Суд над Агатой состоялся довольно быстро, ввиду ее активной добровольной помощи следствию. Связей Олега не хватило для того, чтобы удушить ее в тюрьме, а моих – хватило, чтобы ее не заставили под пыткой подписать умышленное убийство. В суде Олег не здоровался со мной за то, что я не отдала в его руки виновницу гибели возлюбленной, – но, имея в виду мое милицейское прошлое, мстить мне за это не покушался. Агате вменили – и она согласилась – умышленный поджог, причинивший ущерб в крупном размере, и убийство по неосторожности. На суде она держалась со спокойным достоинством и получила свои семь лет строгого режима, не дрогнув и краешком губ. Мать ее не появлялась в суде и никогда не посещала дочь в следственном изоляторе. Только Эля однажды дождалась момента, когда ее маму вывели из здания суда к машине. Девочка с воплем рванулась было к ней, Агата схватилась за сердце, но конвоирши мгновенно прекратили чувствительную сцену.

В изоляторе мы навещали ее по очереди с Пашей. Ему удалось убедить Агату креститься, и она охотно согласилась, выбрав себе простонародное имя Агафья. Священник подарил ей маленькую Библию и молитвослов с Псалтирью. После осуждения Агату этапировали к месту отбывания наказания, и, прощаясь с нами, она строго-настрого запретила нам писать ей, слать посылки, навещать и вообще пытаться как-либо облегчать ее жизнь. За все это время Агата ни разу не плакала – наоборот, лицо ее выглядело гораздо более живым и одухотворенным, чем до тюрьмы. С нами она держалась вежливо, но суховато, и явно видно было, что она тяготится нашей заботой. Через решетку она попросила у Павла прощения за причиненные страдания – и он заплакал, а она улыбнулась.

Хлопоты об Агате и волнения незаметно сблизили нас с Пашей, и вскоре мы оба, давно переболев страстями на стороне, стали жить вместе. Спустя год, уже ожидая ребенка, поженились – круг замкнулся.

Я больше не работаю, готовясь к рождению малыша, но магазинчики моего мужа приносят небольшой стабильный доход – пока хватает, а там как Бог даст.

Об Агате мы никогда не разговариваем, а если вспоминаем – то каждый про себя.

2006 г.

Букино