутая льняная рубашка. Сквозь расстегнутый ворот проглядывал литой, испещренный застарелыми шрамами торс.

На круглом стеклянном столике рядом с шезлонгом потела уже третья по счету бутылка крафтового эля. Бывший Зэнин с ленивым изяществом вытянул из помятой пачки очередную сигарету.

— Ты бездарно спускаешь ценный человеческий капитал на бессмысленное высушивание эпидермиса, — прогремел густой, раскатистый баритон со стороны частного причала, к которому только что пришвартовался арендованный катер.

Рю топал по деревянному настилу босиком. Вид древний маг имел предельно нелепый, но абсолютно счастливый: кричаще-желтые гавайские шорты с кислотными попугаями и распахнутая настежь пестрая рубаха. На носу франта по-прежнему гордо восседали круглые черные очки, беспардонно снятые с полумертвого Сатору Годжо. В правой руке он победно сжимал наполовину выглушенную бутылку коллекционного окинавского рома.

За ним, громко и глупо хихикая, тащили надувные круги две загорелые до бронзы серферши. Те самые, с которыми дух еще с раннего утра укатил рассекать волны на прицепном «банане».

— Ты слишком громко орешь для приживала, у которого в кармане старого хаори болталось ровно три тысячи иен мелочью, — ровно осадил наемник, чиркая колесиком дешевой пластиковой зажигалки. — И ты наступил на мой журнал, мудак.

— Журнальчик о собачьих бегах — это не литература, Фушигуро. Это наглядное пособие по добровольному банкротству.

Демон с размаху плюхнулся на соседний шезлонг. Пластиковый каркас жалобно хрустнул под весом его нового, стопроцентно материального тела.

— К твоему сведению, я инвестирую средства в социокультурную интеграцию! Девочки только что провели мне мастер-класс по управлению гидроциклом. Да в мой Хэйан за подобное средство передвижения по воде любого мастера клана Абе немедленно возвели бы в ранг главного адмирала императорского флота!

Смешливые серферши, наткнувшись на тяжелый, немигающий взгляд Тодзи, заткнулись мгновенно. Даже не обладая ни каплей чувствительности к проклятой энергии, они на глубинном, животном уровне осознали: от угрюмого брюнета со шрамом на губе веет безопасностью ровно в той же степени, что и от голодного бенгальского тигра с открытой клеткой.

— Мы… мы, пожалуй, заглянем в бар на набережной, — пискнула одна из девиц, виновато стреляя глазками в сторону Рю.

— Валяйте, милые, освежитесь, — благодушно махнул рукой компаньон.

Он небрежно сунул каждой по пухлой пачке банкнот, выуженных из кармана попугайских шорт.

— Вечером жду вас на коктейли! Расскажу вам в красках про третью фазу запечатывания глубоководных морских тварей! Обалдеете!

Когда девицы, спешно цокая сланцами, ускакали в сторону спасительного пляжа, Убийца выпустил длинную, густую струю сизого дыма. Смерил напарника тяжелым взглядом сквозь темные стекла собственных очков.

— Ты отслюнявил им сотню кусков иен за часовое катание на желтой надувной резинке.

— Я отдал им кучку резаной бумаги, за которой стояли жалкие тридцатисекундные судороги старых фанатиков из Секты! — оскалился дух в сытой, хищной ухмылке. — Чуешь разницу, живодер? Это называется экономика впечатлений! К тому же, бабки у нас еще имеются. Сопляк Камо закрыл смету, сектанты разгрузились по полной программе, а Высший Совет в Токио сейчас заперся в своих усадьбах и ссытся даже в сортир сходить без конвоя магов первого ранга.

— Деньги имеют паскудное свойство испаряться, когда их спускают на дорогой ром и портовых шлюх, — сурово припечатал Тодзи. — А Рико снова сожрала всю клубнику в холодильнике.

— Девчонка восстанавливает расшатанное ментальное здоровье! — возмущенно вступился Рю, основательно прикладываясь к горлышку бутылки. — Ей четырнадцать лет, босс! Ее всю сознательную жизнь откармливали на убой под соусом великого духовного слияния с Тенгеном. Пусть жрет клубнику, сколько влезет. Тем более что банкет оплачиваем не мы, а те доверчивые бедолаги из Секты, чьи броневики мы так удачно выпотрошили под Кавасаки.

