Я спустился в зал трактира, отловил Сияну и расплатился за обед. Выйдя на улицу, обратил внимание на порядок вокруг. Подъездная дорога с площадкой перед трактиром выметена, ничто не указывало на ранее шумное скопление животных и разумных. Увидел Маргуре, спешащую от Башни, дождался её и вместе отправились к южным воротам на торговую площадь. Мимо пробежала стайка интернациональных ребятишек, гоня палкой перед собой обод от бочки. Следом, весело гавкая, их преследовал кудлатый молодой пёсель, больше смахивающий на помесь медвежонка и волка. Важный гусь вышел за приоткрытую калитку одного из домов, но был ловко перехвачен бдительной хозяйкой-гномкой и, с негодованием гогоча, побежал вокруг по двору, выражая свой протест. Посёлок жил своей повседневной тёплой жизнью.

Путь наш периодически пересекался с каким-нибудь жителем посёлка, и они почтительно здоровались с Маргуре, подозрительным взглядом оценивали меня, а затем заводили ничего незначащие разговоры с орчанкой. Я слушал и умилялся простоте местного народа. Ведь очевидно, что всё про всех знают и наперёд смогут сказать, когда мастер-кузнец Пакко в очередной раз уйдёт в загул, а когда уважаемый Варген Морконсон искупает вредного гнома в бочке с холодной водой. Но в данном случае все разговоры плавно переходили на мою персону. Я старался вежливо улыбаться и давал возможность орчанке проявить все свои дипломатические способности. Было забавно. Состроил глупую рожу кирпичом и периодически угукай под комментарии Маргуре. В общем, повеселился.

Наконец-то добрались до торговой площади, где я не увидел скопления народа. Да и площадью этот кусок утоптанной земли трудно назвать. Несколько лотков с фруктами-овощами, мясом и дарами леса, пара лотков скобяных изделий. Дюжина покупателей. Некоторые из них яростно спорят с продавцами. Я так думаю, что эта площадь что-то типа местного форума по интересам, где можно излить свои претензии и пообщаться.

За лотками в ряд примостились три однотипных домика с красочными вывесками. Мы сразу направились к домику с изображением перекрещенных иглы и ножниц, воткнутых в клубок ниток. Посмотрим, что может предложить местный кутюрье. Встретила нас рыжая особа с весёлыми глазами на веснушчатом лице, в красивом цветастом платье с оборками и орнаментом от пояса до длинного подола.

— Здравствуй, Маргуре! — тут же полезла обниматься с орчанкой женщина. — Ты наконец-то решила приобрести что-то, кроме казённой формы? Я так рада этому. Ну, проходи же скорее. Я давно уже подобрала несколько фасонов для тебя, осталось только мерки снять. Это недолго, милочка моя.

Затараторила веселушка, сверкая глазами от предвкушения работы над долгожданным клиентом. Потом обратила внимание на меня.

— А это тот самый сладкоголосый бард, о котором уже весь посёлок судачит? Ох, как складно фигура скроена! Уверена, что подберём и вам наряд. А какой шикарный камзол у меня есть под вашу стать и увлечение.

И, не дав нам опомниться, подхватила под локти, отбуксировала вглубь лавки. Она же ателье по пошиву одежды.

Через каких-то пару часов или больше я понял, что Маргуре мне отомстила за молчание на улице, пока двигались к торговой площади. И на все вопросы про меня приходилось отвечать ей и изворачиваться.

Офигевший от неиссякаемого напора деятельной энергии мастера-швеи Ламбриж. Поначалу она хотела подогнать по моей фигуре нечто, сшитое из разноцветных лоскутов, больше похожее на наряд сумасшедшего шута. Еле отбился. Потом пришёл черёд примерки, на удивление подошедших мне по размеру различных аристократичного вида костюмов для бала, охоты и вечерней прогулки. Как они вообще тут, в глуши, оказались, понять не могу. Я страдальчески смотрел на орчанку и подавал ей знаки (спаси меня)! Но эта оливковая дивчина наглухо игнорировала мои сигналы и с довольным видом сидела в кресле, попивая травяной отвар, периодически комментируя примеряемые наряды. Мда. Никогда не подставляйте девушек даже в мелочах. Их месть бывает более тонкой и коварной.

