Зал в царском дворце. Василий и Астольф.
Василий
Какой благоразумный человек
Смирить сумеет бешенство коня,
Удила закусившего? Кто сможет
Остановить свободный бег ручья,
Который без удержу мчится в море?
Астольф, скажи мне, кто громадный камень,
С горы летящий, в силах удержать?
Но все это смирить гораздо легче,
Чем гнев и бешенство толпы народной.
Разносится стоустая молва:
Ты слышишь, партии в стране явились,
В горах пустынных эхо раздается,
Одни «Астольф!», другие «Сигизмунд!»
Кричат; а трон, присягой освященный,
Театром стал кровавым, на котором
Трагедию разыгрывает рок.
Астольф
На время пусть исчезнет то веселье,
Замолкнет пусть рукоплесканий гром,
Которые сулила мне твоя
Счастливая рука! Ведь если Польша,
Которой я повелевать надеюсь,
Отказывает мне в повиновеньи
Сегодня, то причина мне ясна:
Сам должен Польшу заслужить мечом я!
Подайте мне коня; и пусть скорее
Блеснет, величья полный, луч, и гром
Ударит вслед за ним. (Уходит.)
Василий
Борьба напрасна,
Когда чему-нибудь свершиться должно,
И риск велик против того бороться,
Что ранее назначено судьбой;
И если что-нибудь должно случиться,
То уж его никак не миновать.
Кто убежать стремится от несчастья,
Тот раньше всех несчастье испытает[51].
О злое бедствие! Ужасный случай!
Опасности хотел я избежать,
И сам призвал я беды на себя!
И тем себя я должен погубить,
Чего я более всего страшился,
Да, сам отечество я погубил.