В данной работе была предпринята попытка критически рассмотреть сведения источников и доводы современных исследователей, с целью реконструировать положение зависимых слоев сельского населения, а также социально-экономические изменения, которые коснулись правового статуса сельских колонов, рабов и вольноотпущенников. В эпоху до-мината сельское население прикрепляется к месту жительства. На основании данных Кодекса Феодосия мы доказываем, что прикрепление колонов к земельным участкам произошло именно при императоре Константине в 332 г. (С. Th. V, 17, 1), при этом прикреплялись не только колоны государственных земель, но и частных землевладений и во всех провинциях (С. J. XI, 51, 1; XI, 52, 1; XI, 53, 1). Следует также отметить, что Константин предпринимал отдельные попытки ограничить продажу сельских рабов без земли в 315 г. (С. Th. II, 30, 1), 327 г. (С. Th. XI, 3, 2) и 330 г. (С. Th. Ill, 30, 3). Сведения юридических, литературных и эпиграфических источников не дают нам оснований утверждать, что прикрепление свободных земледельцев – арендаторов земли произошло при Диоклетиане или ранее. Как следует из сочинений Цезаря Арелатского и Сальвиана, прикреплению колонов способствовало массовое бегство свободных мелких земледельцев от налогов под власть влиятельных лиц – патронов. Массовое бегство было вызвано тем, что крупные землевладельцы были освобождены от ряда повинностей (С. J. XII, 1, 4; С. Th. XV, 1, 7; С. J. XII, 1, 7), а также злоупотреблениями влиятельных лиц при распределении налогов, бремя которых легло на плечи мелких земледельцев (Salvian. Gub. Dei V, 8; Caes. Arel. Serm. CLIV, 2). В нашем исследовании уделяется особое внимание сообщению Цезария Арелатского, согласно которому хозяева крупных латифундий, злоупотребляя своим положением, натравливали на мелких земледельцев экзакторов, специально завышавших налоговые ставки на их земельные участки, разоряя их и вынуждая продавать свою земельную собственность за бесценок богатым соседям (Caes. Arel. Serm. CLIV, 2). Мы также допускаем, что массовое бегство было вызвано увеличением налогового бремени при Диоклетиане из-за роста численности армии и чиновников (Lactan. 7).

Константин, прикрепляя колонов – свободных арендаторов – к земле, возлагает ответственность за налоги на хозяев землевладений (патронов), а в законодательстве официально оформляется новый социальный институт (С. Th. V, 17, 1). Государство преследовало, прежде всего, свои фискальные интересы, пытаясь тем самым решить проблему взимания налогов с населения (С. Th. XI, 1, 14; С. J. XI, 48, 4). Колон платил подати патрону, а тот, в свою очередь, передавал их фиску (С. Th. XI, 1, 14). Колоны, сохранив за собой ряд прав, считались прикрепленными к земле и именуются в юридических источниках как «рабы земли» – servi terrae ipsius (С. J. XI, 52, 1). Представители данного сословия были ограничены в правах, подобно лицам alieni juris. В течение IV–VI вв. у колонов остается все меньше возможностей легально покинуть свои земельные участки, конституции позднеримских императоров все сильнее прикрепляют их. В VI столетии практически во всех случаях они были лишены права покинуть свои земельные участки. Так, например, если в V веке срок давности по сыску колонов ограничивался 30 годами (С. Th. V, 18, 1; Nov. Val. XXVII; Nov. Val. XXXI), то при Юстиниане сыск колонов становится бессрочным (Proc. Hist. Arc. Ill, 26; С. J. XI, 48, 23; С. J. VII, 38, 1). Конечно же, не могло быть и речи о том, чтобы сменить патрона, хотя на практике это происходило, о чем косвенно свидетельствуют некоторые источники. С одной стороны, государство, преследуя свои фискальные интересы, практически полностью лишает колонов какой-либо возможности выйти из своего сословия. С другой стороны, государство, прикрепив колонов к их земельным участкам, лишило патрона возможности согнать их (С. J. XI, 63, 3). В качестве наглядных примеров, наиболее ярко демонстрирующих заинтересованность позднеримского государства в увеличении численности прикрепленных к земле колонов, мы приводим конституции, прикрепляющие представителей других сословий к их земельным участкам: вольноотпущенников (С. J. XI, 53, 1, 3; С. J. VI, 1, 5; С. J. VI, 3, 13; С. J. VII, 38, 1), рабов (С. J. XI, 48, 7; С. Th. Ill, 30, 3; С. J. V, 37, 22), пленных варваров (С.Th. V, 6, 3; Iul. Capit. Marc. 22–24) и т. д. Особое внимание уделяется квази-колонам – рабам, которые прикреплялись к своим земельным участкам, подобно колонам (С. J. XI, 48, 7; С. Th. Ill, 30, 3; С. J. V, 37, 22). В результате постепенно стираются грани между колонами, мелкими землевладельцами, рабами и вольноотпущенниками (С. J. XI, 48, 21; XI, 48, 19).

