Рассчитывать на то, что в фактически походных условиях у меня получится сделать что-то миниатюрное не приходится. Это значит, что мне нужно использовать кусок золота побольше, в идеале сделать один большой слиток. Я точно знаю, что золото нужно расплавить для того, чтобы объединить самородки вместе.

Если верить сериалам, то сделать это можно в обычном чугунном котелке, разогрев его над костром. Само собой, что котелок должен быть чистым. Долго и упорно оттирать со стенок котелка остатки отвара у меня нет никакого желания. Поэтому, я решаю просто залить котелок водой и кипятить какое-то время.

За то время, что я трачу на кипячение, Мит успевает вернуться со свёртком в руках. И судя по размеру свёртка, золотые самородки успели изрядно усохнуть за время хранения. Не прояви я беспечность при прошлом дележе результатов золотодобычи, и пересчитай количество самородков, сейчас мог бы упрекнуть Мита в утаивании части золота.

Но так как я не только не пересчитал самородки, но и даже не взвесил их все вместе, то подкрепить обвинения мне сейчас нечем. И единственное, чем я могу себя утешить, это предположение о том, что Мит всё равно нашёл бы способ, принести меньше чем в прошлый раз.

Например, он мог разрубить часть самородков на более мелкие, после чего затереть получившиеся срезы об обычный камень. В таком случае, количество самородков осталось бы прежним, а часть золота я всё равно бы не получил. Ну и обмазать самородки грязью он бы точно не забыл бы, так что и вес не сильно бы изменился.

Но на самом деле это не так уж и важно для меня сейчас. Даже имей я железные доказательства, то всё равно не стал бы устраивать споры с Митом. У меня просто нет на это времени, потому что магический источник в моей груди ждать не станет.

— Четыре серебряные монеты за одну золотую. — напоминаю я обменный курс.

Мит молча кивает и протягивает мне свёрток.

— Точно взвесить не получится, так что придётся вам довериться моему глазомеру. — объясняю я Миту, как будет происходить обмен.

По его глазам я вижу, что он еле сдерживается, чтобы не начать спорить. И опять же, будь у меня чуть больше времени, я бы спровоцировал его на спор, чтобы по итогу отдать меньше. Но сейчас я просто отсыпаю больше серебряных монет чем должен. Против такой моей небрежности Мит естественно не протестует.

Я в целом тоже доволен тем, как всё получилось. Сейчас золото для меня это фактически моя жизнь, так что я готов был отдать за него не только чуть больше серебра, но и вообще все свои вещи, кроме котелка и минимума инструментов.

Развернув полученный от Мита свёрток с золотыми самородками, и оценив их чистоту, или в данном случае вернее будет сказать, то насколько они заляпаны грязью, я решаю их предварительно отмыть. Для этого я использую остатки привезённой с самой базы питьевой воды.

Можно сказать, что это расточительство и очередное проявление моей безолаберности. Но если у меня не получится сделать золотую оправу к одному из магических кристаллов, то я умру и вода мне не понадобится.

Отмыв всё насколько это возможно, я высыпаю самородки в котелок и подвешиваю его над костром. В сериалах золото в котелке плавилось почти мгновенно, но у меня ничего не происходит. Самородки даже форму не меняют. Предположив, что дело тут в монтаже, я жгу костёр под котелком больше часа. И никакого результата.

При этом все, и Мит, и Аделия, и барон Терс, смотрят на меня, как на законченного идиота. Судя по выражению их лиц, я делаю настолько несусветную дурость, что они даже говорить об этом стесняются.

— Да что не так? — восклицаю я, не выдерживая их взглядов.

— Виконт, а что вы собственно делаете? — аккуратно спрашивает Аделия, сохраняя на всякий случай приличное расстояние от меня, как будто я опасный сумасшедший.

Ну то, что я и правда делаю сейчас что угодно, только не расплавляю золото, я уже понял. Но вот как объяснить своё поведение окончательно не опозорившись, я ещё не придумал.

— Удаляю оксидную плёнку с самородков методом прокаливания. — отвечаю я, намеренно стараясь выразиться как можно более наукообразно.

Никому из присутствующих от моего ответа происходящее понятнее не становится, но вот мне самому, как ни странно, это помогает. Раз расплавить золото не получается, то я могу попытаться соединить самородки методом ковки.

Мне повезло, инструктор Петров оказался очень предусмотрительным человеком и положил в мои сумки целых три штуки пассатижей и пару молотков. Это конечно не печь для плавки, и даже не тигель, но шансы на хороший исход у меня ещё есть.

