Заряженное ружьё это тоже своего рода магия. Может быть от иномирных чудовищ оно и не поможет, но уверенности придаёт. Я конечно предпочёл бы что-то более существенное, например пулемёт. Но лучше уж так, чем с одним мечом по средневековой моде ждать неизвестно чего.

От того места, где возница выгрузил мои вещи, до леса, в котором якобы обитают какие-то недружелюбные магические твари, примерно сотня метров. И мне хочется верить, что я успею сделать несколько прицельных выстрелов до того, как любое существо, появившиеся из-за деревьев, успеет добраться до меня. Но это только при свете дня.

Хорошего варианта действий ночью у меня нет. Я перерыл всё, что закупил для меня на базе инструктор Петров, и там нет не только прибора ночного видения, но и просто мощного фонаря. Точнее говоря, фонарей там даже несколько, но ни один из них не сможет достать лучом до кромки леса. Даже на то, чтобы осветить хотя бы половину этого расстояния, надеяться не стоит.

Вариантов у меня собственно два. Первый, залезть на дерево повыше, привязаться к стволу верёвкой, и сидеть так до рассвета. Этот вариант мне не нравиться не только потому, что так я точно спать не смогу, но и потому, что твари из леса могут оказаться достаточно ловкими, чтобы лазить по деревьям лучше меня.

Второй вариант, к которому мне, судя по всему, придётся прибегнуть, это старый добрый костёр. Огонь веками защищал людей от всего, что было не против поужинать человечиной. Надеюсь, огонь подойдёт и в моём случае.

Может быть твари из леса и не бояться огня, но свет от костров позволит мне вовремя увидеть их появление. А как только я их увижу, они тут же познакомятся с магией огнестрельного оружия. Ну и на самый крайний случай, у меня есть ещё и меч. Да и доспехи, думаю, будут не лишними.

Нарезая круги вокруг кучи не очень полезных в данный момент вещей, я целый час пытаюсь придумать вариант получше. Но его просто нет. Поэтому я решаю воспользоваться вторым вариантом и принимаюсь за дело.

Весь остаток дня я собираю валежник для будущей линии костров между моим местом ночёвки и лесом. Потом я, используя меч вместо кирки, вытаскиваю из пепелища замка обгоревшие бревна оставшиеся от частокола.

Когда солнце начинает уходить за горизонт, я уставший и довольный, смотрю на линию будущих костров, которые осталось только запалить, и понимаю, что я глуп как пробка. Ничто не мешало мне устроить место ночёвки, отойдя на пару километров от этого проклятого леса. А теперь уже слишком поздно что-то менять, и ночь я встречу здесь.

Проклиная свою тупость, я запаливаю подготовленные костры и натягиваю на себя доспехи. Именно натягиваю, потому что с размером на базе явно ошиблись. Как в этом биться, я не представляю, потому что даже стоять на месте в этом шедевре тяжело.

Первый вой, похожий на волчий, раздаётся ближе к полуночи, когда я уже решил было, что герцог просто пошутил про тварей из леса. Через несколько минут к нему присоединяются другие завывания, от которых у меня буквально кровь стынет в жилах. Днём, когда я успокаивал себя тем, что против ружья никакая магия не устоит, я не учёл, что ко мне на огонёк прибудет не один монстр, а целая стая.

Идея с линией костров полностью не оправдывает себя. Может огонь и отпугивает то, что пронзительно воет сейчас в лесу, но огонь же слепит глаза и не даёт мне нормально рассмотреть даже силуэты на фоне тёмных деревьев. Единственное что понятно, это то, что размером эти твари скорее похожи на лошадь, чем на обычного волка.

Истратив все моральные и физические силы на страх, и мучаясь от того, что не спал почти сутки, я решаю, что пора и мне показать этим волкам-переросткам, что я не мягкая вкусная добыча. Рассудив, что ни какая дробь, и даже картечь этих тварей не впечатлит, я заряжаю ружье патроном с экспансивной пулей, и стреляю по ближайшему силуэту.

Вместо воя от боли, я слышу акающий звук, до боли напоминающий человеческий крик. В памяти всплывают все виды оборотней, которыми меня щедро снабдил земной кинематограф. Вера в то, что там за линией догорающих костров не просто безмозглые звери, а кто-то разумный, крепнет во мне с каждым доносящимся из леса звуком.

Мне не удаётся разобрать ни единого слова, но они точно о чём-то говорят друг с другом. И никакого больше воя, только недовольные переругивания на незнакомом языке. С одной стороны это очень плохо, потому что настоящий бой против группы разумных существ мне не выиграть. С другой стороны мой выстрел произвёл на них сильное впечатление, хоть я, похоже, ни в одного из них не попал.

