Обратимся теперь к источникам пополнения рабского сословия внутри империи, ведь далеко не все были рабами от рождения. Диоклетиан осуждает продажу свободных. По его словам, такой продавец совершает хищение людей (С. J. III, 15, 2). Тем не менее, законодателю иногда приходится закрывать глаза на устоявшиеся традиции. Согласно законодательству Юстиниана достигший двадцатилетнего возраста мог продать себя в рабство (С. J. VI, 45, 4; VII, 16, 5; Dig. I, 5, 5 § 1; Inst. I, 3). Ульпиан пишет, что такие рабы не могли получить свободу (Dig. XL, 12, 7; XL, 12, 14 § 1). Впрочем, юрист Сатурнин допускает, что продавшие себя могут выйти из рабства, но только после возвращения денег, вырученных от подобной продажи (Dig. XL, 14, 12). Хотя М. Казер заявляет, что Юстиниан отменил обращение в рабство в качестве наказания[410], по законодательству этого императора за совершение определенных преступлений можно было сделаться рабом. Так, рабский статус присуждался за преступления против государства и общества (С. J. IX, 40, 2), разбой (С. J. VII, 18, 2), а также мятеж (С. J. VII, 14, 4). Бездомный раб попадал в собственность обнаружившего его (С. Th. X, 12, 1; XIV, 18, 8; Dig. XL, 16, 1). Таким образом, в законодательстве этого времени в ряде случаев допускается обращение в рабство свободных людей. Свободному гражданину разрешается продавать себя в рабство, также сохраняется обращение в рабство за преступления.

Обратимся теперь к праву родителей продать своих детей в рабство. Г.Е. Лебедева, доказывая, что рабство в IV–VI вв. по-прежнему играло большую роль, пишет, что именно в это время была узаконена продажа детей, и, хотя Диоклетиан запретил подобные продажи (С. J. IV, 43, 1), Константин их разрешил (С. Th. V, 10, 1; С. J. IV, 43, 2). От последующих императоров сохранились неуверенные попытки ограничить волю родителей: император Феодосий I в 391 г. разрешил вернуть ребенка, проданного ими в рабство (С. Th. Ill, 3, 1), и Валентиниан в 451 г. позволил получить ребенка обратно за 1/5 суммы (Nov. Val. XXXII, I)[412]. Рассмотрим внимательнее эти конституции.

С одной стороны, норма Сирийско-римского законника разрешает сделать подброшенного ребенка рабом, указывая на то, что все зависит от того, для чего его воспитывают: «чтобы сделать свободным, вольноотпущенником или рабом» (Syr.-гот. 86). С другой стороны, в Кодексе Юстиниана подобные действия были запрещены (С. J. I, 4, 24). В 294 г. Диоклетиан постановляет: «Дети родителями не могут быть переданы кому-либо другому ни на основании продажи или дарения, ни как залог, ни другим способом, ни под предлогом незнания принимающего, таково действующее законодательство» (С. J. IV, 43, I)[413]. Император Константин I в 329 г. допускает торговлю детьми, но только в случае крайней нужды, и разрешает выкупить ребенка обратно, причем это можно было проделать только с новорожденными: «Если кто-либо продал новорожденных сына или дочь из-за большой бедности и нужды…, то покупатель имеет возможность удержать своих рабов, так как только в этом случае продажа должна иметь силу. Следует также тому, кто продал… вернуть его (проданного) в подлинный статус свободнорожденного, только если он предлагает цену, которую тот может стоить или отдает за такого рода (ребенка) (другого) раба» (С. J. IV, 43, 2)[414]. Видимо, в 329 г., когда вышел процитированный выше указ, в империи разразился голод, потому что этот же император четыре года спустя вообще запрещает продажу детей: «Свобода ценилась предками настолько, что отцам, которым ранее предоставлялось право на жизнь и смерть детей, не разрешалось лишать (их) свободы…» (С. Th. IV, 8, 6; С. J. VIII, 46, 10)[415]. Этот запрет подтверждался и позже, и, как было сказано выше, проданный в рабство ребенок возвращался бесплатно по конституции Феодосия I (С. Th. Ill, 3, 1) и за пятую часть стоимости, согласно новелле Валентиниана (Nov. Val. XXXII, 1). Юстиниан запретил обращать в рабство даже подкинутых детей (С. J. I, 4, 24). На основании всего перечисленного выше становится очевидным, что законодательство IV–VI вв. скорее запрещает продажу детей, чем легализирует ее. Исключением является одно постановление Константина I, отмененное вскоре другим указом этого же императора. Иными словами, государство не было заинтересовано в увеличении числа рабов за счет продажи детей в рабство.