Не снимая с костра котелок, я достаю пассатижами пару самородков покрупнее, выкладывая их на солидного размера камень, прикаченный мною поближе к костру. Затем, я беру пассатижами один из самородков, кладу его поверх другого и начинаю бить по ним молотком.

Я конечно уже успел проявить чудеса тупости, но на то чтобы понять, что опять ничего не получается, у меня уходит каких-то пара минут. Не показывая своего разочарования, продолжающим с интересом наблюдать за моими действиями, Миту, Аделии и барону Терсу, я кладу самородки обратно в котелок.

Подкинув в костёр пару поленьев, я молча стою и пытаюсь понять, что я делаю неправильно. Самая вероятная причина неудачи это то, что самородки успели остыть пока я возился. Эта причина мне нравиться, и я решаю попробовать ещё раз.

На этот раз, я заранее кладу молоток на камень, служащий в качестве наковальни, и решаю использовать пару пассатижей одновременно. Одними я беру один самородок в котелке, вторыми другой. Стараясь двигаться как можно быстрее, я переношу самородки на камень, и придерживая верхний самородок, начинаю изо всех сил бить по нему молотком.

Мне удаётся расплющить оба самородка в достаточно тонкие неровные пластины, но они и не думают слипаться. Смотря на получившиеся пластинки, я понимаю что гораздо проще будет расплющить все самородки, а уже потом пытаться сковать их в одно целое.

Ещё примерно полчаса уходит у меня на то, чтобы расплющить все самородки, доставая их по одному. Делать это оказывается гораздо проще, чем делать тоже самое с двумя самородками одновременно.

Вдохновленный частичным успехом, я пытаюсь соединить две нагретые пластинки, достав их из котелка, положив одну на другую и нанося по ним удары молотком. И конечно у меня ничего не получается. Тут до меня доходит, что я только ухудшил ситуацию, ведь тонкие пластинки остывают ещё быстрее, чем самородок.

Но так как я такой же, как и все балбесы, я всегда сначала ищу не там где потерял, а там где удобно искать. И в данном случае, я решаю, что нужно что-то сделать с оксидной плёнкой, которая должна образовываться на золоте. Наверное подсознательно я пытаюсь цепляться за то самое оправдание, которое озвучил ранее.

Ну а что, звучит хорошо, почему бы не побороться с оксидной плёнкой. Так я хоть совсем идиотом себя не чувствую.

Вспомнив свой опыт пайки радиодеталей в школьные годы, я понимаю, что мне нужен флюс. Или что-нибудь, чем можно его заменить, хоть в какой-то степени.

Понадеявшись на предусмотрительность инструктора Петрова, я снова иду копаться в своих сумках. Никакого флюса я конечно же не нахожу. Зато я нахожу целую пачку соды.

Уж не знаю с какой целью сода была добавлена к моим припасам, но я намереваюсь использовать её в качестве флюса. И я очень надеюсь, что это сработает, потому что действительно хороших идей у меня нет. Вот разве что сворачивать пару пластинок в трубочку, или просто складывать их пополам.

Собственно именно так я и поступаю. Взяв пару пластин, я посыпаю их содой, а потом сворачиваю так, чтобы сода хотя бы частично оставалась между ними. Потом я нагреваю получившиеся свёртки в котелке и расплющиваю молотком.

Уж не знаю насколько они свариваются друг с другом, но в итоге у меня получается достаточно большая по площади пластина. Состоит она из слоёв, видимых невооружённым глазом, но не разваливающихся на части.

На эту работу у меня уходит несколько часов, и заканчиваю я уже в сумерках. Всё это время Мит, Аделия и барон Терс продолжают с интересом наблюдать за моими манипуляциями. К счастью, никто из них не решается комментировать увиденное до самого последнего момента.

— Виконт, вы всерьёз намереваетесь сделать из этого оправу для одного из магических кристаллов? — не выдерживает наконец Аделия.

Очень хочется заорать, что я уже почти согласен умереть, только бы не заниматься этим идиотизмом. Но я конечно сдерживаюсь. И потом, умирать я точно не хочу, поэтому и делаю всё, что могу.

— Аделия, чего бы тебе не заняться исполнением твоей части сделки с бароном Терсом? Он сделал всё, что обещал. От него больше ничего не зависит. Шла бы ты лечить его ногу. — отправляю я Аделию с её вопросами подальше от меня, лишь чудом удерживаясь от того, чтобы не перейти на нецензурные выражения.

— Сломанная нога барона может подождать. Меня больше волнует твоё состояние, виконт. Не буду скрывать, тут есть и профессиональный интерес. — отвечает Аделия, как будто не замечая мои толстые намёки.

— Ты ювелир? Может занималась чеканкой монеты. — начинаю я беситься.