Примерно через полчаса перебранки оборотни решают отступить. За это время я успел постареть на пару лет, и удаляющийся треск сухих веток звучит для меня как музыка. Несмотря на предынфарктное состояние, в котором я пребываю, звуки из леса всё-таки вызывают во мне сомнения и кажутся мне неестественными.

И дело тут не в том, что там не просто волки, а какая-то магическая дрянь. Нет, у меня просто складывается ощущение, что этих оборотней как будто тащат по лесу волоком, задевая в процессе всё, что можно задеть. Даже городской житель вроде меня передвигался бы с большей грациозностью.

Эти сомнения настолько завладевают мной, что я делаю то, на что я бы никогда не решился в более адекватном состоянии. Я решаю преследовать этих магических тварей. Сначала медленно, шаг за шагом, я приближаюсь к линии деревьев. Потом, убедившись, что треск сучьев продолжает удаляться, я захожу в лес и иду за треском довольно быстрым шагом.

Я двигаюсь вперёд, обливаясь липким холодным потом от ужаса. Если оборотни сейчас развернутся и атакуют меня, то у меня не останется ни единого шанса на то, чтобы уцелеть. Я отчётливо понимаю это, но продолжаю шагать вперёд как заворожённый.

Через сотню метров, когда линии костров уже не видно, мне приходит в голову мысль, которая должна была прийти сразу же, как только я услышал первый вой, — я в мире магии и гипноз здесь реальность. Почему я не закрыл уши сразу же? Я ведь сотни раз слышал истории о том, как магические монстры заводят свои будущие жертвы в лес с помощью магического гипноза.

Окончательно потеряв самообладание, я начинаю стрелять в сторону с которой слышен треск не заботясь о том, сколько патронов у меня останется. И о чудо, очень плохая тактика оказывается моим спасением. Во-первых, я сразу же успокаиваюсь и начинаю чувствовать охотничий азарт вместо страха. А во-вторых, вальяжное отступление оборотней превращается в паническое бегство.

Треск веток и отчаянные крики на непонятном языке, удирающих от меня, оборотней придают мне смелости и я перехожу на лёгкий бег. Сквозь кроны деревьев пробиваются первые лучи рассвета и я чувствую себя победителем. Так продолжается ровно до того момента, как я спотыкаюсь о брошенное чучело огромного волка.

Сказать, что я разочарован, это всё равно, что ничего не сказать. Моё великое противостояние с оборотнями оказалась детской страшилкой с картонными чудовищами. Мне даже стыдно становится. Вблизи чучело выглядит как куча мешков набитых соломой.

Стыд, пришедший на смену страху, быстро сменяется злобой. Кто бы не пытался напугать меня — должен ответить за мой стыд и страх. Отпускать их я точно не собираюсь. Они не смогут убегать от меня вечно. Более того, я не собираюсь возвращаться к своей стоянке и уверенно шагаю вперёд за треском веток.

Через пару минут погони треск веток стихает, и охотничий азарт смешанный со злобой начинает снова уступать место противному липкому страху. Тот факт, что я преследую не волков-оборотней, а группу людей, ещё не значит, что это безопасно. Напротив, люди, особенно в отчаянном положении, куда более опасная добыча. Переборов свой страх, я двигаюсь вперёд.

Лес постепенно редеет, и я оказываюсь на довольно большой поляне, заросшей какой-то высокой травой. И по этой траве, доходящей мне до пояса, бегут два десятка людей. Их одежда не оставляет сомнений — от меня убегают те самые крестьяне, которых герцог назвал частью феода.

— Стоять! — ору я во всю глотку.

Естественно на мой крик убегающие вместо остановки ускоряются. Я на их месте тоже останавливаться бы не стал. Может по меркам моего родного мира то, что они совершили это всего лишь неудачный розыгрыш, но вот по меркам мира средневековья это тянет на небыструю и весьма болезненную смерть в качестве наказания.

— Стоять! — ещё раз ору я, уже скорее от отчаяния, чем для того, чтобы остановить их.

Конечно это не срабатывает, и они продолжают бежать к деревьям. Запоздало приходит мысль, что они меня даже не понимают. И несмотря на то, что это всего лишь жалкая попытка самоуспокоения с моей стороны, настроение улучшается.

Резонно предположив, что догнать этих шутников, не снимая доспехи, у меня всё равно не получится, я останавливаюсь посреди поляны. Догонять их, сняв перед этим тяжеленный доспехи, тоже не кажется разумной идеей. Может они и просто крестьяне, но ткнуть меня в живот ножом они точно смогут. И если это произойдёт, то я здесь просто умру.

