Я знавал некую Бенедикту. От всего существа ее веяло прелестью идеального благородства и глаза ее пробуждали в душе жажду величия, красоты, славы – всего, что дает нам веру в бессмертие.

Но эта удивительная девушка была слишком прекрасна для жизни, и вот, всего несколько дней спустя после того, как я познакомился с нею, она умерла и я сам схоронил ее в один из тех дней, когда весна колеблет свое кадило даже над кладбищами. Заключив се в деревянный гроб, благовонный и нетленный, как индийские ларцы, я сам предал ее земле.

Но в то время, как глаза мои оставались прикованными к месту, где было погребено мое сокровище, я вдруг увидел маленькую женщину поразительного сходства с усопшей. В непонятном, истерическом исступлении топталась она на свежей могиле и, заливаясь смехом, говорила: «Вот она я – настоящая Бенедикта! Вот она я – отъявленная негодяйка! И вот наказание за твое безумие и ослепление – ты будешь любить меня такою, как я есть!» Но я в бешенстве ответил: «Нет! Нет! Нет!» И чтобы еще энергичнее выразить свой протест, ударил ногой о землю с такою силой, что погрузился по колено в рыхлую могильную насыпь и, как волк, попавшийся в канкан, остался, быть может, навсегда прикованным к могиле Идеала.