— Нет. Я не ювелир. — отвечает Аделия, готовясь произнести какую-то явно длинную и заученную речь.

— Если ты не ювелир, то тебя здесь не ждёт ничего интересного. — продолжаю беситься я.

— Я маг. И должна изучать всё, что связано с магией. — говорит Аделия, явно сбившись с произнесения заготовленной на такие случаи речи.

— Лечи ногу барона, Аделия. Там магии побольше будет. И уровень там как раз подходящий для тебя. — срываюсь я, усомнившись в профессионализме Аделии как мага.

Несмотря на мои героические усилия по выражению мыслей без использования нецензурных выражений, Аделия всё равно обижается. Горевать по этому поводу мне некогда, да и незачем, так что когда она уходит, фыркнув как дикая кошка на прощание, я чувствую облегчение.

Барон Терс следует за ней настолько быстро, насколько ему позволяет сделать это сломанная нога. На мой взгляд, он поступает весьма опрометчиво, так как обиженная на меня Аделия вполне может ошибиться при лечении уже самого барона. Кроме того, если для лечения ноги барона потребуется отвар, то все его усилия бесполезны, так как единственный нормальный котелок всё ещё у меня.

— Господин, я могу вам как-то помочь? — спрашивает Мит, резонно опасающийся наблюдать за мной после ухода Аделии и барона.

— Нет. Можешь идти заниматься своими делами. — отсылаю я и своего крестьянского старосту, так как не могу представить, чем он может быть мне полезен в данный момент.

Мит уходит куда-то за развалины замка, успевая скрыться до заката солнца. И практически сразу же я жалею, что отпустил его. В наступившей темноте я ничего толком не вижу, и Мит мог бы сильно облегчить мою работу, просто подсвечивая фонариком то, что у меня в руках.

Ругая себя за непредусмотрительность, я достаю из своих вещей фонарик и три пары резиновых перчаток, так хорошо послужившие мне при откапывании магических камней. Фонарик приходится держать в зубах, а перчатки я натягиваю на руку одни поверх других, пока иду к тому месту, где лежат все найденные мной артефакты.

И то, что они всё ещё просто валяются поверх одной из сумок, может служить очередным доказательством моей безолаберности. Учитывая всё, что я знаю про эти магические камни, лучшей аналогией будет гора денег, которую я бы просто оставил на улице.

При этом, несмотря на общее понимание ценности магических кристаллов, я не имею ни малейшего понятия, есть ли среди них такой, из которого может получиться артефакт пятого уровня или выше. Поэтому я просто выбираю самый крупный из них. И возможно, это не лучший вариант, потому что на кристалл размером с половину кирпича, выкованной мною, золотой пластинки может просто не хватить.

Когда я беру кристалл рукой, на которую предварительно надел три резиновых перчатки, я понимаю, что активированный источник ничего не поменял в плане ощущений. Болезненный магический разряд, хоть и ослабленный тремя слоями резины, весьма чувствительно ударяет меня.

Добравшись до котелка с золотой пластиной, я достаю её пассатижами и оборачиваю её вокруг кристалла. Получается, мягко говоря, не очень хорошо. Как будто в грязно-жёлтую одноразовую салфетку завернули половинку кирпича, и большая часть его торчит из неё наружу.

Но так как мне плевать на эстетические качества получившегося артефакта, я доволен результатом. Доволен я ровно до того момента, как я решаю попробовать артефакт в деле. Я снимаю с левой руки перчатки и аккуратно перекладываю в неё артефакт из правой руки, стараясь держаться только за золото.

С одной стороны, никакого магического разряда я не получаю. И это конечно замечательно, вот только как я не стараюсь ничего больше не происходит. Я пробую размахивать получившимся артефактом, пробую дотрагиваться до всего вокруг, даже подкидываю и снова ловлю его. Никакого видимого эффекта мои манипуляции не приносят.

Это провал. Но не желая признать очевидное, я снова вспоминаю про проклятую оксидную плёнку на золоте, и решаю нагреть золото не снимая его с магического кристалла. Идея конечно так себе, потому что я понятия не имею, как поведёт себя магический кристалл при нагревании. Может он просто сломается, а может взорвётся, убив меня и всех, кто окажется рядом.

Понадеявшись на то, что никто не явится со своими запоздалыми доводами по поводу моей неправоты, я кладу артефакт в котелок. Следующие полчаса длятся целую вечность. Я успеваю во всех подробностях представить как меня разорвёт на части осколками котелка, и в каком виде найдут мой труп.

Самого страшного не случается, и я вытряхиваю из котелка горячий артефакт на камень, служивший мне наковальней. Я жду, что артефакт остынет так долго, насколько у меня хватает сил. Это где-то минут пятнадцать. После чего я хватаю артефакт и тут же разжимаю руку от сильнейшей боли, заставляющей меня аж отскочить в сторону.