Из стеклянных дверей виллы на террасу как раз выскочила сама Рико Амани.

На девочке был легкий, свободный летний сарафан, на макушке кокетливо сидела широкая соломенная шляпа. В руках она бережно сжимала огромную фарфоровую пиалу с остатками той самой злополучной клубники, щедро залитой взбитыми сливками.

— Эй, Хэйанский! — задорно крикнула девчонка.

Она уселась прямо на кафельный бортик бассейна, беззаботно болтая ногами в бирюзовой воде.

— А когда мы рванем на ночной рынок? Ты клялся показать, как в древности глушили рыбу с помощью проклятых светлячков!

— Ближе к вечеру, мелкая, всё будет, — отозвался компаньон, деловито поправляя трофейные очки на переносице. — Сперва твой угрюмый телохранитель должен дососать свое пиво и перестать пялиться на мир так, будто ему в колыбель вместо погремушек подкидывали ржавые гвозди.

— Я не телохранитель, — глухо отрезал наемник, педантично затушив окурок в пустой пивной банке. — Я перевозчик. И мой контракт по твоей душе официально закрыт.

— Ой, да бросьте нагнетать, Тодзи-сан!

Рико отправила в рот самую крупную ягоду и задорно, совершенно без страха показала убийце кончик языка.

— Вы выкрали меня из-под носа Колледжа, отжали у сумасшедших фанатиков сорок пять миллионов, а теперь строите из себя случайных прохожих! Вы же теперь главные враги системы!

— Мы не вне закона, мелочь, — подал голос Рю, слегка приподнимаясь на скрипучем шезлонге. — Мы и есть закон. Если Токийский Колледж рискнет сунуться за тобой, им придется откопать кого-то сильно посерьезнее, чем тот челкастый ловец покемонов с его дохлыми скатами.

— Гето не дохлый, — тихо, с надломом произнесла девочка. Задорный тон мгновенно улетучился. — Он… он искренне верил, что защищает меня. И Сатору тоже. Вы… вы правда убили Годжо-сана?

Над залитой солнцем террасой повисла тяжелая, густая, как патока, тишина. Слышно было лишь мерное шипение океанского прибоя да тихое урчание фильтра в бассейне.

Убийца Магов медленно перевел тяжелый, абсолютно чистый взгляд на притихшую Рико.

— Годжо Сатору жив, — ровно, без эмоций констатировал боец. — Такие мутанты не сдыхают от банального пореза на шее. Пацан освоил Обратную Технику прямо в момент смерти. Сшил себе вены и мозги. И прямо сейчас, скорее всего, доводит до ума какую-нибудь новую убойную дрянь, чтобы при следующей встрече гарантированно стереть нас в порошок.

— И хрен у него что выйдет! — рявкнул демон, агрессивно крутанув на запястье шипованный браслет. — Помяни мое слово, шеф! Если белобрысый мажор сунет свой наглый нос на Окинаву, я спеленаю ему ноги этой прелестью, а ты всадишь свой клинок-аннулятор прямо в его смазливую физиономию! Мы научим этого щенка уважать классические хэйанские кадры!

— Ты слишком много орешь, пустозвон.

Тодзи рывком поднялся с шезлонга, разминая затекшие широкие плечи.

— Топай на кухню. Пора решать, что делать с артефактами. Зеркало до сих пор фонит в подвале, а отельеры уже косо поглядывают на скачки электричества в нашем секторе.

— Железяку надо срочно консервировать, — согласился дух. Дурашливость слетела с него в мгновение ока. Рю послушно поднялся следом. — Эта дрянь нахлебалась энергии из «Зеркала Мертвых Снов» в туннеле и теперь отчаянно требует перезарядки. Не поставим хэйанский замковый контур — она начнет жрать сны у отдыхающих на пляже. А толпа сбрендивших туристов под окнами нам сейчас ни к чему.