Наконец-то мои мучения закончились, когда подобрали нужный в моём случае фасон путешественника. Я стоял напротив подобия ростового зеркала в резной деревянной оправе и рассматривал результат мучений. Серо-свинцового цвета туника до середины бедра, у нас бы такую назвали (лонгслив), с пришитыми из замши рукавами от локтя до запястий. Крепкие тёмно-серые штаны с карманами, причём задние по моему заказу пришили. Добротный кожаный ремень опоясывает талию, и из такой же кожи пришит к поясу кошель с клапаном на двух деревянных пуговицах. В завершение удобные, из коричневой кожи, короткие сапоги, легче моих берцев. Покрутившись и оценив качество материалов одежды, я остался доволен.

Также я прикупил три комплекта нательного белья и отрез мягкой ткани на портянки. Подобрал себе широкую котомку с лямками, больше похожую на рюкзак, с завязывающейся горловиной через клапан. Уложив всё лишнее в рюкзак и оплатив обновки с работой в два серебряных, я почувствовал себя как минимум местным путешественником. Одежда качественная, обувь на удивление нашлась по размеру. Я так понимаю, что 46-й тут не редкость. Постоянно были проблемы с подбором обуви в моём мире, а когда из-за маркетплейсов или ещё какой фигни началась путаница в градациях размерного ряда, стало ещё грустнее. Кстати, мои берцы мастер-швея пыталась выкупить у меня за пару серебряных, но я наотрез отказался. Сказал, что они дороги мне как память.

По итогу Маргуре каким-то чудом отмахалась от мастера-швеи, а я оказался при полном параде для путешествия. Причём потратил всего лишь пару серебряных монет. Подозреваю, что это реально минимальная цена, которую я потратил на одежду тут. Чем ближе будет столица, тем выше цены.

Следующая лавка была букиниста-картографа. Карта Империи Араналс стоила аж пять золотых монет. А каждый талмуд на полках от одного серебряного и выше. Мой хомяк возмущённо пискнул и показал сморчку в застиранном халате кукиш. Тем более мастер-картограф наотрез отказался показывать карту, пока я её не куплю. Ну и фиг с ним. Я у Рэброга Варгенсона потом попрошу для ознакомления карту Империи. И мы гордо покинули негостеприимную лавку.

В последнюю, третью лавку я направился из любопытства. Там торговала всякой бытовой и женской мелочёвкой с бижутерией полноватая, добродушного вида женщина. Она представилась просто Марлой. Я понаблюдал за Маргуре и обратил внимание на её заинтересованность брошкой из лакированного красного дерева с янтарём в центре. Так же пробежался глазами по полкам и разложенным на столике фенечкам с браслетиками различного исполнения. Наборные из бисера и сплетённые хитрым способом из крашеных кожаных полосок. Резные обереги и подвески. Неплохая лавка с аутентичными сувенирами. Перед выходом я купил за пятнадцать медных понравившуюся Маргуре брошку и тут же отдал ей. Смутившись, орчанка прикрепила её себе на форму у груди.

Выйдя на торговую площадь, лавку эльфов так и не обнаружили. Видать, сегодня у них разгрузочный день и решили передохнуть после дороги через перевал. Я обратил внимание, что солнце уже клонится ближе к закату, и мы поспешили в трактир.

— Спасибо, Корней. Мне ещё не дарили такие подарки, — поблагодарила Маргуре по пути.

— На здоровье. Это тебе спасибо, что устроила полезную экскурсию, — ответил я и, распахнув руки, продемонстрировал обновку на себе.

Подходя к трактиру, местное светило уже коснулось кромки деревьев, а нас встретил гул голосов от собравшейся толпы у входа. Вчера такого не наблюдалось. Может, случилось что и мы всё веселье прогуляли. На пороге трактира я заметил взъерошенного мастера-кузнеца Пакко и малыша Гиллипа с фингалом. Они преграждали путь толпе, гном грозно ругался и сквернословил.

— Куда лезешь, бездельник зелёный? Забирай эти недоразумения, зовущиеся моими подмастерьями, и топайте драить кузницу. Чтобы к утру сверкала, как мои глаза! — рычал на своих помощников Пакко. — А вы не напирайте. Мест уже нет сидячих в зале. По старшинству по одному заходим и располагаемся на площадке у гостевых комнат. Или так стойте в проходе. — Командовал остальным гном.

Почему-то эта ситуация мне напомнила добрый старый фильм с Андреем Мироновым в главной роли, когда он на Диком Западе Америки внедрял кинематограф «Человек с бульвара Капуцинов». Протолкавшись через скопление народа, мы с Маргуре предстали перед всклокоченным гномом.

— Что за аншлаг, мастер Пакко? — спросил я, уже догадываясь о причинах наплыва посетителей.

