Она дурна. И все же она очаровательна. Время и Любовь наложили на нее печать свою и безжалостно показали ей, сколько юности и свежести уносят с собой каждый поцелуй и каждое мгновение.

Она положительно дурна, это какой-то муравей, паук, пожалуй, даже скелет, и в то же время она – опьяняющий напиток, колдунья, чародейка! Словом, она обворожительна.

Годы не могли сокрушить живой и плавной красоты ее походки и неизменного изящества ее стана. Любовь не изменила в свежести ее детского дыхания и не поредела от времени ее грива, в звериных ароматах которой ощущается вся дьявольская живучесть французского юга – Нима, Экса, Арля, Авиньона, Нарбонны, Тулузы, этих благословенных городов-солнц, вечно влюбленных и обольстительных! Напрасно Время и Любовь так жадно впивались в тело ее, они были бессильны умалить неуловимую, но неизменную прелесть ее мальчишеской груди.

Разбитая, быть может, но не истощенная и всегда бодрая – она напоминает собою тех породистых лошадей, которых глаз настоящего любителя узнает даже тогда, когда они впряжены в наемную карету или громоздкую телегу.

И притом она так нежна и пылка! Она любит, как можно любить только осенью; как будто с приближением зимы вновь разгорается огонь в ее душе, а предупредительная нежность ее никогда не бывает навязчивой.