Крис шёл к Гильдии по затихшей деревне и то и дело находил взглядом две лампы над боковым входом. Они скрывались за крышами, снова появлялись между домами, и всякий раз хотелось прибавить шаг. Крис заставлял себя идти ровно. Силы ему ещё понадобятся.

Сумка с камнями и корнями тянула плечо, но пальцы держали ремень уверенно. Два дня назад, после водосбора, он не смог бы донести её даже до соседней улицы.

Тратить запас сразу Крис не стал. После водосбора и следующего дня на жатве он едва держался на ногах, пальцы дрожали, плечи ломило, а любая судорога могла сбить поток у стыка. До смотра оставался ещё один день. Крис отказался от вылазок и тренировок и решил потратить его на восстановление.

Пропустить работу он не мог: потеря дневного заработка ударила бы по дому. Утром Крис снова вышел на жатву, но Горн не дал ему серп и отправил носить снопы с поля под навес. Это был не отдых, однако носить снопы оказалось легче, чем снова и снова нагибаться с серпом. До полудня Крис ни разу не замер посреди работы и не поймал себя на том, что засыпает на ходу.

Когда работа закончилась, пальцы уже спокойно сжались в кулак, и Крис позволил себе проверить открытый путь. Ци без боли поднялась от средоточия через грудную, горловую, теменную и затылочную жилы, а у основания черепа снова упёрлась во вход позвоночной жилы, открывавшей шестой слой. Под лёгким нажимом стык едва заметно подался. Крис сразу отступил. Проверять его всерьёз следовало в комнате, когда весь запас будет под рукой.

Когда Крис вновь посмотрел вперёд, до бокового входа оставалось несколько шагов. Он поднялся по ступеням, вошёл в Гильдию и выложил перед дежурным писарем четыре серебряных. После этого от его личных накоплений осталась только горсть медяков. Писарь внёс имя в книгу, взял лампу и повёл его под восточное крыло.

Чем ниже они спускались, тем сильнее теплел камень под ногами. Короткий коридор под восточным крылом заканчивался четырьмя одинаковыми дверями.

Писарь провёл его к дальней двери и отпер комнату шириной всего в четыре шага. Внутри помещались потёртая циновка, кувшин да пустая миска, а за медной решёткой в дальней стене темнела широкая полоса камня. Через неё в комнату просачивалась Ци из подземного источника. Стоило Крису переступить порог, как вдоль открытого пути пробежало слабое покалывание.

— До предрассветного гонга, — напомнил писарь. — Станет плохо — дёрнешь шнур. К источнику не лезть, решётку не ломать. За порчу заплатишь отдельно.

Крис покосился на шнур у двери, а когда обернулся, зевающий писарь уже уходил по коридору. Его шаги быстро стихли.

Крис снял сумку и разложил запас у края циновки: корни, слабые Ци-камни и самый большой Ци-камень, который он оставил напоследок.

Кувшин с водой Крис придвинул так, чтобы дотянуться, не вставая. Потом коснулся шнура. Если ноги откажут, до него всё равно можно будет доползти.

Комната была нужна не ради дополнительной силы. Благодаря подземному источнику концентрация Ци здесь была гораздо выше, чем в обычном помещении, и накопленный в теле запас рассеивался медленнее. Крис мог делать паузы между попытками, не теряя запас слишком быстро.

Крис сел на циновку, выпрямил спину и нашёл средоточие. Прежде чем тратить запас, он ещё раз проверил открытый путь. Тонкая нить Ци ровно поднялась через грудную, горловую, теменную и затылочную жилы, а у основания черепа упёрлась в закрытый стык. Прикосновение сразу отозвалось тупой болью. Теперь Крис различал узкий вход и уходящий вниз путь, но стык пока не пропускал Ци.

Крис не стал давить. Сначала следовало наполнить уже открытые жилы, иначе до стыка дошёл бы слишком слабый поток. Он отступил и взял первый корень.