— Хех. Явился! Гномы ещё трезвые, орки требуют Пуждук, эльфы в культурном шоке, а людям лишь бы выпить за что-нибудь. Повод не имеет значения. Правда, я с ними полностью солидарен, — гном схватил меня и Маргуре под локти и отбуксировал в зал трактира, попутно объявив в своей манере столпившемуся народу. — А кто чем недоволен, натравлю малыша Гиллипа. Он сутра не в духе. Даже не знаю почему.

Гиллип только угукнул в подтверждение слов Пакко и, грустно потёр фингал, грозно уставился на притихшую толпу. Когда заходили, я услышал скромный вопрос.

— Малыш, а чё случилось-то?

— Да мастер Пакко на меня обиделся поутру, — прогудел Гиллип.

— Это да. Это он может, за здасти сразу с левой бьёт, — подтвердил кто-то из толпы.

Однако и репутация у мастера-кузнеца в посёлке. Зато, как говорится, уважают.

У лестницы гном неожиданно сунул мне в руку две струны и ощутимым хлопком по спине придал нужное направление в сторону моей комнаты. Я по инерции взбежал по ступенькам и только сейчас понял, что гном мне подсунул. Притормозив, завороженно стал рассматривать витую латунную оплётку на струнах, причём калибр их немного отличался. Мастер-кузнец Пакко просто гений. Так быстро разобраться и в кратчайшие сроки выполнить практически ювелирную работу, не имея современных станков из моего мира.

Радостно лавируя между собравшимися на площадке эльфами и посетителями, я вбежал в свою комнату, сбросил рюкзак, куда пришлось, схватил люмань. Тут же стал прикидывать, какая струна куда подойдёт. После десятиминутных прикидок и перетяжек с настройкой, я наконец-то подобрал нужную тональность и порядок установки струн. Из старых оставил только самую басовитую. Ещё раз прошёлся по струнам и, удовлетворённый, направился в гудящий зал трактира.

Ну, вроде я готов. Почти готов. Да блин! У меня же мандраж. Никогда не выступал на большую публику. В прошлый раз я был под шоковым впечатлением, да народу меньше было. Так и облажаться можно. Единственное решение проблемы маячило в руке у мастера Пакко. Не спрашивая, выхватываю его кружку и залпом проглатываю содержимое. Огненная лава прокатилась по пищеводу и взорвалась в желудке радугой обтекающего тепла. Несколько раз вдохнул, закусив воздухом, и благодарно кивнул гному, направился к стойке. Весело и фиг с ним. Заметил, как Варген засмеялся и хлопнул по плечу ошарашенного моим поступком Пакко. Рэброг только прикрыл ладонью лицо и покачал головой. А мастер-кузнец посмотрел на опустевшую кружку и, махнув рукой, подозвал мелькавшую подавальщицу, выхватил у неё тарелку с сырно-мясной нарезкой и сунул мне под руку.

— Закусывай, вредитель. Ты последнюю гномью настойку в этом посёлке выжрал. С непривычки она тебя свалит, хоть и разбавленная. С тебя песни про гномов и горы, — пробурчал Пакко и, отловив очередную подавальщицу, конфисковал поднос с кружками эля.

— Спасибо, с обеда не кушавший. Да не переживай так. Мы на северах такое на основе чистого спирта смешиваем и по выходным хлещем. Называется "Северное Сияние", — дружески хлопнул по плечу гнома и закинул бутерброд из сыра и мяса в рот. Активно задвигал челюстями. Перехватил у пробегавшей мимо Сияны кружку с элем, направился дальше, к стойке трактирщика.

— Добрый вечер, Порзон, — поприветствовал я хозяина трактира. — Как видите, обновил свой гардероб. А ваши вещи попозже верну. Правда, они немного испачкались. И благодарю вас за заботу о бедном бродяге.

— Да не за что. Всегда пожалуйста. Хорошему человеку ничего не жалко. Я тут сутра нашему мастеру-столяру кресло заказал, сейчас принесу, — и Порзон колобком укатился в свою подсобку. Тут же вынырнул, неся шикарное кресло для музыканта. — Вот, перед твоим приходом Олдин приволок.

Я смотрел на творение местного столяра и удивлялся. Неужели и у нас когда-то, до индустриализации, простые деревенские мужики при помощи допотопных инструментов могли такие творения создавать буквально за один день? А именно, похожий на средний барный стул с низкой спинкой под поясницу, что существенно снимало нагрузку на плечевые суставы и позвоночник. Без подлокотников и с перекладиной уступа для правильной постановки ноги, на бедро которой опирается корпус гитары или в данном случае люмани. Выполнено было максимально надёжно, из хорошо обработанного дерева, с надёжным упором ножек под небольшим расходящимся углом в пол.

