Я стою перед башней и беспомощно наблюдаю, как за бегущим к границе леса Сергеем скачут всадники герцога Норленда. Скачут рысью, заботясь о своих дорогих конях, и не сомневаясь в том, что догонят. Они правы, у него нет ни единого шанса добраться до леса. Даже мне, никогда не сидевшему на лошади, сейчас это понятно. Местным всё было понятно ещё в тот момент, когда Сергей спустился по верёвочной лестнице.

И снова я чувствую вину за происходящее, но не могу ничего изменить. Я даже от башни отойти не могу, потому что проклятую верёвочную лестницу видно от самых шатров бастарда Норленда. Частично это вина самого Сергея. Место для крепления лестницы выбирал он.

По сути, у меня и вариантов-то никаких нет, кроме того, чтобы забраться на башню и втянуть лестницу наверх. Вот если бы Сергей не запаниковал и остался бы на башне. Ох если бы. Тогда всем осаждающим можно было бы только посочувствовать. Я мог бы, пользуясь магией невидимости, творить в их лагере всё, что заблагорассудится, и потом спокойно возвращаться в башню.

Но к сожалению, поднять лестницу наверх, и тем самым обезопасить башню от захвата, кроме меня некому. И поэтому, я просто наблюдаю за тем, как Сергея волокут к шатрам, привязав верёвкой к лошади.

Надо отдать им должное, делают они это медленно и аккуратно. Наверное сказывается тот факт, что Сергей для них барон, то есть один из благородных. Один из них. Так что всадники не гонят лошадей во весь опор, собирая тушкой привязанного все камни и кочки на поле.

И как не стыдно признаваться, но для меня это очень плохо. Если бы они обращались с ним без сантиментов, то шансов на сотрудничество между ними не было бы никаких. А так, Сергей вполне может рассказать им о моем положении всё.

Единственная надежда на то, что этого не произойдёт это лжегерцог Норленд. Этот, разодетый как клоун, садист запросто может повернуть ситуацию в мою пользу. Всего пара ударов в зубы, и Сергей будет молчать до самой смерти.

С другой стороны, я так надеюсь на этого бастарда, а ведь он может просто заколоть Сергея. Ровно так, как я его и пугал. Один укол мечом в живот, и хороший в целом мужик отправится на тот свет. И никакие уважаемые партнёры в лице командира Дика ничего изменить не смогут.

Я поднимаюсь на башню, втягиваю наверх верёвочную лестницу, и подойдя к парапету с замиранием сердца наблюдаю за тем, как Сергея толкают к стоящим рядом герцогу и командиру ЧВК. Рука герцога лежит на эфесе меча, и шансы на выживание у Сергея призрачны как никогда.

Я еле сдерживаюсь от того, чтобы закрыть глаза, когда вижу, как герцог начинает вытаскивать меч из ножен. И хорошо, что я этого не делаю, потому что сегодня Сергею везёт. Командир Дик хватает за руку герцога и с явным усилием заставляет того убрать меч обратно в ножны.

Я ставлю про себя галочку, что теперь я должен Дику. Если когда-нибудь он попадёт в подобную ситуацию, и его жизнь, как жизнь Сергея сейчас, будет висеть на волоске, я обязательно помогу Дику. И наверное, после этого мне стоит называть его Дэном. Но про это я ещё подумаю.

И снова, многое я бы отдал, чтобы слышать о чём они там говорят. Но нет, я просто смотрю на это, как на сцену из немого кино, и жду когда участники разговора начнут действовать. Они о чём-то трепятся минут двадцать, и я уже начинаю думать, что ничего интересного не увижу, как вдруг лжегерцог делает шаг вперёд и с оттяжкой бьёт в нос Сергею.

В общем-то после этого можно спускаться в башню и ужинать. Сегодня ничего интересного от Сергея они не услышат. Если конечно он уже не разболтал всё, что мог, за первые двадцать минут.

И снова должен похвалить себя за терпение, потому что вслед за бастардом герцога Норленда умом и сообразительностью решает отличиться Дик. Да, именно Дик, потому что приличные люди с именем Дэн не приказывают привязывать пленных к вкопанным в землю столбам. И уж конечно, приличные люди не приказывают сорвать с пленных одежду.

А между тем, солнце печёт невыносимо. До заката Сергей успеет не только получить тепловой удар, но и обгорит от солнечных лучей как пьяный турист в египетской пустыне. Если это не пытки, то я не знаю как ещё это назвать.

Самое паршивое тут то, что если Сергея не вытащить из заботливых лап местной элиты, то и до настоящих пыток недолго. Кроме меня вытаскивать Сергея из плена некому. И чем дольше я буду тянуть, тем тяжелее это будет сделать.

Дело не в том, что они подготовятся и начнут его лучше охранять. Нет. Просто через пару дней с таким обращением он не сможет ходить. А мужчина он солидный, такого я может быть и волоком до башни не дотащу.

