Глава 61. Планы хищника

Прошел еще один день. Я честно пытался продолжать восстанавливаться, соблюдая режим покоя, но внутри меня всё кипело и рвалось наружу. Я физически не мог сдерживаться. Меня мучила глухая, злая ярость — хотелось сорваться с места, бежать в руины и убивать первого попавшегося монстра, пусть даже самого сильного.

Из-за этого состояния я даже не мог нормально общаться с типами, которые обосновались в моей голове. Почему я вообще называю их «типами»? Да потому что они только и делают, что выводят меня из себя своими загадками и высокомерием. Но злость злостью, а вопросы оставались.

Не выдержав, я прямо спросил у Археолога и Архитектора: кто же такой этот проклятый Меч?

На это последовал холодный ответ:

— А что ты дашь взамен на этот ответ?

Я огрызнулся, пообещав равноценный обмен. Археолог тут же выдал два варианта: один ответ — дешевый, а второй — очень дорогой, настолько, что я вряд ли смогу за него заплатить.

Я удивленно усмехнулся про себя. Насколько дорогим может быть кусок информации о каком-то непонятном типе в моей собственной башке?

Тогда Архитектор добавил небольшой бонус, проворчав:

— Этот тип… вообще-то про него ты должен знать больше нас. Ибо его лично ты знаешь лучше всех остальных.

Что бы это ни значило, я решил рискнуть и выжать из них хоть что-то. Обе крайности я отбросил, потребовав нечто среднее — чтобы информации было побольше, но и плата за нее не оказалась для меня неподъемной.

«Что за бред я вообще творя? — думал я мысленно, морщась от боли. — Я сижу и торгуюсь с голосами в собственном мозгу!»

Голос Археолога прозвучал сухо и веско:

— Он — Бог, который мог разрезать судьбу и барьер разума. Благодаря ему многие смогли оказаться там, где они сейчас, а не исчезнуть полностью из этого мира… точнее, не из этого мира.

Я замер, переваривая услышанное, и по привычке стал ждать продолжения, но старики замолчали. На этом всё.

Рассказ получился, конечно, интригующим, но блядь! У меня от него появилось еще больше вопросов, чем было до этого. О чем вообще речь? Какой еще нахрен Бог? Он что, этот мир создал? Или, как выразился Археолог, «не этот мир»?

И в каком смысле — разрезал судьбу? У нас что, здесь еще и судьба физически существует, которую можно искромсать мечом? Я всегда думал, что если ты Бог, то ты сам эту судьбу определяешь для всех. Раз разве Боги — это не абсолютные существа или высшая субстанция? И самое главное: какого черта этот самодовольный божок засел именно в моем мозгу?!

Естественно, никакого ответа на мои мысли не последовало. В ту же секунду от перенапряжения у меня снова дико заболела голова. Боль волной прокатилась по всему телу — накопленная физическая усталость, моральное истощение, незажившие шрамы и свежие раны сошлись воедино, пытаясь меня добить.

Проваливаясь в тяжелый, липкий сон, я отчетливо понял одну вещь: мне срочно нужно систематизировать свои мысли, иначе я действительно двинусь рассудком и стану сумашедшим в этих проклятых руинах.

Знакомый, неприятно звенящий голос в глубине сознания ехидно подбросил:

— Если только ты уже не стал им.

Проляжав в хижине еще несколько долгих дней, я наконец-то почти полностью выздоровел. Модификации тела которые я приобрел копирую монстров в разы увеличили регенерацию — чертовски приятный и полезный бонус, на который я изначально даже не рассчитывал.

Лунария куда-то постоянно уходила с возвращалась поздно вечером. С того самого злосчастного дня, когда Меч выбросил её из учениц, мы с ней почти не разговаривали. Она ходила замкнутая, глубоко подавленная, и я, несмотря на все попытки собраться с духом, так и не осмелился заговорить с ней. Я видел её пустые, погасшие глаза и понимал: если я сейчас подойду, то просто лишний раз напомню ей о том жестоком разговоре. Лучше пока оставить её в покое. Она сильная, она справится… наверное.

Раз она не смогла отомстить, а тот ублюдочный божок палец о палец не ударил, чтобы ей помочь, значит, всю эту работу придется сделать мне. Я сам стану достаточно сильным, чтобы вместо нее разобраться с её врагами.

Философия меча, которую проповедовал этот божок, крутилась в голове назойливой мухой. И почему у меня вообще накопилось столько нерешенных дел?!