Попытаемся самостоятельно подытожить приведенные выше конституции. Мы в данном случае сталкиваемся с неоднозначным процессом, который мы можем попытаться реконструировать следующим образом. В 294 г. Диоклетиан запретил обращать в рабство детей (С. J. IV, 43, 1), в 329 году этот запрет был отменен Константином (С. Th. V, 8, 1; С. J. IV, 43, 2), а затем вновь установлен в 333 г. этим же императором (С. Th. IV, 8, 6; С. J. VIII, 46, 10). Феодосий I подтвердил этот запрет в 391 г. (С. Th. Ill, 3, 1). Однако Феодосий II, по всей видимости, предпринял попытку сохранить численность рабского сословия, по крайней мере, ужесточил действие сенатусконсультума Клавдия (С. Th. IV, 12, 1–5). В 451 году Валентиниан I вновь запрещает обращать детей в рабство (Nov. Val. XXXII, 1). В 80 годах V в. согласно Сирийско-римскому законнику дети свободной и раба становились рабами, хотя женщина могла сохранить свободу (Syr.-гот. 86). И, наконец, в 534 г. Юстиниан вновь запрещает продавать детей в рабство и даже запрещает делать рабами подкинутых детей (С. J. I, 4, 24).

Рассмотрим, что представляли из себя другие источники пополнения рабов. Необходимо отметить, что в IV–VI вв. запрещалось обращать в рабство за долги. Мы уже цитировали выше запрет долгового рабства, установленный Диоклетианом в 294 г.: «Законы не допускают, чтобы свободные люди из-за долгов вынуждены были служить своим кредиторам» (С. J. IV, 10, 12). Точно так же Валентиниан приказывает освободить проданных в рабство из-за свирепствовавшего в Италии голода (Nov. Val. XXXIII). Таким образом, на основании источников легко опровергается точка зрения, согласно которой у кредиторов IV–VI вв. имелась возможность сделать рабом неудачливого должника[416]. Мы видим, что в законодательстве долговая кабала была запрещена, хотя Ю.К.Колосовская пишет, что в дунайских провинциях существовала фактическая, а не юридическая кабала[417]. Государство скорее препятствует порабощению свободных граждан за долги: Диоклетиан при помощи процитированного выше постановления и вовсе отменяет такого вида рабство, а Юстиниан, включив данный указ в свой кодекс законов, тем самым подтвердил запрет лишать свободы за долги. Римский гражданин становился рабом только за тяжкие преступления.

Следует отметить, что, несмотря на запрет обращать свободных граждан в рабство за долги, допускается рабство «по доброй воле» (bona fide). Так, законодательство допускало существование liber homo bona fide serviens – свободного, по доброй воле ставшего рабом[418]. Он мог выйти из этого состояния (Dig. XL, 14, 2). Однако то, что он произвел и приобрел, принадлежало хозяину, который нес ответственность за поступки такого раба (Dig. XV, 1, 1 § 6). Такому лицу, «выполняющему домашнюю службу», запрещалось жаловаться, как и любому другому рабу (С. Th. IX, 6, 3; С. J. IX, 1, 20; Syr.-гот. 74а). Таким образом, в позднеримском праве сохраняется возможность рабства «по доброй воле», если речь не идет о рабах, занятых в сельском хозяйстве. Как отмечалось выше, государство стремится прикрепить сельских рабов к земельным участкам в качестве квази-колонов, приравняв их в какой-то степени к колонам, в то время как в остальных случаях допускается служить другому человеку в качестве раба по доброй воле.