Стоило сжать сухой стебель в ладони, на языке появилась знакомая горечь. Тепло прошло через запястье и влилось в средоточие. Корень сделался ломким, и Крис переложил его направо. Второй отдал Ци резче, третий — слабее, зато ровнее. После каждого Крис проводил новый приток по грудной, горловой, теменной и затылочной жилам, пока сила не распределялась по ним равномерно.

Следом пошёл самый слабый камень. Несколько вдохов — и тот остыл, посерел, перестал отзываться на ладонь. Крис положил его рядом с пустыми корнями.

Новая Ци распёрла грудь, стянула горло и жаром поднялась к затылку. К тому, что дали корни и первый камень, Крис добавил силу, накопленную за месяц, и Ци, которую шрам втянул из трёх убитых зверей. Он провёл весь запас по открытому пути. Поток шёл ровно, нигде не застревал и не отзывался болью. Открытые жилы выдерживали весь накопленный объём. Теперь его можно было направить к стыку.

Крис подвёл накопленную Ци к закрытому стыку и понемногу усиливал давление. Пока боль оставалась в одной точке под основанием черепа, Ци упиралась точно во вход. Если же боль начинала расходиться к вискам, значит, поток соскользнул в сторону и давил уже на открытую затылочную жилу. Тогда нужно было сразу отступить, иначе жилу можно повредить.

Первые мгновения стык не поддавался. Затем его нижний край едва заметно сместился. Боясь, что он тут же вернётся на место, Крис слишком резко направил в эту точку больше Ци.

Слишком рано.

В затылке резко дёрнуло. Перед глазами вспыхнуло белым, боль полоснула к вискам. Крис рванул Ци назад, но тело уже качнулось вперёд. Он успел выставить ладонь и не ударился лицом о пол. Из носа на циновку упала капля крови. Потом ещё одна.

Крис зажал нос пальцами. Во рту появился железный привкус. Несколько вдохов он оставался на коленях, упираясь свободной рукой в циновку. Продолжать было нельзя, пока он не поймёт, повредил жилы или только перегрузил стык.

Крис медленно провёл Ци по открытому пути. Все четыре жилы отозвались, поток прошёл без провалов и жжения. Боль у висков ослабла, едва он снял давление, и теперь ныло только у потревоженного стыка. Значит, открытые жилы остались целы.

Шнур висел в двух шагах.

Можно было дёрнуть шнур, выйти наверх и через несколько часов прийти на смотр с пятым слоем. Шанс попасть в местные проводники у него всё равно останется. Если же продолжить и повредить открытую жилу, он лишится и этого шанса. Брать стык любой ценой было бессмысленно.

Крис опустил руку. Кровь почти остановилась. Он сел ровнее и посмотрел на оставшиеся камни. Попытку ещё можно было продолжить, но только без нового рывка. Второй такой срыв мог повредить уже не стык, а открытую затылочную жилу.

За время проверки часть собранной силы всё же рассеялась, но гораздо меньше, чем ушло бы в обычной комнате. Крис по-прежнему мог удерживать у стыка лёгкое давление. Поддавшийся край медленно возвращался на место, и пауза не заставила начинать всё заново.

Крис выпил два глотка воды. Потом взял следующий камень.

Слабые камни Крис опустошал один за другим, теперь уже не торопясь: втягивал Ци, распределял её по открытым жилам и лишь после того, как поток выравнивался, брал следующий. Продавить стык он больше не пытался — запас следовало восстановить полностью, чтобы следующая попытка стала последней. Справа медленно росла кучка пустых камней.

Затёкшие ноги уже почти не слушались. Крис распрямил одну, переждал колючую дрожь в ступне и снова сел, чувствуя, как влажная рубаха липнет к спине. Тепло пола под циновкой больше не ощущалось — его заглушал жар, поднимавшийся изнутри.