Работы было невпроворот:

Нужно до конца исследовать тот странный заброшенный дом с тайниками.

Обязательно спуститься обратно в подземный город за новой порцией кислоты.

Проверить тех агрессивных обезьян на окраине сектора.

По-хорошему, надо бы последить за Софией — её странное поведение и реакция моего Зверя всё еще не давали мне покоя.

И ко всему прочему, присматривать за Лунарией на всякий случай.

Как же было бы здорово если бы меня было много! Если бы я мог быть не один, а сразу в десять — вот это была бы жизнь.

Как же стать сильнее? И не просто нарастить тупую мышечную массу, а приобрести те самые неуловимые «качества», о которых так долго распинались старики?

Вдруг тишину моего разума разорвал резкий, сухой голос:

— Ты думаешь?

Я от неожиданности дернулся на шкурах. Это был первый раз за последние дни, когда со мной заговорил кто-то из внутренней компании, и на этот раз не нудные старики, а совсем другой, до боли знакомый голос.

— Безумец? Это ты? — мысленно уточнил я.

— Ты сидишь и думаешь, как стать сильнее? — проигнорировал мой вопрос он, и в его тоне отчетливо слышалось издевательское веселье. — А с хера ли ты вообще думаешь?

— Ну как бы… — растерялся я. — Потому что я хочу стать сильнее.

— А почему ты этого хочешь?

— Потому что надо! Чтобы помочь Луне, чтобы защитить свою собственную шкуру от любого встречного монстра!

— И у тебя, значит, есть куча времени на тупые раздумья? С чего ты вообще взял, что находишься в безопасности?

Я захлебнулся собственными мыслями. (…) И вправду! Какого черта я расслабился? Я нахожусь в черт пойми каком безумном мире, на задворках какого разрушевшего цивилизации, где из защиты — только полуразрушенная хижина да Луна рядом. Вокруг кишат жуткие монстры, поблизости нет ни одной нормальной укрепленной крепости-города, способной дать приют. Почему я сижу здесь, веду философские беседы с самим собой и рассуждаю о высоком, будто у меня впереди целая вечность?

Безумец ехидно хохотнул в темноте моего разума:

— Разве тебе еще не понятно, как именно нужно становиться сильнее?

Я сжал зубы, чувствуя, как внутри снова разгорается холодный, хищный огонь:

— Да. Сражаться с сильными врагами. Каждый раз ставить на кон собственную жизнь. Это единственный реальный вариант, когда можно эффективно развивать свою силу.

В этот момент в памяти набатом прозвучали старые слова Ученого: «Это единственное, что у тебя есть, Вайд. Идти вперед, несмотря ни на что».

Хватит, у меня есть четкий список задач, которые нужно решить прямо сейчас, без промедления:

Исследовать тот проклятый дом.

Спуститься в подземный город.

Найти следующую жертву для смертельного сражения.

Группа тех опасных обезьян на границе леса казалась для этой цели идеальным вариантом.

Ну что ж… Ждите меня, твари.

Глава 61.2. Тени высотного дома и сказки богов

Ночь. Я почти дошел до высокого дома. В отличие от прошлых разов, я полностью изменил свое мнение: я больше не должен бояться ночи. Но точно так же я не должен бояться и дня. Настоящий хищник способен сражаться и побеждать в абсолютно любых условиях. Раньше я подсознательно боялся ночного времени, опасаясь вылазок страшных ночных хищников — и тем самым заочно признавал себя жалкой добычей. Хватит. Я должен быть хозяину этого мира, а не его жертвой.

При подобных мыслях у меня из пальцев сами собой, с тихим хрустом, начали вырываться звериные когти. В груди зарождалось глухое, утробное желание сорваться на дикий звериный рык, чтобы привлечь внимание всех монстров в округе, заставить их броситься на меня в атаку и разорвать каждого из них голыми руками на куски.

И с каких пор я вообще стал таким? Настолько звериным, диким?

Я вспомнил, как Ученый как-то раз мимоходом говорил: человеку стать умнее, развить свой разум в сотни раз сложнее, чем скатиться в примитив. Точнее, чтобы стать тупым, вообще ничего не нужно делать — просто жить плывя по течению, и твой мозг со временем сам сделает тебя примитивным. Может, из-за постоянного развития звериных качеств, под воздействием Сердца Зверя, я понемногу сам превращаюсь в монстра?

