Мария Египетская, прозванная также Грешницей, вела суровую жизнь в пустыне в продолжение сорока семи лет, начав ее приблизительно в 270 году от Рождества Христова в правление Клавдия[174]. Однажды священник по имени Зосима переплыл Иордан и пошел через непроходимый лес, надеясь найти там какого-нибудь святого отца. Но вдруг он увидел нагую фигуру с почерневшим и иссохшим от палящего солнца телом. Это была Мария Египетская. Она немедля бросилась бежать, а Зосима бросился за ней, что было сил. Мария сказала ему:

— Отец Зосима, зачем ты преследуешь меня? Прости, но я не могу смотреть на тебя, ибо я женщина и нага, но дай мне свой плащ, чтобы я могла разговаривать с тобой, не стыдясь.

Удивленный тем, что эта женщина обратилась к нему по имени, он дал ей свой плащ и распростерся перед ней на земле, прося благословения.

— Давать благословение, отец, это твое дело, — ответила она, — поелику ты украшен святостью священничества.

Когда Зосима услышал, что она знает не только его имя, но и его сан, он удивился еще более и с удвоенной настойчивостью стал просить благословить его. Тогда Мария сказала:

— Благословен да будет Господь, искупитель душ наших.

Она простерла руки в молитве, и священник заметил, что ступни ее оторвались от земли. Старик подумал, что сия женщина, должно быть, дух, делающий вид, что молится.

— Пусть тебя Бог простит, — улыбнулась она, — за то, что ты подумал, будто я, грешница, могу быть нечистым духом.

Тогда Зосима стал заклинать ее именем Божьим, чтобы она поведала ему о себе, но ответ ее был таков:

— Прости меня, отец, ибо, если я расскажу тебе, кто я и что я, ты умчишься, будто испугавшись змеи, уши твои будут смущены моими речами, а воздух вокруг содрогнется от непристойности.

Старик, тем не менее, продолжал усиленно настаивать, и женщина начала свой рассказ:

— Я родилась в Египте, брат мой, и в двенадцать лет подалась в Александрию. Там до семнадцати лет я занималась ремеслом публичной женщины и никогда никому не отказывала в своем теле. Но наступило время, когда некие люди из той местности собрались в Иерусалим отдать дань Святому кресту, и я напросилась с моряками сопровождать их. Когда они спросили меня, как я расплачусь с ними, я ответила: «Братья, нет у меня иной платы, как мое тело, возьмите его как деньги за плаванье». И они взяли меня на борт, и я расплатилась с ними своим телом.

Я прибыла в Иерусалим и пошла вместе с остальными в церковь, чтобы помолиться у Святого креста, но неожиданно, словно невидимой силой, меня отбросило от ворот храма, и я не смогла войти. Снова и снова бросалась я к порогу и снова страдала от боли, в то время как другие проходили свободно и не встречали на пути своем никаких препятствий. Тогда я задумалась и поняла, что все это произошло из-за моих смертных грехов.

Я начала бить себя в грудь, я проливала горькие слезы и вздыхала из самых глубин моего сердца. А затем, подняв лицо, я вдруг увидела надо мной образ Пресвятой Девы Марии и со слезами стала молить ее, прося простить меня за грехи, позволить мне войти и припасть к Святому кресту, обещая, что покину мир и отныне стану жить жизнью чистой. Не переставая молиться и от всего сердца взывая к Пресвятой Деве, я снова подошла к дверям храма и на этот раз вошла совершенно беспрепятственно.

Когда я припала ко кресту, кто-то дал мне три гроша, на которые я купила три буханки хлеба, после чего услышала голос, говорящий мне:

— Если ты перейдешь Иордан, то будешь спасена!

И я пересекла Иордан и удалилась в эту пустыню, где живу уже сорок семь лет, не видя ни одного живого существа. Буханки, что я принесла с собой, превратились в камни, но именно они утоляли мой голод на протяжении всех этих лет. Со временем одежда моя обветшала и исчезла. Еще целых семнадцать лет меня терзали соблазны плоти, но ныне милостью Божией я победила их. А теперь, когда я поведала тебе свою историю, прошу тебя помолиться за меня Богу.

Священник преклонил колени и возблагодарил Бога о верной слуге Его. Мария же сказала:

— Прошу тебя, возвратись к Иордану в день Тайной Вечери и принеси мне частичку тела Господня, а я встречу тебя тут и получу ее из твоих рук, ибо с того дня, как я удалилась сюда, я ни разу не причащалась.

Старик возвратился к себе в монастырь и на следующий год, когда настал Святой Четверг, взял частичку тела Господня и вернулся к Иордану. Он сразу увидел женщину, стоявшую на другом берегу. Осенив реку крестным знаменьем, она пошла прямо по воде. Поразившись увиденному, священник упал к ее ногам, женщина же сказала:

— Не делай этого! На тебе святость Божья и свет сана священника. Но молю тебя, отец, обещай, что ты снова придешь сюда на следующий год!

И, перекрестив воды реки, она вернулась обратно, чтобы снова уединиться в пустыне.

Старик вернулся в монастырь и год спустя нашел то место, где впервые разговаривал с женщиной, но на этот раз обнаружил лишь ее мертвое тело. Он стал рыдать и даже не осмеливался коснуться ее, твердя себе:

— Я хотел бы похоронить святое тело, но боюсь, что это может не понравиться ей!

Повторяя эти слова, он заметил на песке, неподалеку от головы покойной, какую-то надпись и прочел: «Зосима, зарой тело Марии, верни прах земле и помолись за меня Господу, по воле Которого оставила я этот мир во второй день апреля»[175]. Так старый священник удостоверился, что Мария окончила свои дни сразу после того, как получила Божье благословенье и вернулась к себе в пустыню, и что она прошла эту дальнюю дорогу всего за час и отправилась к Богу, ему же на этот путь потребовалось целых тридцать дней!

Зосима попытался выкопать могилу, но не смог. Вдруг он увидел льва, осторожно подбирающегося к нему, и сказал зверю:

— Святая приказала мне похоронить ее здесь, но я стар и сил копать могилу у меня нет, впрочем, как и лопаты. Посему сделай это ты, и тогда мы сможем похоронить святое тело!

И лев начал рыть и вырыл настоящую могилу, а закончив работу, ушел, как смиренный ягненок. Ушел в свой монастырь и старый священник, славя Господа.