Приложив огромные усилия, наша команда оказала помощь всем пациентам отделения неотложной помощи, и теперь там пусто. Пугающая тишина и свет раннего зимнего утра, проникающий через высокие окна, делают помещение похожим на аквариум.

Я сижу один в кабинете со стеклянными стенами и задумчиво смотрю на непривычно пустой экран компьютера.

Вдруг на экране появляется информация о пациенте:

«Девушка. 18. Боль в спине».

Я захожу за угол.

В центре кабинки, переступая с ноги на ногу, стоит молодая женщина. Ее едва ли можно назвать взрослой. На ней свободная мужская джинсовая рубашка, черные волосы собраны в пучок. У нее гладкая кожа, и ее чистое лицо искажено от боли.

«Печально, когда кто-то настолько молодой мучается от боли в спине», — сентиментально думаю я. Она выглядит как образец здоровья, но не может спокойно стоять на месте из-за боли. В ее ясных голубых глазах отражается страх, который меня удивляет. Она выглядит так, будто попала в ловушку. У нее не получается справиться с болью. Возможно, она утратила доверие к телу, которое раньше ее не подводило.

— Хотите прилечь, Рейчел? — спрашиваю я.

— Нет, спасибо, — говорит она тихо и перестает двигаться.

— Вам комфортнее стоять?

Она кивает.

Молодой человек с неопрятной бородой и косичками сидит на койке. У него на запястье плетеный браслет. По его лицу видно, что он очень обеспокоен. Я предполагаю, что это парень пациентки.

— Чем могу помочь? — спрашиваю я бодро.

— У меня очень болит спина, — отвечает Рейчел. Она смущена и напугана.

— Ей очень больно, — раздраженно говорит ее парень. Рейчел строго смотрит на него, давая понять, что сейчас лучше помолчать.

— Когда появилась боль? — спрашиваю я.

— В субботу, — говорит она.

«Сейчас только среда, значит спина болит четыре дня, — думаю я. — Зачем она приехала в отделение неотложной помощи? Почему не обратилась к терапевту?»

— Вы падали или получали травму, прежде чем появилась боль?

— Нет, — отвечает она, отрицательно кивая головой. — В пятницу я работала, но не могла повредить спину.

— Где вы работаете? — спрашиваю.

— За барной стойкой

— Вы могли потянуть спину, когда, например, несли что-то?

— Нет, я весь день разливала пиво.

— Вы принимали обезболивающие?

— Да.

— Полагаю, они не подействовали.

— Верно.

— Мы уже два раза обращались к врачам по этому поводу, — говорит ее парень обиженным тоном. — В субботу вечером мы ездили в травмпункт, где ей дали парацетамол, а в понедельник в медицинском центре — кодеин. Ничего не помогло.

Он выглядит оскорбленным, поскольку явно не ожидал, что жизнь так скоро подкинет ему девушку с невыносимой болью в спине.

Подумать только! Они третий раз за пять дней обращаются за медицинской помощью из-за боли в спине. Неудивительно, что система здравоохранения загружена до предела.

Почему я должен озадачиться этой проблемой больше, чем предыдущие два человека, и как скоро они обратятся к четвертому врачу?

— Кодеин хоть немного помог? — говорю я вкрадчиво в надежде, что она ответит «да» и мне будет нечего ей предложить.

— Нет, — отвечает она. — На самом деле стало только хуже.

Я снова вижу страх в ее глазах, который меня удивляет.

— Мы собирались поехать в Южную Америку через несколько недель, — говорит ее парень.

— Были ли у вас проблемы со спиной в прошлом? — спрашиваю я девушку.

— Да, — отвечает Рейчел, испытывая некоторое облегчение. — В детстве я упала с дерева, и тогда у меня были проблемы со спиной.

— Это похоже на то, что вы испытывали раньше?

— Нет, — говорит она обеспокоенно. — Теперь все иначе.

— Можете показать, где именно болит?

Она указывает рукой назад.

— Вы можете показать точное место, нажав на него? — прошу я.

Она долго думает. Я начинаю терять терпение, поскольку в отделении неотложной помощи у нас обычно нет на это времени.