«Я не стану полностью монстром… надеюсь», — промелькнула холодная мысль.

И вот он. Даже глубокой ночи этот грандиозный дом отчетливо выделялся, возвышаясь гигантским темным монолитом среди остальных разрушенных строений. На удивление, возле него не оказалось ни Тектона зеленого ранга, ни даже патрульных белого ранга. Мне почему-то казалось, что после гибели стража сюда обязательно пришлют нового.

Первый этаж. Тут всё было так же тихо и заброшено. Немного осмотревшись и убедившись в отсутствии ловушек, я уверенно пошел дальше. Старики в голове молчали, но я физически чувствовал, как они пристально, с живым интересом смотрят на окружающие руины моими глазами.

Я зашел именно в ту комнату, где в прошлый раз нашел тайник с сундуком. Внутри было пусто, ничего нового. Когда я уже хотел развернуться и продолжить путь наверх, Археолог резко скомандовал остановиться:

— Подожди. Переверни сундук.

Я послушно наклонился, поднял тяжелую деревянную крышку и перевернул сундук вверх дном. На внешней стороне дна не было абсолютно ничего — ровная, потресканная от времени древесина.

На мой немой вопрос Археолог коротко бросил:

— Присмотрись четче.

Я напряг зрение, насильно вливая в глаза звериную энергию. И тогда, прямо на текстуре дерева, проступил едва заметный, выжженный или вырезанный странный символ. Какой-то древний знак? Больше ничего вокруг него не было. Запомнив начертание, я оставил сундук в покое и пошел выше, поднимаясь.

Наконец, я добрался до той самой комнаты со странными настенными рисунками. Я буквально физически ощутил волну их всеобщего интереса — старики ждали этого момента. Я всегда знал, что в этих стенах скрывается что-то по-настоящему важное.

Здесь были те самые руны, которые с таким упорством изучал Археолог. Потратив некоторое время на расшифровку и сопоставление символов, он наконец нарушил тишину и поделился тем, что ему удалось узнать. Голос старика звучал отстраненно, но в нем слышался отголосок древней эпохи:

— Это не просто рисунки, это древняя легенда или сказка. Правдивость этой истории сейчас, разумеется, установить невозможно, но корни у нее глубокие, — начал Археолог. — Когда-то, в незапамятные времена, существовали три брата. Самый старший из них безумно любил богатство. Точнее, его привлекало не просто золото или деньги — он фанател от редких ценностей, уникальных сокровищ и эксклюзивных вещиц. А еще сильнее он любил их прятать. Он был абсолютным мастером собирания исключительных ценностей и гением конспирации. В легендах его прозвали Богом Сокровищ, или Богом Кладов. Но беда была в том, что из-за его накопительства постоянно гибли люди, между целыми расами вспыхивали жестокие войны. Создавалось ощущение, будто жадность этого Бога Сокровищ передавалась вместе с теми вещицами, что он прятал по тайникам.

Археолог сделал небольшую паузу, давая мне переварить информацию, и продолжил:

— Второй брат, глядя на это безобразие и не желая совершать чужих ошибок, пошел другим путем. Он строил запутанные лабиринты. Он был непревзойденным мастером иллюзий, смертельных ловушек, сложных загадок и неразрешимых задач. Этот брат выдавал сокровища только тем, кто доказывал свою истинную доблесть — за каждую пройденную им же созданную задачу он щедро даровал драгоценность, а недостойных безжалостно карал смертью. Его прозвали Богом Лабиринтов.

— А что насчет младшего? — не удержался я мысленно.

— Самый младший из троицы был самым добрым и милостивым, — продолжил Археолог. — Он не желал никого искушать, а уж тем более не хотел, чтобы из-за чьих-то амбиций гибли люди. А если кто-то все же погибал или оступался, он страстно желал дать им второй шанс на исправление. Он создал великий круговорот — замкнутый мир, в котором каждое существо получало возможность искупить вину и начать всё сначала. В преданиях его называли Богом Регрессии.

Я слушал этот рассказ, затаив дыхание. С одной стороны, меня жутко заворожила эта история, хотелось узнать её полную версию, а не обрубленные куски древнего эпоса, звучавшие как сильно сокращенная сказка.

Но вместе с этим меня пробило на нервный, тихий смешок. Я мысленно покачал головой:

— Чем дальше я иду по этому безумному миру, тем больше тут всяких чертовых богов… Ха-ха-ха-ха!