Последним остался самый большой Ци-камень.

Крис взял его и прижал к шраму. Ладонь заныла, и память сразу вернула его в водосбор: раненый зверь уже пытался выбраться из резервуара, когда Крис догнал и добил его ради нового притока Ци. Жалости к твари он не чувствовал. Неприятно было признать другое: последним ударом двигала не опасность, а желание забрать его Ци. Теперь эта сила была внутри Криса и нужна была для прорыва. Он крепче сжал камень.

Из камня Ци хлынула через ладонь густым непрерывным потоком, совсем не похожим на слабые толчки прежних находок. Средоточие быстро наполнилось, и ниже него поднялось знакомое тепло. Оно зацепило проходящий поток и потянуло часть Ци вниз, прочь от открытых жил. Давление в груди и горле ослабло, а Крис на мгновение потерял ощущение нижнего края стыка.

Только не сейчас.

Крис едва не разжал пальцы. Можно было прервать поглощение и переждать, пока тепло утихнет. Но поддавшийся нижний край стыка уже возвращался на место, а за новую паузу рассеялась бы ещё часть запаса. Этот камень он оставил именно для решающего захода.

Крис удержал камень и стиснул зубы. Тепло не зависело от его воли. С каждой новой порцией оно оттягивало часть Ци, и приходилось заново выравнивать поток в грудной и горловой жилах, одновременно удерживая внимание на стыке. Это сбивало концентрацию, но камень отдавал силу быстрее, чем тепло успевало её забирать. Ци снова распёрла грудь, сжала горло и тяжело ударила в затылок. Пальцы свело, камень быстро холодел в ладони, а поток всё не иссякал.

Открытые жилы уже переполнялись, и ждать дольше было нельзя. Крису оставалось либо разжать пальцы и снова потерять часть запаса во время паузы, либо сразу направить избыток к стыку.

Не разжимая пальцев, Крис повёл избыток вверх, через грудь, горло и темя к затылку. Тепло под средоточием продолжало тянуть поток назад, поэтому на каждом участке приходилось заново удерживать направление. Когда у стыка собралось достаточно Ци, шею выгнуло назад.

Крис выдохнул сквозь сомкнутые зубы и надавил.

Вход подался сильнее, чем в первый раз, но остался закрыт. Стык отбросил часть Ци назад. Крис не позволил ей ударить в темя: отвёл поток по открытому пути к средоточию, собрал заново и снова поднял к затылку. Так сила оставалась в жилах, хотя на каждом круге её становилось немного меньше.

Крис повторил проход, затем ещё раз. С каждым кругом сердце билось быстрее, пот стекал от виска к подбородку, а онемевшие ступни всё хуже чувствовали пол. Стоило прибавить давление, как мышцы у основания черепа сводило и вход снова сужался. Крису приходилось ослаблять нажим, ждать, пока отпустит шею, и начинать заново.

Перед очередным проходом Крис сжал пальцы и понял, что камень окончательно остыл. Нового притока больше не будет, а собранный запас с каждым кругом таял.

Не хватит.

Мысль пришла спокойно, почти без страха. Он полез слишком рано. Месяц поисков, все камни и корни, четыре серебряных — и всё равно не хватило самой малости. К утру останутся пустые куски породы и больной затылок. На площади писарь запишет ему пятый слой.

Но вход уже дважды поддавался. Если и дальше гонять поток по кругу, остаток силы рассеется без результата. Оставался один шанс: собрать у стыка всю Ци, которая ещё держалась в открытых жилах, и надавить сразу. Если боль снова уйдёт к вискам, придётся отступить.

Остановиться сейчас означало наверняка остаться на пятом слое. Последняя попытка ещё могла открыть вход. Крис собрал остаток Ци под основанием черепа и резко направил его в стык.

Боль ударила под череп, по спине прошла судорога. Поток качнулся к вискам. Ещё немного — и он повредит затылочную жилу, которую открыл всего месяц назад.