Единственное, что у меня остаётся это магия огнестрельного оружия. Стрелять по людям, которые просто напугали меня, я конечно же не собираюсь. Но вот напугать их, продемонстрировав такую возможность, это вполне себе рабочий способ остановить их.

Проверив всё, что у меня осталось при себе, понимаю, что стрелять в лесу надо было экономнее. Всего один патрон это серьёзный повод отказаться от попытки захвата этих несчастных, оставив себе возможность выстрелить во что-то, что действительно мне угрожает. И будь я чуть умнее, так бы я и поступил.

Но вместо этого, я заряжаю последний патрон в ружьё и стреляю поверх голов бегущих крестьян. Теперь, если я встречу настоящих волков на обратном пути, то мне придётся демонстрировать свои навыки использования меча. Моя безалаберность тут же вознаграждается — крестьяне, отчаянно заголосив, валятся на землю.

— Держать руки так, чтобы я их видел! — ору я ничего не понимающим крестьянам, чтобы подбодрить самого себя.

Естественно, и это моё требование они игнорируют, так как не поняли ни единого слова. Когда я подхожу к тому месту, где они повалились на землю, то их уже там нет. Зато есть хорошо различимые следы от группы уползавших людей. Нет, ну они вот это серьёзно? Надеялись просто уползти от страшного человека?

Как маленькие дети, даже остатки злости пропадают. Может местным магам и феодалам просто унизительно гоняться за крестьянами? Должно же существовать нормальное объяснение такой очевидной глупости.

Как бы там ни было, я просто иду по следам, и уже через пару минут догоняю их. Убедившись, что уползти в лес не получилось, они сбиваются в кучу, смотря на меня со страхом, и не предпринимая попыток напасть.

— Что же мне с вами делать? — спрашиваю я у самого себя.

Была бы здесь Аделия, можно было бы объяснить им, кто я и на каких условиях они могут жить на теперь уже моей земле. Но Аделии здесь нет, а я ни слова не знаю на местном языке. Понятно только одно — отпускать их нельзя.

На злодеев, и уж тем более на оборотней они конечно же не тянут, но и дружелюбные соседи из них не получатся. Я сам только что хотел заставить их заплатить за мой собственный страх и унижение. Резонно предположить, что и они после нашей встречи будут испытывать те же самые чувства.

Не буду скрывать, доля корысти присутствует в том, что я не хочу их отпускать. Я барон, они крестьяне, и вполне логично, с учётом обстоятельств, не строить из себя либерала, и просто заставить их обрабатывать принадлежащую мне землю. Именно так всё в этом мире устроено, крестьяне выращивают зерно, и часть его отдают землевладельцу.

Конечно, если у меня будет возможность не забирать у них часть урожая, я именно так и поступлю. Шансы на такой исход вполне хорошие. Я же не обычный барон, я представитель высокоразвитой цивилизации, прибывший сюда для организации торговли. Ну это если верить тому, что написано в рекламных брошюрах для колонистов.

— Ладно, доведу вас до моего замка, и там подумаю, как с вами договариваться. — проговариваю своё решение вслух, чтобы самому поверить, что правильно поступаю.

Уверенный в том, что смогу объяснить чего хочу жестами, я отхожу на несколько шагов, чтобы все сбившиеся в кучу крестьяне могли меня видеть. Изобразив шаги на месте, взмахом руки я показываю направление к пепелищу, которое теперь носит гордое имя замка Неторт. На меня смотрят со страхом и непониманием.

Ну что ж, надо признать, что мастер пантомимы из меня никакой. Но я не сдаюсь и решаю показать на наглядном примере. Выбрав из крестьян мужика покрепче, я вытаскиваю его вперёд и ещё раз указываю рукой по направлению замка. Подождав несколько секунд и убедившись, что никуда шагать он не собирается, я подталкиваю его.

Сделав один шаг, мужик начинает сутулится, прижимает руки к животу и, чуть ли не плача, начинает что-то говорить. Понять, что именно он говорит я конечно не могу, но явно за что-то оправдывается. Вероятно за свою неудавшуюся попытку меня напугать. Важнее для меня то, что он не понимает, чего я от него хочу.

Закрыв глаза и досчитав про себя до десяти, я толкаю его ещё раз. Он делает ещё один шаг, и тут начинают выть дети и одна из женщин. Понятно, значит думают, что конец их кормильцу. Оно и понятно, злой маг гонит бедолагу на заклание. Ну а для чего ещё? Ох и тяжело мне будет без Аделии.