Вместе с тем, вольноотпущенникам и рабам было запрещено судиться с патроном или хозяином, в то время как колоны на протяжении IV–VI вв. сохраняют за собой это право (С. Th. IX, 27, 6; С. J. IX, 27, 4; С. J. XI, 48, 20; Nov. Just. LXXX, 2; Liban. Or. XLVII, 13–16), несмотря на попытку ограничить колонов в праве подавать иск против патронов в 396 г. (С. J. XI, 50, 2). В нашем исследовании также доказывается, что в течение IV–VI вв. сохраняется запрет делить семьи колонов (С. Th. V, 18, 1; Nov. Val. XXXI; Nov. Val. XXXV, 19; Nov. Just. CLVII). И, наконец, мы приходим к выводу, что колоны сохранили право наследовать статус отца, если оба родителя были колоны (С. J. XI, 48, 13), колон наследовал положение матери только в случае межсословного брака (С. J. X, 32, 29; С. J. XI, 68, 4; С. J. XI, 48, 24; С. J. XI, 48, 21), в то время как рабы наследовали статус матери в любом случае (Gaius I, 85).

Среди всего прочего, мы подробно рассматриваем законодательство, посвященное отпуску рабов на волю, и приходим к выводу, что практически во всех спорных случаях законодатель высказывается за предоставление рабу свободы (Dig. XL, 8, 6; Inst. I, 6, 3; Inst. I, 11, 12). Кроме того, раб получает свободу за определенные заслуги, а именно: раскрытие убийства господина, донос об изготовлении фальшивых монет и т. д. (С. Th. IX, 21,2; С. J. VII, 13, 2). В данном исследовании доказывается, что в течение IV–VI вв. были отменены почти все ограничения, связанные с отпуском рабов на волю, включая законы Элия Сенция и Фуфия Каниния (Gaius I, 44; Inst. I, 5, 3; Inst. I, 7). На основании ссылок в Дигестах мы высказываем предположение, что начиная со II в. в Римской империи постепенно упрощается процедура освобождения раба, однако именно в IV–VI вв. поощряется предоставление рабам свободы с целью перевести их в сословие колонов, поскольку в законодательных источниках сельские вольноотпущенники упоминаются как прикрепленные к своим земельным участкам (С. J. XI, 53, 1, 3). Более того, в работе приведены выдержки из конституций, в которых либерты приравниваются к колонам, чье бегство строго осуждалось (С. J. VI, 1, 5; С. J. VI, 3, 13; С. J. VII, 38, 1). Вольноотпущенники и их дети оказываются в зависимости от бывшего хозяина и сохраняют свои обязанности, которые в законодательстве именуются как услуги (орегае) и предоставление которых было подробно расписано в Дигестах (Dig. XXXVIII, 1, 19). В результате, различия между колонами и отпущенниками постепенно сглаживаются.

С другой стороны, хозяин сохраняет возможность освободить раба таким образом, чтобы последний был освобожден как от обязанностей, так и от запрета покидать место своего пребывания. В случае освобождения по фидеикомиссу вольноотпущенник не был обязан предоставлять услуги патрону (Dig. XXXVIII, 2, 29), а также если он получал свободу без пекулия, которым он владел, будучи рабом, отпущенник освобождался от своих обязательств (С. J. IV, 14, 2; Dig. XL, 5, 41 § 8–9). В этом случае представитель данного сословия мог оставить патрона и сменить местожительство (С. J. VI, 3, 12). Освободить колона с наделением его правом на свободу перемещения было невозможно. Более того, городские либерты сохраняют за собой право сменить род занятий (Dig. XXXVIII, 1,26 и др.). Сельские либерты таким правом, по всей видимости, не обладали. Таким образом, в IV–VI вв. массовое прикрепление различных категорий населения империи в интересах фиска затрагивает также и сельских отпущенников.

При этом патрон оставлял за собой право вернуть отпущенника в любой момент в рабство «за неблагодарность» (С. Th. IV, 10, 3; С. J. VI, 7, 4 и др.). Как отмечалось выше, вольноотпущенники, в отличие от колонов, не могли судиться с патронами (С. Th. X, 10, 17; С. J. X, 11,6 и др.).

