«В архивах принято считать утраченным то, что невозможно восстановить. Это удобное определение. И, как многие удобные определения Бюро, неверное».

Пастырь Илеара Вальмерон. Из личного архива.

Возвращаться туда, откуда уходил с уверенностью, что не вернёшься — очень странно. Кажется, что ты не был здесь много лет. Отвык, забыл. Всё вокруг чужое. Вроде бы и имеешь право быть здесь, но ты это право забрал у себя сам. И ты чувствуешь себя гостем, который позабыл перчатки и вернулся за ними.

Это чувство затянулось очень надолго. Уже почти два месяца Илеара жила с ним и не могла избавиться.

Она грела зябнущие руки о чашку с чаем и смотрела на Дехаара. Руки мёрзли постоянно — эта зима была очень сырой и промозглой, а лимиты на энергию для отопления сильно урезали.

Инкарну было ещё тяжелее, он совершенно не переносил сырость.

— Я был сегодня в лавке, — сказал он. — В пекарне.

— Хорошо, — Илеара кивнула и улыбнулась. — Опять покупал лимонные слойки?

— Нет.

Он шутку не принял, поморщился с досадой.

— Купил хлеб. Но дело не в этом. Мне кажется… Я снова что-то вижу.

Илеара вздохнула и отодвинула остывшую чашку.

— Это возможно. Севран говорит, память может возвращаться фрагментарно. Иногда. Даже не память — отголоски. Но тебе не нужно пытаться вспомнить, потому что…

Она замялась, видя его напряжённый замерший взгляд.

— Потому что я не вспомню? Так?

Илеара промолчала. Что она могла сказать? Никто не смог бы. Дехаар держался лучше, чем можно было бы предположить. Он отдал Куполу всё, что составляло последние сотни лет его жизни, и в первые дни после миссии Бюро готовило уже акт о списании Источника. Полная потеря личности, нестабильность планарной энергии, — было указано в протоколе. Илеара не подписала протокол.

И ей это сошло с рук. Дехаар остался в особняке Вальмерон. Под личную ответственность Илеары, — так и было записано. Это было забавно. Попытка накинуть на морду рычащего чудовища кружевной платочек.

— Скорее всего, не вспомнишь, — ответила она спокойно.

Он усмехнулся и на краткий миг стал вдруг похож на себя прежнего. Но потом усмешка растаяла, взгляд скользнул в сторону.

— Иногда я вспоминаю, что знаю тебя гораздо дольше. Словно бы раньше, ещё до Контракта. Это возможно?

Деларан запрещал поощрять в нём пробуждение этой памяти. Говорил что-то об угрозе стабильности, о том, что Купол лишь получил отсрочку, и прочее, чего Илеара не слушала вовсе. Ни к чему. И Деларан может засунуть свои запреты в прорыв.

Она лишь не рассказывала. Но и не отрицала то, что приходило к Дехаару само.

— Ты приходил ко мне во снах, — ответила Илеара и встала, чтобы подогреть чайник.

— Я?

— С детства.

Дехаар смотрел на неё снизу вверх и хмурился. Смотрел внимательно, вглядывался, словно подозревал дурную шутку.

— Нет. Не помню.

Он мотнул головой, взъерошил ладонью коротко остриженные волосы. Стрижка была одним из его новых желаний. Странных, по мнению Илеары.

Дехаар моргнул, нахмурился ещё больше и сказал:

— Но почему-то помню, что хотел приходить. Это считается?

Илеара улыбнулась и ответила:

— Считается.