Значит сделать это придётся сегодня ночью. Раньше не получится, потому что в отличии от меня, магии невидимости у Сергея нет. А значит шансы есть только в тёмное время суток.

Все мои размышления резко теряют актуальность, как только я кидаю беглый взгляд на противоположную от шатров сторону. К моей башне шагают десятка три мужиков с копьями, щитами, и что очень плохо, с деревянной приставной лестницей.

То что благородные доны, и их кураторы из страны первого мира не желают рисковать собственными шкурами, вовсе не значит, что они не рискнут шкурами кого-нибудь попроще. В компьютерных стратегиях я и сам так поступал. Копейщиком больше, копейщиком меньше. Кто их считает?

И вот она реальная жизнь, в которой командиры рассуждают точно так же, как в компьютерной игре. Удивляет только то, что сами копейщики шагают к своей смерти словно зомби. И что прикажете с ними делать?

— Эй, с лестницей! Ещё один шаг, и ваши мёртвые тела будут жрать собаки до конца осады! И это в том случае, если мне будет лень превращать вас в свиней. А то и на столы к благородным господам успеете попасть в качестве жаркого! — стараюсь я напугать их, вспомнив страшилки, которые пересказывали друг другу мои крестьяне.

Отвечать мне не спешат, но и шагать стали менее уверенно, и как будто для соблюдения приличий. Хорошо, но этого недостаточно. Такими неуверенными шагами они всё равно дойдут до башни, поставят лестницу и полезут наверх. Выбора нет — нужно стрелять, причём прямо сейчас.

И стрелять по земле, как в случае с предыдущими неудачными попытками штурма, это не вариант. Лошадей у копейщиков нет, пугать звуком выстрела некого. Ну точнее говоря, сами копейщики конечно испугаются, и может быть даже попадают на землю, вот только задержит их это от силы на пару минут. Нет, сейчас нужно стрелять по людям.

Несмотря на то, что я всю жизнь смотрел, как это делают в кино, и даже сам делал это в компьютерных играх, стрелять в живого человека оказывается не так уж и просто. Даже с учётом того, что от этого зависит моя жизнь, я не могу себя заставить сделать это правильно. Всё, на что меня хватает, это выстрелить не целясь по плотному строю.

К счастью, этого оказывается достаточно. Я попадаю в ляшку одного из копейщиков, и он начинает неистово вопить. Боевой дух, впрочем как и представления о боевом братстве, оказываются далёкими от идеала, и вчерашние крестьяне бегут, побросав копья и щиты.

Вопящий подранок не собирается сдаваться и крепко держится за копьё. Наверное сейчас он фантазирует, что продаст свою жизнь подороже. А то и вовсе не теряет надежды победить меня и стать героем. Человеческий оптимизм в подобных ситуациях штука странная.

И уж кому как не мне, решившему сражаться в одиночку против целой армии, это знать. Ну да, у меня шансов на хороший исход побольше. Особенно теперь, после того, как я научился использовать ещё один из магических кристаллов, и могу становиться невидимым.

Кстати об этом, я похоже всё ещё в состоянии невидимки. Ну или бывший крестьянин с простреленной ляшкой уже ничего не видит вокруг себя из-за потери крови. В любом случае, я решаю воспользоваться невидимостью, чтобы подобраться поближе к неудачливому любителю боевых действий в средневековом стиле.

— Руки с копья убери! — гаркаю я, подобравшись к лежащему на земле копейщику.

Конечно он и не думает бросать копьё. Вместо этого он разворачивается в мою сторону и тыкает копьём в пустоту. Понять его можно, с пленными здесь не церемонятся. Особенно если они не из благородных господ.

— Убери руки с копья, или в свинью превращу. — уверенным и спокойным голосом повторяю я, добавив на этот раз угрозу, в которую он должен поверить.

Это срабатывает, он верит. Как не поверить голосу из пустоты. Особенно с учётом того, что обладатель этого голоса уже ранил его в ногу и разогнал своей магией целый отряд нападающих. К моему сожалению, вера копейщика в моё могущество не конвертируется в капитуляцию. Он только крепче вцепляется в копьё.

— Нет!! — вопит он после нескольких неудачных выпадов копьём по воздуху.

— Что нет?! Не превращать в свинью?! Или нет, не сдамся?! — спрашиваю я, делая шаг в сторону и уворачиваясь от очередного удара.

Происходи дело на мягкой земле, и этот страдалец уже заколол бы меня, ориентируясь по следам от ног. Но мы находимся уже на укреплённой магией золе, и никаких следов он не видит.

— Пощадите! Пощадите, господин! Я простой крестьянин! Герцог Норленд заставил меня! У меня семья, я не мог отказаться, их бы убили! — наконец-то то переходит на нужный мне настрой копейщик.

