Глава 34. Галина Дерезина

Глава 34. Галина Дерезина

Меня начало тошнить по-настоящему.

И от беременности, и от ярости.

Когда я увидела ее ответ в личке, меня буквально повело.

“Зато мой ребенок родится не из расчета.”

Сука.

Спокойная, светлая, правильная сука.

Ни мата. Ни истерики. Ни оскорблений. А бьет точно в горло.

Я швырнула телефон на диван и несколько минут просто ходила по квартире, сжимая пальцы в кулаки. Низ живота неприятно тянуло, грудь ныла, от запаха кофе с кухни мутило так, что хотелось выть.

Еще немного — и я начну ненавидеть собственное тело за то, что оно привязало меня к слабости именно сейчас.

Когда нужна не слабость — зубы.

Леон после нашего последнего разговора исчез.

Практически перестал отвечать. Формально — вежлив. Фактически — отрезан. И чем сильнее он уходил в Мирославу, в ее войну, в ее защиту, тем отчетливее я понимала: мне не просто не хватит ребенка, чтобы удержать его. Мне нужно сломать саму основу их связи.

Не физическую.

Эмоциональную.

Ту часть, где она до сих пор считает его своей большой любовью, а он ее — своей единственной женщиной.

Пока между ними это живо, я для него буду только последствием.

Ошибкой.

Женщиной с неудобным животом.

Я не согласна.

Позвонила мама.

— Как ты?

— Замечательно, — огрызнулась я.

— Не надо так со мной. Я не враг тебе.

Я закрыла глаза.

Господи, ну конечно. У нас все друг другу не враги, пока не начинается дележка мужчины, денег и власти.

— Что ты хочешь?

— Поговорить. Я приеду.

— Не надо.

— Надо, Галя.

Через час она уже сидела напротив меня в гостиной и смотрела так, как только матери умеют — и с жалостью, и с раздражением одновременно.

— Ты выглядишь плохо.

— Спасибо.

— Я серьезно. Ты загоняешь себя.

Я хмыкнула.

— А что мне делать? Сидеть и ждать, пока он окончательно вернется к ней?

Мама вздохнула.

— Он не вернется к ней окончательно. После такого не возвращаются по-настоящему.

Я резко подняла голову.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что мужчина может остаться. Может обеспечивать. Может любить по-своему. Но если в отношениях между мужчиной и женщиной появилась такая трещина, она останется там навсегда.

Я смотрела на нее и впервые за долгое время почувствовала не раздражение, а жадный интерес.

— Ты думаешь, она не сможет простить?

— Думаю, простить — одно. А жить после этого так же — совсем другое.

Я медленно улыбнулась.

Вот.

Вот где трещина.

Не в сексе. Не в деньгах. Не в беременности.

В памяти тела.

В том, что каждая его ласка будет отдавать в ней мыслью: этими же руками он трогал другую.

Прекрасно.

— И что ты предлагаешь? — спросила я.

Мама медлила.

Потом сказала:

— Не дави сейчас в лоб. Не лезь к ней. Пусть сама изнутри доест себя сомнениями. Мужчина, который изменил беременной жене, даже если вернется, уже никогда не будет чистым в ее глазах. Используй не войну, а ожидание.

Я уставилась на нее.

— Ты сейчас учишь меня, как уводить мужчину у его жены?

Она покачала головой.

— Я учу тебя, как не проиграть, если уж ты уже в это влезла.

Я встала и подошла к окну.

На улице темнело. Машины ползли по проспекту медленно, равнодушно. Где-то в соседнем дворе смеялись дети. Меня снова затошнило. Я положила ладонь на живот.

— Я не хочу быть запасным вариантом, мам.

— Тогда не веди себя как запасной вариант.

Я обернулась.

— А как?

Она посмотрела прямо.

— Как женщина, у которой будет ребенок от этого мужчины. Спокойно. Уверенно. Без истерик. Мирославу уже качает болью. Не добавляй в уравнение свою слабость.

Спокойно.

Уверенно.

Без истерик.

Я повторила это мысленно несколько раз.

А потом вдруг очень четко поняла, что делать дальше.

Если Мирослава решила стать публичной силой — я стану идеальной тишиной.

И посмотрим, кого мужчина в итоге выберет для жизни, когда одна женщина постоянно напоминает ему о боли, а другая — о будущем.

Да.

Вот так.

Я медленно выдохнула.

Кажется, я снова начала мыслить ясно.

---