Вместе с тем рабу было непросто освободиться по причине давности срока, если он долгое время жил как свободный. Так, в Кодексе Юстиниана содержится постановление Диоклетиана, вообще отменяющее освобождение подобного рода: «Объявляется, что убежавший раб совершает кражу самого себя, и отсюда не имеет место ни приобретение в собственность на основании давности, ни (действие) закона о силе давности, чтобы бегство рабов по каким бы ни было причинам не наносило ущерб их господам» (С. J. VI, 1, I)[419]. В этом же Кодексе содержатся и другие конституции, требующие находить и возвращать беглых рабов (С. J. VI, 1, 2; VI, 1, 5; VI, 1, 7), а также штрафовать хозяев, принявших их к себе (С. J. VI, 1, 4; VI, 1, 8). При этом Сирийско-римский законник требует, чтобы хозяин за это преступление был обращен в рабство (Syr.-гот. 45 а). Павел также отказывается считать свободным раба, даже если он фактически владеет свободой (Dig. XL, 1, 11). И, наконец, мы можем опровергнуть утверждение М. Казера, который, ссылаясь на Кодекс Юстиниана (С. J. VII, 39, 4, 2)[420], утверждает, что при Константине срок давности для рабов равнялся 16-ти годам, после него он увеличивается до 20 лет, а Юстиниан сделал его равным 40 гг.[421], поскольку в этой конституции о рабах ничего не говорится.

Подводя итоги, необходимо отметить, что в законодательстве IV–VI вв. допускается обращение в рабство за отдельные преступления, так же как и рабство по доброй воле. Вместе с тем в конституциях эпохи домината запрещается лишать свободы за долги и продавать детей. Более того, Юстиниан отменяет правило, допускающее обращение в рабство подкинутых детей (С. J. I, 4, 24). С учетом того, что в то же время государство стремится увеличить численность колонов за счет представителей других социальных групп, напрашивается вывод, что государство явно заинтересовано в колонах больше, чем в рабах. Впрочем, в эпоху домината правовое положение последних все сильнее напоминает положение колонов.

Необходимо подчеркнуть, что вопрос о численности рабского населения до сих пор остается открытым, поскольку статистический материал необходимо признать недостаточным. Тем не менее, мы можем предположить, что на протяжении IV–VI вв. численность рабов уменьшается и постепенно вытесняется сословием колонов. Положение рабов этой эпохи существенно отличается от предыдущих периодов. Во-первых, меняется отношение к рабам, у них появляется некоторая правовая защищенность, а в юридических источниках появляются рассуждения о «возвращении в первоначальное положение», согласно которым люди изначально были свободны (Dig. XL, 11,1; Inst. I, 3). Государство допускает наличие у раба пекулия, при помощи которого раб может самостоятельно добывать себе пропитание и является материально заинтересованным в повышении производительности собственного труда. Более того, сельские рабы прикреплялись к своему земельному участку, с которого хозяин уже не мог их прогнать. Раб, обладающий собственным пекулием, уподобляется колону, который точно так же обрабатывал свой земельный участок и был заинтересован в результате своего труда. К тому же хозяин, владеющий пахотными землями и прикрепленными к ним рабами, не мог избежать налогового бремени, сославшись на то, что эти земли никем не обрабатываются. Мы видим, что в данном случае государство оберегает свои фискальные интересы и стремится защитить земледельцев, налоги которых являлись основным источником пополнения фиска. Кроме того, Константин признает неделимость рабской семьи, которую раб должен был кормить при помощи своего пекулия. Здесь законодатель, судя по всему, преследует две цели: увеличение производительности пекулия – земельного надела, и повышение уровня рабской рождаемости. Что касается христианской этики, то едва ли она оказала серьезное влияние на данные социальные перемены, хотя отдельные конституции, скорее всего, были приняты под влиянием новой религии. Однако, несмотря на появление у раба защиты от жестокости господина, признание рабской семьи и ряда других прав, представитель данного сословия, тем не менее, не обладает jus conubii и jus commercii, которые относятся к квиритскому праву и по прежнему являются привилегиями свободного римского гражданина.

Мы едва ли можем говорить об исчезновении рабовладельческого строя в IV или, по крайней мере, в VI столетии, как это утверждают некоторые исследователи[422]. Рабы по-прежнему существовали, в юридических сборниках сохраняется хорошо разработанное законодательство о рабах. Однако система рабовладения подвергается серьезным изменениям, появляется новое законодательство, регулирующее отношения между свободными и рабами. Все большую роль начинает играть система колоната, которая, судя по всему, вытесняет использование рабов в сельском хозяйстве. Императорской властью издаются постановления, препятствующие порабощению свободных людей, хотя, как было показано выше, процесс был не всегда однозначный и часто противоречивый. Так или иначе, обращать свободных в рабство в большинстве случаев было запрещено, а положение сохранившихся рабов постепенно изменяется.