Я в гору поднялся с душою просветленной.

Весь город в полноте внизу я видеть мог,

Ад и чистилище, больницы и притоны,

Где все безмерное раскрылось, как цветок.

Ты знаешь, Сатана, тоски моей владыка,

Я от напрасных слез там был всегда далек;

Шел опьяняться я блудницею великой,

Как дряхлый любодей любовницей седой,

И адской прелестью я оживлялся дико.

Ты спишь ли поутру, под мглистой пеленой,

С хрипеньем, грузная, иль вечер заискрится –

И ты красуешься в одежде золотой,

Люблю тебя, люблю, о грешная столица!

Преступники, вы нам даете наслажденье,

Которое уму обычному не снится.