— С вами все в порядке? — спрашиваю я, стараясь не выдать своей нетерпеливости.

Рейчел неохотно расстегивает джинсовую рубашку и поворачивается, чтобы показать, где болит. Пока она поворачивается, я вижу ее тело в профиль и замечаю, что живот выпирает, словной большой футбольный мяч. Затем она полностью отворачивается от меня.

— Болит вот здесь, — говорит она. Она заводит обе руки за спину и указывает большими пальцами на поясницу.

— Ясно, — отвечаю я. Увиденное сбило меня с толку.

— Вы беременны? — спрашиваю я ее. Я не понимаю, почему никто до сих пор не сказал мне об этом, и чувствую, что теряю терпение.

— Нет, — отвечает она, смотря в стену.

Я ошеломлен.

— Вы не беременны?

— Нет, — отвечает она уверенно.

Пораженный ее словами, я смотрю на ее парня. Он опустил голову, и я не могу рассмотреть выражение его лица.

— Ладно, — говорю я, пытаясь собраться с мыслями, — вернемся к боли.

Она снова указывает на поясницу.

— Могу я нажать? — спрашиваю я. Она кивает, и я c силой надавливаю ей на поясницу.

— Так больно? — спрашиваю я.

Она отрицательно качает головой.

— Хорошо, — говорю я. — Можете повернуться ко мне лицом.

Когда она поворачивается, я снова вижу ее округлый живот.

— Послушайте, вы точно не беременны? — опять спрашиваю я. — Вы выглядите беременной.

— Точно, — отвечает она.

Она смотрит на меня своими светло-голубыми глазами, а затем переводит взгляд на большое окно, откуда в кабинку проникает зимнее солнце.

Я встревожен сложившейся ситуацией и чувствую груз ответственности. Возможно, она беременна и страдает ужасным осложнением?

Или, может быть, я по глупости упускаю классическое заболевание брюшной полости, визуально имитирующее беременность?

В отделении неотложной помощи устрашающе тихо. У Рейчел в одном ухе серебряная серьга в виде плюшевого медведя. Ее лицо напряжено, задумчиво.

Мой разум хватается за соломинки. Возможно, ее парень, с виду кажущийся безобидным, запугивает ее.

— Вы не оставите нас на минуту? — говорю я ему.

Он встает и, кажется, радуется возможности выйти.

— Нет, он может остаться, — торопливо говорит Рейчел.

Внезапно лицо Рейчел искажает гримаса, и она начинает бродить по кабинке. Затем останавливается и пытается удобно встать.

Я смотрю на ее парня и удивляюсь, насколько молодо он выглядит.

— Ей часто бывает так больно? — спрашиваю я его.

— Да, — отвечает он.

— Как давно?

— Последние несколько дней.

Спустя минуту боль отступает. Все это время мы с ее парнем молчим и не двигаемся. Лучи низкого солнца проникают в окно. Девушка потирает свой округлый живот.

— Когда у вас были последние месячные? — спрашиваю я.

Она выглядит смущенной.

— Я не… Они были нерегулярными.

— Когда была последняя менструация?

Она называет месяц. Я считаю, сколько времени прошло до сегодняшнего дня.

— То есть девять месяцев назад, — говорю я, поднимая брови. Я поворачиваюсь к ее парню — он выглядит побежденным.

— Как давно ваш живот так выглядит? — спрашиваю я.

— Меня давно мучает вздутие.

— Как давно?

— Не знаю, — отвечает она, пожимая плечами.

— Ощущали ли вы… пинки в животе? — спрашиваю я.

Она хмурится.

— Я… я не знаю.

У меня появляется ощущение, что из-за занавески должна выбежать съемочная группа. Мне кажется, что это какой-то психологический эксперимент. Она так уверенно все отрицает и выглядит такой напуганной, что ее настроение передается мне. В глубине души мне не хочется унижаться, диагностируя беременность у женщины с болью в спине.

— Я думаю, что вы беременны и у вас схватки, — говорю я.

— Этого не может быть, — отвечает она.

— Почему?

— Просто не может.

— А вы что думаете? — спрашиваю я ее парня. — Может она быть беременной?