Крис остановился.

Он не отпустил Ци, только перестал толкать её вперёд. Резкий нажим не открыл вход, а повторять его значило повредить затылочную жилу. Крис сидел, мелко дрожа, и удерживал оставшуюся силу у стыка, не давая ей сразу рассеяться.

Крис разжал зубы. Попытался вдохнуть через нос и тут же поморщился: внутри саднило от засохшей крови.

Каждый раз, когда Крис давил на весь стык, мышцы под основанием черепа сводило, из-за чего вход сужался ещё сильнее. Но при первой, более осторожной попытке нижний край всё-таки подался. Значит, нужно было снова найти это место, а не давить на всю преграду сразу.

Крис убрал большую часть давления. Основной запас он удерживал у входа и лишь слегка надавливал, чтобы поддавшийся край не вернулся на место. Отделив небольшую струйку Ци, Крис повёл её вдоль края входа. Сначала в ответ приходила только тупая боль. Он медленно смещал струйку всё ниже и возвращал её, когда она соскальзывала в сторону.

У нижнего края поток вдруг прошёл на волос глубже.

Крис замер. Под основанием черепа появился тонкий укол там, где прежде не было ничего. Он снова направил Ци в ту же точку. Укол стал острее и потянулся чуть ниже.

Вот он.

Крис удержал узкий просвет и начал проталкивать через него Ци небольшими порциями. Плечи тряслись, дыхание стало частым и рваным, но стык больше не отбрасывал поток к вискам. Просвет понемногу расширялся.

Под основанием черепа вспыхнула боль, словно туда ввели раскалённую иглу, но она осталась на месте и не ушла в открытые жилы. Крис подал одну порцию Ци, следом другую — и сжатый вход наконец разошёлся.

Ци рванула вниз по спине.

Криса сложило пополам. Ладонь сорвалась с колена и ударила по циновке, рассыпав лежавшие рядом пустые камни. В затылке стало свободно, но облегчение длилось один удар сердца. Он открыл только вход. Ниже стыка позвоночная жила оставалась сжатой, а вся собранная Ци уже навалилась на её верхний участок.

Крис сдержал поток у самой шеи: если пустить его всей массой, новая жила могла не выдержать. Отделив небольшую часть, он повёл её вниз, пока между верхними позвонками не вспыхнул жар. Крис дождался, когда жар ослабнет, и протолкнул следующую порцию чуть дальше, а за ней ещё одну.

Шея. Верх спины. Лопатки.

На уровне лопаток мышцы свело так, что у Криса перехватило дыхание. Он упёрся обеими ладонями в колени, дождался, пока судорога отпустит, и только тогда двинул поток дальше. Каждый новый участок позвоночной жилы приходилось раскрывать отдельно. Жар вспыхивал между позвонками и с каждой порцией опускался всё ниже.

Ниже лопаток стало тяжелее. Если очередная порция не проходила дальше, Крис отводил её назад, возвращал в средоточие и снова поднимал через весь открытый путь. На каждом таком круге запас таял. В обычном помещении грудная жила уже начала бы пустеть, но высокая концентрация Ци здесь пока удерживала силу в открытом пути.

К середине спины каждую новую порцию приходилось удерживать всё дольше. У поясницы Ци упёрлась в плотную преграду и остановилась. Это был следующий закрытый стык — граница уже седьмого слоя.

Дальше вести поток не требовалось. Для шестого слоя нужно было открыть путь от основания черепа до поясницы, и теперь Крис чувствовал его целиком — горячий, саднящий, но уже проходимый.

Самое трудное осталось позади: вход был открыт, и Ци уже прошла до поясницы. Но новая жила ещё оставалась узкой и болезненно отзывалась на поток. Чтобы закрепить шестой слой, Крису требовалось несколько раз провести Ци по всей её длине и сделать путь устойчивым.