— Брось копьё. Поклянись, служить мне до самой смерти. И я оставлю тебя в живых. — отвечаю я.

Да, я решил завербовать его в мою армию. Мне очень нужны солдаты. Пусть даже и раненый копейщик. Толку от него будет не очень много. Да и вообще не факт, что он не умрёт от ранения. Но посадить его в башне рядом с верёвочной лестницей вполне можно. Поднимать и спускать лестницу он сможет. Наверное.

Скажете, что я не могу ему верить? Вы правы. Верить ему нельзя. Только других вариантов у меня нет. Так что я понадеюсь на то, что страх заставит его служить мне. Хотя бы до тех пор, пока я не освобожу Сергея.

— Клянусь служить вам до самой смерти, господин. — помедлив пару минут, соглашается копейщик и отбрасывает копьё в сторону.

— Как же ты собрался служить мне без копья? — решаю я немного подразнить своего нового бойца.

— Господин, но вы ведь сказали, бросить. — оправдывается он.

— Ладно уж. Сиди. Посмотрим на твою ногу. Предупреждаю сразу, лечить не умею. Могу перевязать. Потом Аделия вылечит. Если доживёшь. — говорю я, отрывая штанину у копейщика.

Строго говоря, ему повезло, и если уж получать ранение, то только так. Пуля прошла навылет и не задела кость. И если судить по количеству крови, которой кстати сказать, натекла целая лужа, то можно предположить, что крупные сосуды не задеты.

Во всём этом везении странного сорта есть одно большое «но». Мы находимся в сотне километров от нормального госпиталя. Даже если бы я мог отправить его в мой родной мир, то всё равно он мог бы умереть. В основном потому, что Найроби не славится первоклассной медициной.

— Я перевяжу рану. Но сначала придётся потерпеть. Внутрь могли попасть кусочки ткани. Их нужно попытаться извлечь. Будет больно, но так шансов на выживание больше. Ты понял меня? — спрашиваю я копейщика.

Он молча кивает. И тут, как обычно в последний момент, до меня доходит, что заниматься всеми около медицинскими манипуляциями лучше после того, как мы оба окажемся в башне.

— Но сначала, нам обоим нужно убраться отсюда. Видишь верёвочную лестницу? Тебе нужно забраться по ней наверх. Сможешь? — спрашиваю я, надеясь, что он хотя бы попытается.

Копейщик не подводит. Он поднимается и, кряхтя, хромает к башне. Тут меня снова накрывает озарение. Я могу подстраховать его, находясь наверху и подтаскивая его за верёвку, которой его следует обвязать. Вряд ли я смогу удержать весь его вес, если он потеряет сознание, но вот помочь вполне реально.

— Подожди. Я полезу первый. Потом скину тебе конец верёвки. Привяжешь её вокруг себя. Я буду тянуть сверху. — объясняю я и быстро карабкаюсь по верёвочной лестнице наверх.

К моему собственному удивлению, всё проходит точно так, как и предполагалось. Он лезет, я тяну изо всех сил. Шесть метров совместных усилий, и он на верхнем ярусе башни сидит рядом со мной. Осталось сделать так, чтобы он не истёк кровью.

Надавив на рану, я быстро убеждаюсь, что человеческая нога не тюбик с кровью, и лишнее из неё просто так не выдавишь. Может быть, я проявил бы чуть большую настойчивость, если бы не вопли несчастного пациента. Думаю их слышно у самых шатров осаждающих, и никто из них не поверит, что я сейчас пытаюсь просто помочь раненому.

Скорее уж они поверят, что я пытаю пленного, чтобы узнать их страшные секреты. И неважно, что обычный рядовой копейщик в принципе не может знать ничего важного, и уж тем более секретного. Да и вообще, какие могут быть секреты у болванов, которые устроили свои разборки прямо на виду у противника?

Солнце клонится к закату, так что сейчас самое время выяснить, чем они могут меня удивить. Я быстро перевязываю ногу копейщика его же собственной рубашкой, которую я предварительно разорвал на широкие ленты. Получается не очень, и если внутри всё же задеты крупные сосуды, то до моего возвращения он не доживёт.

— Я спущусь вниз. Когда я буду на земле, я хлопну в ладоши. Когда услышишь хлопок, поднимай наверх лестницу. После этого жди моего возвращения. Скорее всего, я вернусь не один, и ты увидишь, что пора спускать лестницу. Но на всякий случай, слушай внимательно. Возможно, я вернусь один, и подам тебе знак, что нужно спускать лестницу. Я хлопну в ладоши. И ты спустишь лестницу. Ты всё понял? Повтори. — как можно понятнее, объясняю я своему новому бойцу, в чём будет состоять его роль.