Порзон заметил, как неудобно было мне сидеть на скамейке и исполнять музыку, вот и озаботился с заказом у Олдина. Я растроганно пожал руку трактирщику, а тот картинно смахнул несуществующую пыль с поверхности стула и предложил присесть. Поддержав его игру на публику, я раскланялся и удобно расположился на стуле. Оценил удобство конструкции и плавно провёл пальцами по струнам, привлекая общее внимание посетителей.

Правую пятку на перекладину стула, корпус люмани упираю в верхнюю часть бедра. Пальцы левой кисти зажимают лады на грифе, а правой начинаю перебирать струны. Решил начать с придуманной сегодня «Ностальгии». Зал притих и, кажется, перестал дышать. Эльфы, навострив свои немного заострённые уши и прикрыв глаза, наслаждались музыкой. Когда закончил, зал принял композицию благосклонным гулом. Следующее я исполнил «Северный флот», так понравившийся Порзону. Потом из Высоцкого про горы и дружбу с шуточными для Пакко. Взяв перерыв на пивную паузу, схомячил толстый бутерброд, перекинулся репликами и комплиментами с народом, особенно с Порзоном и Пакко. Заметил присутствующего мастера-столяра Олдина и крепко пожал его мозолистую руку, благодаря за шикарный стул музыканта.

В момент, когда смотрел на таких разных и таких счастливых присутствующих разумных, решил исполнить одну из любимых песен, которой в моём прошлом часто открывали весёлые посиделки. Откашлявшись, постарался подражать голосом Мише Горшенёва, заиграл аккорды песни «Собрание».

Собралися у дуба

Старинные друзья.

Гремит в лесу посуда,

Готовится стряпня.

Уже накрыт огромный стол,

Зажарен чудный поросенок.

И славный тролль несет

Добротного пивца бочонок…

И так, по наитию исполнил ещё несколько весёлых песен из группы «Король и Шут», что прекрасно зашло публике.

Во время выступления сам не удержался и, встав со стула, подбодрил посетителей к активным действиям. Некоторые повыскакивали со своих мест и устроили пляски. Какая-то орчанка вытащила на площадку командора, и уже Рэброг отплясывал подобие шаманского танца. Пакко раздолбал очередную кружку и полез брататься к офигевшему эльфу с шрамом, которого мы с Маргуре давеча чуть не растоптали. Эту картину, широко улыбаясь, наблюдали три брата эльфа, торговые представители ветви Огнецвет. Шрамированный эльф беспомощно оглядывался на начальство, но гном был непреклонен и заставил таки выпить братскую кружку. Маргуре вместе с проникшими на праздник младшими братьями близнецами и другими молодыми орками, обняв друг друга за плечи, как в исполнении танца сиртаки, качали под такт музыки и громко отбивали подошвами сапог об пол. Хорошо, что тут не знают, что такое слэм. Иначе с такими крепкими посетителями Порзону пришлось бы заново отстраивать трактир. По этой причине следующие композиции я исполнял в спокойном темпе, максимально угомонив посетителей, и дал им благостный настрой. Иначе Порзон точно предъявил бы за разрушения.

Когда народ уже конкретно развезло и размазало, я дожевал оставленную закуску на стойке и запил соком. Постарался незаметно улизнуть к себе в комнату. Как я предполагал, время уже было в районе полуночи. Но по тихому слинять не получилось. Меня перехватила раскрасневшаяся Сияна и утянула через заднюю дверь подсобки к хозяйственным постройкам. Втолкнула в одну из них, и я оказался на стопках белья. Хотел было что-то сказать, но страстный поцелуй запечатал мои губы, и мы продолжили приятный вечер, а точнее ночь. Сияна стонала и получала наслаждение, как и я. Угомонились мы только глубокой ночью. Посмеиваясь, проскользнули в душевую и не сдержав порыв, я устроил девушке горячую помывку с продолжением. И плевать на всех, кто нас слышит. Скорее всего, уже все пьяные дрыхнут. Разве что надеялся, бабка Майла не слышала, а то ещё насильником и развратником окрестит.

Наконец, угомонившись и ополоснувшись в очередной раз, мы тихо пробрались в спящий трактир. Распрощавшись с Сияной, закрыл дверь комнаты, плюхнулся на кровать и погрузился в сон.