Я нахожусь в настолько взвинченном состоянии, что даже не могу понять был ли это ожог от горячего артефакта, или сильнейший удар магическим разрядом. Попытка понять, насколько сильный ожог я получил, ситуацию не улучшает. В свете фонаря, с садящимся зарядом аккумулятора, разглядеть ничего толком не получается.

Отдышавшись и собравшись с мыслями, я решаю сделать ещё одну попытку. Как минимум ещё одну. И тут меня ждёт неприятный сюрприз — найти артефакт у меня не получается. Я обхожу по кругу всё, от камня на котором лежал артефакт до своих сумок с вещами. Артефакта нигде нет, он как будто испарился.

Я просто не могу поверить, что я так глупо потерял свой единственный шанс на выживание. И конечно, я не сдаюсь и продолжаю поиски. Когда заряд в фонаре окончательно садится, я продолжаю ползать на четвереньках, открывая каждый сантиметр пространства. Попытки осветить место поиска с помощью горящих веток тоже не приводит к результату. Артефакт бесследно исчез.

Через пару часов поисков, я смиряюсь с тем, что найти артефакт не получится. Но я всё ещё жив, и у меня всё ещё есть время на вторую попытку. Не знаю где я смогу найти золото за отведённые мне часы жизни, но позаботиться о сохранности оставшихся магических кристаллов надо прямо сейчас.

В полубессознательном состоянии я ползу на четвереньках к тому месту, где лежат кристаллы. Не заботясь ни о чём, я протягиваю руку и хватаю первый попавшийся кристалл, забыв надеть резиновые перчатки. О том, что я без перчаток я вспоминаю только когда вместо магического удара, кристалл просто исчезает из моей руки.

— Нет! Нет! Этого не может быть! — ору я во всё горло.

Я хватаю один магический кристалл за другим, и все они просто исчезают как дымка. Наконец, кристаллов больше не остаётся и я судорожно ощупываю в темноте то место, где они только что были. Всё потеряно, это конец. От понимания этого мне так плохо, что я в какой-то момент просто теряю сознание.

Прихожу в себя я уже на рассвете, валяясь прямо на земле. Всё, произошедшее ночью, кажется просто страшным сном. К сожалению, поднявшись на ноги и посмотрев на то место, где ещё вчера лежали два десятка магических кристаллов, я понимаю, что всё это случилось на самом деле.

Удивляясь, что до сих пор жив, и даже очень хорошо себя чувствую, я отправляюсь к костру около которого сидит Аделия. Вчера, когда я ещё верил, что у меня получится создать артефакт из золотых самородков и магических кристаллов, и тем самым спасти свою жизнь, я был груб с Аделией. В тот момент мне казалось это оправданным, но сейчас я уверен, что должен извиниться. Пожалуй это самое важное, что я могу сделать в свои последние часы.

— Аделия, прости меня, я вчера был груб с тобой. Ты отличный маг. У тебя даже почти получилось спасти мою жизнь. — сразу же перехожу я к делу из-за которого подошёл.

— Я понимаю почему ты так говорил вчера. И я принимаю твои извинения, виконт. — отвечает Аделия, не отводя взгляд от котелка.

На этот раз, судя по запаху, Аделия готовит что-то вкусное. Я даже немного смущаюсь, представив её на кухне в моем мире, готовящей завтрак Владиславу.

— Твоя жизнь в опасности, виконт. — серьёзно говорит Аделия.

— Я знаю. Но у меня нет ни золота, ни кристаллов, на вторую попытку. — устало отвечаю я.

— Я не об этом. Барон Терс ушёл ночью. Сразу после того, как я наложила лубок на его ногу. Он вернётся и попытается убить тебя. Он должен смыть свой позор кровью. И твой феод ему тоже нужен. Точнее говоря, он нужен его сюзерену. Он вернётся не один. Герцог Норленд даст ему отряд в помощь. — говорит Аделия так, как будто это всё ещё имеет значение.

— А, ты об этом. Какая разница, к тому моменту я буду мёртв. Магический источник убьёт меня. Я никак не смогу его пробудить. — объясняю я, почему мне нет дела до барона Терса и его мести.

— Ну в таком случае у меня для тебя две новости, виконт. Первая хорошая, ты не умрёшь от источника, он пробудился. Не знаю как, но я это вижу. Думала ты и сам почувствовал. Ну а вторую, плохую новость, я уже рассказала. Барон Терс вернётся, чтобы убить тебя, виконт. — меняет Аделия своими словами всё, что для меня важно.