— Вы хлопнете, я подниму лестницу. Услышу ещё один хлопок, и сразу опущу лестницу. Я всё понял, господин. Я не подведу. — отвечает бледный от потери крови копейщик.

— Как тебя зовут-то? — решаю я узнать имя человека, от которого зависит успех вылазки и дальнейшей обороны моего замка.

— Бонифаций. Меня зовут Бонифаций, господин. — удивляет меня длиной своего имени бледный копейщик.

— Я буду звать тебя Бон. Ты не против? — решаю я сократить его имя.

— Да, господин. Я понял, господин. — безропотно соглашается он.

Не сочтя нужным называть своё имя, я спускаюсь по лестнице вниз и хлопаю в ладоши. Услышав хлопок, Бон затаскивает лестницу наверх. Можно было бы поздравить самого себя, но это только половина роли отведённой моему новому солдату. И если он не справится со второй половиной, то мы с Сергеем останемся под стенами башни.

Я, понятное дело, сбегу, воспользовавшись невидимостью. А вот Сергею придётся умереть. Уж такова незавидная доля идейных борцов за денежные знаки, которым не повезло.

Подойти к столбу с привязанным Сергеем и освободить его, разрезав верёвки, мешают стоящие рядом с ним лжегерцог и командир Дик. Вот чего им тут ждать? Шли бы в свои шикарные шатры, пили, ели, травили байки. Но нет, не судьба. Стоят и ждут откровений от своего незадачливого пленника.

Хорошо хоть сам пленник упорно не желает сотрудничать. Я даже начинаю испытывать уважение к Сергею, несмотря на то, что он оказался привязанным к этому столбу исключительно по его собственной дурости.

— Чем дольше ты молчишь, тем хуже ты себе делаешь. — призывает к мнимому благоразумию командир Дик.

— Да пошёл ты. Крыса. — отвечает Сергей, и пытается плюнуть в Дика.

Крысе даже не приходится уворачиваться, слюны у Сергея уже нет, и вместо плевка получается какое-то шипение. Времени прошло всего ничего, а у него уже обезвоживание начинается. За пару дней он бы тут точно помер.

— Герцог Дэн, отдайте этого дерзкого червяка мне. Он запоёт как птичка, когда я вскрою ему брюхо и начну потрошить. — предлагает свои услуги дознавателя бастард герцога командиру Дику.

— Я должен дать ему шанс. Он из моего мира. Пару часов он всё таки заслуживает. — без энтузиазма возражает командир Дик.

— Сам боишься рученьки испачкать? Ну да, за такое придётся ответить. — ухудшает своё положение Сергей.

— Да всем плевать на тебя. Просто скормим твой труп собакам и скажем, что ты сбежал в лес и пропал. — каким-то слишком будничным тоном отвечает Дик.

Настоящий герой на моем месте сейчас воткнул бы в горло Дика нож. Но я слишком труслив и рассудителен для такого. Я просто стою рядом, пользуясь своей невидимостью, и жду когда этим болванам надоест нагонять жути на Сергея.

Частично, причина такого осторожного и даже пассивного поведения с моей стороны в том, что мне интересно посмотреть, как долго будет молчать Сергей. Убить его я конечно же не позволю, но вот дать этим упырям его немного помучить, это вполне приемлемо на мой взгляд. Это научит его не бросать своих. И самое главное, я буду знать насколько хорош мой зам.

— За меня отомстят. — произносит Сергей после довольно долгой паузы.

— Кто? Кто за тебя отомстит? Все твои друзья в этой проклятой башне из грязи сдохнут с голоду. Да, мы торопиться не будем. Видишь ли, у нас оплата посуточная, так что мы можем сидеть здесь до выхода в отставку. Необходимые сроки осады подтвердит герцог. — выбалтывает между делом очень важную информацию командир Дик.

— Посуточная оплата говоришь? Ну значит вы уже сегодня должны будете пойти на приступ. Посмотрим, повезёт тебе сегодня или нет. — говорит Сергей, натянув подобие надменной улыбки.

Скорее всего, Сергей прав, и захватить башню им нужно уже сегодня. Побледневшая морда приунывшего Дика так же говорит в пользу этой версии.

— А знаешь что, Дик. Я пожалуй расскажу тебе кое-что об этой башне. У нас там пулемёт. Его провезли, плюнув на договорённости. Потому что договора с вами не стоят и бумаги на которой они напечатаны. Удачи тебе, Дик. Свой бронелифчик и свои бронетрусы можешь оставить здесь. Против пулемётного патрона они как бумага. — врёт Сергей, запугивая Дика.

Молодец конечно, до последней возможности старается помочь. Эти болваны могут поверить и отправиться на приступ без брони. Это конечно улучшит положение. Вот только пулемёта у меня нет, а с одним ружьём против них у меня всё равно шансов ноль. Даже если они пойдут на приступ голыми, нарисовав на себе мишени.