Он вернул остаток силы в средоточие и начал первый закрепляющий проход. Ци медленно поднялась по открытому пути к затылку и опустилась вдоль позвоночника. Новая жила горела от шеи до поясницы, но нигде уже не отбрасывала поток назад.

Второй проход дался легче. На третьем поток уже не задерживался на самых узких участках. К четвёртому руки дрожали, а внимание рассыпалось от усталости, однако сама жила принимала Ци всё свободнее. Жжение слабело, и больше не приходилось проталкивать силу через каждый участок отдельно.

На пятом проходе новая жила отозвалась только глубоким жаром. Ци без задержки дошла от средоточия до поясницы, и путь удержал поток по всей длине. Шестой слой закрепился.

Он открыл глаза.

Несколько мгновений Крису казалось, что пол медленно наклоняется, хотя стены оставались неподвижны. Справа лежали серые камни и раскрошившиеся корни. Месяц ночных вылазок превратился в кучку мусора, которую можно было уместить в двух ладонях. Крис не знал, сколько времени прошло, но предрассветного гонга ещё не было. Во рту стоял вкус крови, рубаха прилипла к телу, а руки дрожали так, что пальцы не сразу слушались.

Крис опёрся ладонями о пол. Улыбнуться не получилось — на это тоже не осталось сил. Но давящая тяжесть под черепом, с которой он жил последние недели, исчезла. Ци больше не скапливалась в груди и голове, а свободно уходила вдоль позвоночника. Новый путь оставался открытым без дополнительных усилий.

Крис просидел неподвижно ещё несколько минут. Потом выпил воды, умыл лицо остатками из кувшина и ссыпал пустые камни и корни обратно в сумку, чтобы не оставлять за собой мусор. Когда он попытался подняться, ноги подломились, и Крис, больно ударившись плечом о стену, снова опустился на циновку, тихо выругавшись.

Со второй попытки Крис всё же поднялся и добрался до двери, держась за стену.

В коридоре было тихо. Дежурный писарь задремал за стойкой наверху и поднял голову, только когда Крис добрался до верхней ступени.

— Получилось? — спросил он, всмотревшись в его лицо.

Крис кивнул. На ответ не хватило дыхания.

— Не торопись и держись за перила. После прорыва ноги часто подводят.

На улице ещё стояла ночь. Холодный воздух обжёг мокрую спину, и Крис впервые за несколько часов вдохнул полной грудью. До дома он шёл медленно. Новый жар тянулся от затылка к пояснице, отзывался на каждом шаге.

По дороге Крис снова и снова возвращался мыслями к первой неудачной попытке. Запаса было впритык, но дело оказалось не только в нём. Пятый слой он взял всего месяц назад, и тело ещё не успело к нему привыкнуть. С привычным потоком открытые жилы справлялись без труда. Этой ночью Крис разом погнал через них весь собранный запас, и поток начал соскальзывать в сторону, а мышцы — сводить судорогой. Он накопил силу для шестого слоя быстрее, чем жилы успели укрепиться и приспособиться к возросшему объёму Ци.

Мира ждала на кухне и поднялась, едва увидела засохшую кровь под его носом и пальцы, вцепившиеся в дверной косяк. Но спрашивать ни о чём не стала.

— Прорвался, — сказал Крис. Слово вышло хриплым, почти беззвучным.

— Садись. Покажи.

Крис повернулся к ней спиной и провёл тонкую нить Ци по новой жиле. Мира держала пальцы у него на затылке, пока поток входил в открытый стык, затем медленно повела ладонью вдоль позвоночника и остановилась у поясницы. Только тогда Крис почувствовал, как она наконец выдохнула.

— Шестой, — сказала Мира и на миг сжала пальцы у него на плече. — А теперь ложись.

Спорить Крис не стал. Через несколько часов на площади запишут его возраст, дом и слой. Первые две строки от него не зависели. Третью этой ночью он добыл сам.