Он обхватывает голову руками, словно ему нужно хорошенько о чем-то подумать.

— Не знаю, — отвечает он. — Не представляю, что на это скажет ее мама, — говорит он наконец. — Завтра у нее вечеринка на свежем воздухе с официантами и шатрами.

— Об этом не стоит беспокоиться, — говорю я.

— Вы не понимаете, — отвечает он взволнованно. — Ее мать чуть с ума не сошла, когда Рейчел проколола ухо.

— Я не могу быть беременной, — утверждает пациентка. — Это невозможно.

— Давайте сделаем тест на беременность, чтобы удостовериться, — предлагаю я. Мне нужно доказательство, которое разрушит стену отрицания.

Она кивает, но не смотрит мне в глаза. Я предпринимаю слабую попытку подготовить ее к вероятному результату теста.

— Вы хотите оказаться беременной?

— Нет, — отвечает она, отрицательно качая головой.

— Ладно, — говорю я, не зная, как приободрить ее в такой ситуации. — Не беспокойтесь, мы придумаем план.

Я подаю ей крошечную пластиковую баночку с пустой наклейкой сбоку, и Рейчел идет в уборную, сжимая ее в руке. Уборные находятся с другой стороны от приемной, и, как только пациентка и ее парень скрываются из виду, я начинаю тревожиться из-за этого «нет».

Меня беспокоит, насколько упорно пара все отрицает. Настолько, что они обращались к врачам дважды на этой неделе. Это отрицание разбивается о твердые камни развития плода. Внезапно я понимаю, что совершил опасную ошибку, отправив ее в уборную одну. Я вспоминаю все самое страшное из лекций о скрываемой и отрицаемой беременности, которые нам читали в медицинской школе. Женщина не может смириться с фактом беременности и закапывает его в подсознание.

Обман, самообман и уязвимость нерожденного ребенка — это страшное сочетание. Я вспоминаю новости о новорожденных, обнаруженных в общественных туалетах.

Я смотрю в сторону уборных. Приемная постепенно заполняется пациентами. Парень Рейчел сидит на одной из металлических скамеек, привинченных к полу, и я думаю, что мне стоит попросить его проведать пациентку в уборной. Затем говорю себе взять себя в руки. Психологическая сложность их положения встревожила меня. Но о чем мне беспокоиться? Я испытываю облегчение, когда Рейчел и ее парень возвращаются в кабинку. Она говорит, что ей не удалось помочиться, возвращает мне пустую пластиковую баночку, и в течение секунды мы оба держим ее. В этот момент я смотрю прямо в ее измученное бледное лицо.

Я думаю обо всем, что связано со среднестатистической беременностью: разговорах, книгах, занятиях, покупках, обследованиях, консультациях, советах врачей и членов семьи, надеждах, страхах, слезах и смехе. Все это миновало Рейчел. Все переживания оказались заперты в ее напряженной голове.

— Рейчел, — говорю я, держа в руке банку. — Вы пришли в нужное место. Мы позаботимся о вас.

Сразу после моих слов она делает несколько шагов вперед, прижимает ладони к стене на высоте головы прямо под окнами, залитыми солнечным светом, отставляет зад и давит на стену с такой силой, будто пытается уронить ее.

— Давайте я отведу вас в родильное отделение, — говорю я.

— Ладно, — отвечает она сквозь зубы, отдаваясь своей боли.

Ее парень берет свою сумку и ее кардиган и направляется к выходу из кабинки. Мне хочется его обнять.

— А что будет дальше? — спрашивает он.

* * *

В конце дня я открываю электронную медицинскую карту Рейчел. Я удивляюсь, увидев, что сотрудники родильного отделения уже заполнили ее. На следующую неделю запланированы консультации врачей, психолога и социального работника.

Пациентка родила мальчика в 13:30.

Скрываемая/отрицаемая беременность.

Отсутствие дородового наблюдения.

Прибыла в отделение неотложной помощи во время схваток.

Мать удивлена, но рада рождению ребенка.

Бабушка готова оказать помощь с новорожденным.

Получила консультацию психолога в палате. Ожидает выписки.

Мы желаем ей и ее сыну всего наилучшего.