Что касается рабов, то здесь в первую очередь нас интересуют квази-колоны – рабы, прикрепленные к земле. В работе прослеживается эволюция положения квази-колонов в течение IV–VI вв. и процесс постепенного прикрепления данной группы населения. Так, в 327 император Константин ограничивает продажу сельских рабов пределами провинции (С. Th. XI, 3, 2). Император Констанций в 349 г. ограничивает право хозяина перевозить рабов, занятых в сельском хозяйстве (С. Th. VII, 1, 3). И, наконец, во второй половине IV столетия Валентиниан запрещает продавать рабов без земли и землю без рабов (С. J. XI, 48, 7). На протяжении V–VI вв. это правило остается неизменным (С. J. VIII, 16, 8; XI, 48, 7).

На основании юридических источников показано, что государство заинтересовано в прикреплении сельского населения к земле в качестве колонов. Вместе с тем, мы приходим к выводу, что государство эпохи домината не заинтересовано в увеличении численности рабов за счет свободных, что видно на примере многочисленных конституций, отменивших почти все ограничения на отпуск рабов, а также законодательства, запрещающее в большинстве случаев порабощать свободных людей (С. J. III, 15, 2), так же как и продавать детей в рабство (С. J. IV, 43, 1; С. Th. IV, 8, 6; С. J. VIII, 46, 10; С. Th. Ill, 3, 1; Nov. Val. XXXII, 1; C. J. I, 4, 24).

В данном исследовании анализируется изменение отношения к рабам, у которых появляется некоторая социальная защищенность. Обращается особое внимание на такие рассуждения в правовых источниках IV–VI вв., как, например, о «возвращении в первоначальное положение», согласно которым все люди изначально были свободны (Dig. XL, 11, 1). Не менее интересны и рассуждения о происхождении слова servus от servare (сохранять), «так как полководцы обычно берегут их и не убивают» (Inst. I, 3). Исходя из ссылок в Дигестах на юристов II–III вв., мы приходим к выводу, что уже во II–III вв. ощущалась нехватка в рабах, в результате государство пытается защитить рабов от чрезмерной жестокости и произвола хозяев, в частности было запрещено убивать рабов (Dig. I, 6, 1 § 2; Dig. I, 6, 2).

Кроме того, рабы IV–VI века обладали некоторой экономической самостоятельностью. Представители наиболее бесправного сословия империи становятся заинтересованными в повышении производительности собственного труда. И, наконец, рабский брак признается неприкосновенным (Dig. XXI, 1, 35; Inst. I, 10, 10; С. Th. II, 25, 1; С. J. Ill, 38, 11; Syr.-rom. 108). Это объясняется попыткой государства увеличить низкую рождаемость рабского сословия, так как раб должен был кормить свою семью при помощи своего пекулия. Вместе с тем, рабы по-прежнему наследуют статус матери (Gaius I, 85; С. J. III, 32, 7). В целом положение рабов все больше напоминает положение колонов. Тем не менее, рабы, в отличие от колонов, не получили права выступать в суде (С. J. Ill, 1, 6; Inst. II, 10, 6), обладать собственным имуществом отдельно от пекулия (Dig. I, 6, 1 § 1; Dig. XXXIII, 8, 24) и т. д.

Таким образом, прикрепление населения в интересах фиска приобретает массовый характер. Колонат постепенно вытесняет рабовладение в сельском хозяйстве. Мы соглашаемся с рядом исследователей, которые объясняют постепенное вытеснение колонатом рабства отсутствием активных завоевательных войн в эпоху доминала и, как следствие, нехваткой рабов, в результате чего законодатель стремился превратить рабов в колонов, чтобы повысить низкую рождаемость в рабских семьях. Следует, тем не менее, обратить внимание, что рабство не исчезает полностью: по-прежнему, существуют рабы и рабовладельцы, сохраняется законодательство, регламентирующее взаимоотношения между ними. Тем не менее, деление на граждан и рабов уходит на второй план, оформляется новое деление на honestiores и hu-miliores. Колоны, рабы и вольноотпущенники относятся теперь к humiliores, которые лишены права на свободу перемещения и которых разрешено подвергать телесным наказаниям. Колоны признаются personae alieni juris. Рабы и вольноотпущенники IV-

VI вв., занятые в сельском хозяйстве, напоминают по своему положению колонов. Таким образом, в сельском хозяйстве Римской империи IV–VI вв. формируется полусвободное население, прикрепленное к земле и схожее по своему правовому положению, несмотря на ряд различий между отдельными категориями этого населения.