Смирившись с тем, что без рукоприкладства ничего не выйдет, я вытаскиваю из толпы оставшихся мужиков, и пинками гоню к краю поляны. Всё это естественно под аккомпанемент невыносимого женского и детского воя. Сами мужики не то чтобы сопротивляются, но ноги переставляют так, как будто уже присмерти.

Закончив с мужиками, начинаю тащить за руки женскую половину коллектива. Дети к счастью цепляются за них, и оказываются на краю поляны без дополнительных усилий.

К тому моменту, когда все крестьяне оказываются у кромки леса, я чувствую себя так, как будто весь день разгружал вагоны. Поверьте, я знаю о чём говорю, когда я был студентом, я как только не подрабатывал.

Протащить их через лес таким же способом абсолютно нереально. Я даже и пробовать не стану. Но отпускать их после всех затраченных усилий, это как говориться «эпик фейл». Мне определённо нужен другой способ доставки этих любителей тряпичных волков-оборотней.

Минут двадцать я пытаюсь придумать что-то эффективное, но в тоже время относительно гуманное. Конечно, я не специалист в таких вопросах, и кто-то другой нашёл бы выход получше. Я же не могу придумать ничего лучше, чем связать их всех, выстроив в одну шеренгу. И потом тащить за собой первого, надеясь, что остальные пойдут за ним.

Верёвок у меня нет, так что я отнимаю у мужиков их рубашки и разрываю их на широкие ленты, помогая себе мечом. Связать всех в одну линию тоже никак не получается, потому что дети держатся за матерей, облепив их со всех сторон. Потратив ещё примерно час, и почти теряя сознание от усталости, я наконец связываю всех в подобие новогодней гирлянды.

Проклиная всё на свете, с трудом переставляя ноги и чувствуя себя фашистом, который гонит несчастных в лагерь, я тащу первого в связке за собой в лес. И клянусь, что если бы остальные не потянулись вслед за ним, я бы всё бросил. Но сегодня удача на моей стороне и мой безумный план срабатывает.

Дотащив эту гирлянду из людей до пепелища моего замка, я смотрю на то место, где Аделия и герцог Эрда ругались из-за артефактов, и понимаю, что я туп как пробка. Не в первый раз конечно, но сейчас особенно обидно. Дело в том, что я почти уверен, что смогу использовать для перевода то самое магическое кольцо, которое я выбил из руки Аделии в гору пепла.

Конечно это очень опасно. В тот раз я ведь хотел просто взять это кольцо, а не выбивать его из руки Аделии. И уж не знаю, что именно это было, но приложило меня тогда знатно. Наверное, так может и насмерть ударить разрядом. Сама Аделия, помнится, что-то подобное и утверждала.

Можно было бы поступить подло, и заставить крестьян искать магическое кольцо в горе пепла. Но во-первых, как я уже сказал, это подло. А во-вторых, у меня не хватило дара убеждения даже на то, чтобы заставить их просто дойти до этого места без верёвок и пинков. Так что сейчас они будут наблюдать, как их барон возится в пепле, пачкаясь с ног до головы.

До самого вечера я копаюсь в пепле, выгребая его руками в стороны в том месте, где должно бы быть кольцо. Притащенные мной крестьяне смотрят на мои страдания с явным интересом. И дело тут похоже совсем не в том, что они никогда не видели испачканного золой с ног до головы феодала. Они как будто чего-то ждут.

Ждать, что я откопаю кольцо для магического перевода они не могут, потому что не были свидетелями сцены, во время которой оно в эту гору улетело. Но дело наверняка в чём-то магическом, потому что при спорах они делают характерные жесты, как бы пытаясь показать взрыв. Остаётся надеяться, что я сейчас не откапываю местный аналог противотанковой мины.

В очередной раз погрузив руку в золу, я чувствую уже знакомый разряд и меня отбрасывает на спину. На этот раз меня бьёт не так сильно, но это точно то самое кольцо. Ничем другим это быть не может. Собрав остатки сил, я поднимаюсь и продолжаю копать там же, только как можно аккуратнее. Ещё немного, и зола просыпаясь сквозь мои пальцы обнажает то самое кольцо.

Я аккуратно беру его, стараясь не касаться инкрустированного в него камня. Кажется, Аделия носила его на указательном пальце, но я могу надеть его только на мизинец. Впрочем, оказывается что это не так важно, потому что надев его, я начинаю понимать о чем говорят мои крестьяне. И первое, что я слышу — «Говорю тебе, камни этой башни точно его убьют».