Они спустились по мраморной лестнице в прохладный, кондиционированный подвал виллы. На массивном дубовом столе зияла открытая спортивная сумка.

Тяжелый бронзовый диск «Девяти Звезд» тихо, зловеще пульсировал во мраке помещения. Отбрасывал на голые бетонные стены бледные, рваные серебристые отблески. По краю артефакта вились глубоко вырезанные руны. При приближении создателя они ожили, издавая едва слышное, доверительное, почти змеиное шипение.

Древний маг подошел вплотную. Молча снял очки Годжо и аккуратно отложил их в сторону. Лицо Рю окаменело, а карие глаза вспыхнули чистым, концентрированным, пугающим золотом.

— Врата Прошлого, — властно шепнул мастер, касаясь подушечкой пальца центральной выпуклой бляхи зеркала. — Усни до срока.

От плотной, материализованной из мрака руки по позеленевшей бронзе разбежались тончайшие черные нити. Они виртуозно, словно живые вьюнки, захлестнули пульсирующие руны, безжалостно гася ядовитый серебряный свет одну за другой. Зеркало издало тихий, жалобный стон, похожий на вздох засыпающего зверя. И в ту же секунду превратилось в обычный, тяжелый кусок мертвого металла с потемневшей, забитой грязью резьбой.

— Готово, — тяжело выдохнул маг, утирая выступившую на лбу испарину тыльной стороной ладони. — Заткнул наглухо. Теперь ни один сканер Колледжа его не засечет.

Тодзи молча наклонился. Застегнул массивную молнию на сумке и вопросительно глянул на напарника.

— Каковы общие ощущения? — буднично поинтересовался наемник. — Второе имя в матрицу легло без сюрпризов?

— Идеально.

Демон с хрустом сжал и разжал кулак. Под упругой кожей послушно, мощно перекатывались плотные, трехмерные мышцы, сотканные из первородной хэйанской маны.

— Я помню всё, командир. Я вспомнил боевые формулы. Вспомнил детальные карты старого Киото. Я четко помню, где эти ублюдки спрятали два оставшихся фрагмента моего имени.

— Где? — Бывший Зэнин заинтересованно поджал губы.

— Один кусок пылится в родовой резиденции Клана Годжо в Сендае, — хищно ухмыльнулся компаньон. — Они берегут его в своей главной сокровищнице, искренне веря, что это какой-то «древний реликварный камень». А вот второй… второй фрагмент зарыт в глубоких, засекреченных архивах самого Магического Колледжа Токио. В буквальном смысле прямо под ногами у старых пердунов из Высшего Совета.

Тодзи тихо, ехидно рассмеялся. Смех вышел низким, сухим и абсолютно, цинично деловым.

— Выходит, главная сокровищница клана Годжо и святая святых Совета… — задумчиво переспросил боец. — Опять придется вышибать двери и конфисковывать чужое имущество?

— А мы разве обучены иному ремеслу, шеф? — оскалился дух в своей самой обаятельной и откровенно психопатической ухмылке. — Мы — самые высокооплачиваемые и самые отмороженные наемники в этой провинции. Если столичные старики так хотят восстановить нарушенный баланс сил — пусть готовят новые чековые книжки. А пока… пока двигаем на ночной рынок. Я клятвенно обещал мелкой показать проклятых светлячков. А себе — прикупить еще парочку бутылок местного рома.

Они поднялись из подземелья обратно на террасу. За панорамными окнами виллы уже стремительно сгущались душные южные сумерки. Тропическое небо наливалось сочным, кровавым фиолетово-оранжевым градиентом. На набережной Нахи робко зажигались первые огни праздничных неоновых гирлянд.

История не останавливалась ни на секунду. Старый, консервативный мир магов трещал по швам. Воскресший Сатору Годжо в бешенстве переписывал сами законы проклятых техник. А два идеальных изгоя — наемник без капли маны и древний демон с отвоеванным именем — спокойно и уверенно шагали по Окинаве. Готовые в любой момент ввязаться в новую, самоубийственную бойню. При условии, конечно, что за нее щедро заплатят наличными.