Около двух недель назад.

Центр Ахерона, неподалёку от лаборатории.

Забегаловка все ещё существует. Она не сгорела, а хозяин не исчез. Странный тип верхом на бочке (кажется, его зовут Затычка), проповедует на другом конце улицы. Бочка, которую едва можно рассмотреть с такого расстояния, стоит в стороне.

Амбротов не мог знать, что заведения скоро не станет. Он просто наслаждался вкуснейшим стейком, который буквально таял во рту. Напиток тоже был хорош — в меру сладкий и достаточно крепкий, чтобы помочь справиться с дрожью в конечностях.

Дрожь в пальцах выдавала избыток адреналина.

Черт возьми, размышлял он, это беспокойство. Просто беспокойство.

Внезапно стейк показался ему на вкус как старая подошва. Он отодвинул тарелку. Взглянул на часы, огляделся по сторонам.

Заведение было небольшим. Вряд ли его можно было называть семейным, скорее забегаловка для тех, кто вынужден допоздна работать. Странно, но Амбротов бывал здесь не так часто, хотя и входил в число тех, кто дневал и ночевал на работе.

Раньше он избегал подобных мест. Поесть всегда можно взять с собой, ведь кишечные инфекции никто не отменял — особенно летом. Кому как ни ему знать, ведь все-таки он был учёным…

Как и несколько других посетителей забегаловки. Одного Амбротов знал лично — он кивнул ему, войдя в помещение. Двое других были ему незнакомы. Скорее всего лаборанты или же стажёры из другой лаборатории.

Окончив разглядывать тесный зал и посетителей, он обратил взгляд на окно, за которым возвышалась громада лаборатории.

Никто не называл это заведение иначе. Лаборатория — на этом все. Каждый, кто работал на одном из её этажей, знал, что у входа нет таблички. И это не потому, что однажды ту украли вандалы. Нет. Таблички попросту никогда и не было. Как и названия. Может было какое-нибудь специальное «лаборатория под номером таким-то» или просто номер, без каких-либо дополнительных указаний, но его никто не знал. За исключением костоправов, разумеется.

Понемногу напиток начал действовать. Беспокойство ушло, а приятая слабость растеклась по жилам. В алкоголе крылась опасность: он должен был оставаться с ясной головой.

Амбротов вновь посмотрел на часы: ещё рано. До прихода гостя оставалось достаточно времени — полчаса, не меньше. Он пожалел, что пришёл сюда раньше. Но это лишь потому, что он не мог найти себе места в лаборатории. Теперь стоило подумать, как растянуть напиток, чтобы не выглядеть тем, кто праздно проводит время. Выгонять его, конечно, не станут, но косо смотреть будут.

За окном прошёл бродяга-бородач. На мгновение Амбротов представил, что будет, если этот грязный бродяга решит зайти внутрь. Станет ли хозяин выгонять его? Или даст немного еды и постарается побыстрее спровадить? Наверняка последнее. Учёный был уверен, что так поступила бы большая часть торговцев и лавочников поблизости. Уж слишком внушительно выглядел этот бродяга. Если его как следует отмыть, причесать и одеть в добротную одежду, этот человек будет неотличим от любого другого респектабельного ахеронца. От него самого. Так что же на самом деле их разделяло?

Амбротов увидел, как за стеклом бродяга что-то бормочет себе под нос. Проходя мимо, он повернул голову и заглянул внутрь заведения, как будто почувствовал его внимание. На мгновение их взгляды встретились. Амбротов попытался улыбнуться. Он так и не увидел, улыбнулся ли бродяга в ответ, поскольку в этот момент случилось нечто странное.

Один из посетителей встал из-за своего столика и пересел к столу у двери. Амбротов увидел, что это была женщина. Молодая, темноволосая, со смуглой кожей довольно необычного оливкового оттенка. Он только сейчас понял, что она была из тех, кого он принял за лаборантов. Он не успел как следует над этим поразмыслить, поскольку спустя мгновение второй из парочки точно также поднялся из-за своего стола и как ни в чем не бывало уселся за столик Амбротова.

Учёный покачал головой.

— Извините, здесь занято. Я жду кое-кого, — при этом он искал глазами хозяина, как будто присутствие владельца заведения могло сгладить неловкую ситуацию.

— Уже дождались, — ответствовал незнакомец.

— Нет, вы не понимаете, — начал Амбротов и так же неожиданно замолчал, поняв, что до боли комкает бумажную салфетку.

Человек поднял бровь.

— Я назначил эту встречу. Меня зовут Энлиль Бах, а это, — он кивнул в сторону сидевшей у двери женщины, — Давлина, моя помощница. И у нас есть то, что вам нужно.

ЭНЛИЛЬ БАХ