Глава 5. Тень над аванпостом

Шестой день испытания прошел в странном, почти звенящем затишье. Солдаты были напряжены до предела, но в их движениях сквозила новая, несвойственная им прежде гордость. Две победы над превосходящими силами кентавров превратили испуганных смертников в сплоченный отряд, который наконец-то поверил в своего лидера.

Проходя мимо затухающего костра, Вайд невольно услышал обрывок разговора, который заставил его замедлить шаг.

— Пятеро этих копытных тварей в открытом поле обычно разносят в пух и прах отряды из пятнадцати обученных воинов, — вполголоса говорил старый ветеран, методично затачивая зазубренный кинжал о камень. — А мы? Мы вырезали девятерых и почти не умылись кровью. Наш командир… он потрясающий. Словно видит поле боя насквозь. Никогда не видел такого молодого парня с таким ледяным спокойствием.

Молодой солдат по имени Томас — Вайд вспомнил, что тот совсем недавно женился, — поднял на него сияющие глаза. В его взгляде было столько искренней преданности, что Вайд почувствовал себя неловко.

— Моя жена ждет ребенка, командир, — робко произнес Томас, когда Вайд подошел ближе. — Если я вернусь… если мы выстоим, я назову сына в вашу честь. Это будет имя человека, который подарил нам шанс увидеть завтрашний день.

Вайд замер, не зная, что ответить. В горле встал тяжелый ком. «А что, если родится девочка?» — мелькнула в голове нелепая, защитная мысль, но он тут же подавил её. Внутри него росло пугающее осознание. «О чем я думаю? Почему меня это волнует? Они ведь просто образы, созданные моим мозгом или кем-то еще. Фантомы, иллюзии в этом безумном сне. Их жизни — лишь строчки в сценарии, их чувства — лишь пыль».

Но глядя на капли пота на лбу Томаса и на то, как дрожат его руки, сжимающие древко копья, Вайд почувствовал, как иллюзорность этого мира трещит по швам. За последнюю неделю он, парализованный инвалид, совершил больше, чем за всю свою жизнь до комы. И в этот момент он вспомнил слова Маркиза: «Командир — это символ. Если они не верят в себя, пусть верят в твою уверенность».

— Весьма трогательная сцена, мой дорогой Вайд, — раздался в голове бархатный, слегка ироничный голос Маркиза. — Однако не стоит слишком увлекаться ролью благодетеля. В этом театре теней зрителей нет, а финал всегда требует крови. Будьте добры, напомните юноше, что его имя — это то, что он должен защитить своим мечом, а не пустыми надеждами на милость судьбы. Сентиментальность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

На седьмой день мир вокруг аванпоста изменился до неузнаваемости. Из глубоких оврагов пополз туман. Сначала это была легкая, почти призрачная дымка, но к полудню она стала настолько густой и плотной, что Вайд не видел собственных сапог. Белое безмолвие поглотило лес, лагерь и все звуки. Птицы замолкли, и даже ветер, казалось, запутался в этой молочной пелене.

Вайд мерил шагами тесный шатер, чувствуя, как тревога грызет его изнутри, словно голодный зверь.

— Они нападут в такую погоду? — спрашивал он пустоту. — Туман — идеальное прикрытие. Они могут подойти вплотную к нашим кольям, и мы их не заметим. А если они используют это время, чтобы окружить нас?

— Успокойте свой пыл, Вайд. Не стоит так суетиться, это вредит цвету лица, — отозвался Маркиз с такой интонацией, будто он лениво потягивал вино в дорогом клубе. — Туман принес с собой влагу. Много влаги. Луг и лесная почва за пределами тропы превратились в коварную, скользкую кашу. Для существа весом в полтонны на четырех копытах это — сущий кошмар. Кентавры — создания гордые и расчетливые, они не станут рисковать переломать ноги в грязи ради сомнительной чести застать нас врасплох в этом киселе. Но будьте бдительны: они наблюдают. Я почти чувствую их тяжелые, звериные взгляды, прошивающие эту белую завесу.

По приказу Маркиза Вайд запретил бойцам покидать укрепленный периметр. Весь отряд замер в мучительном ожидании, превратившись в один большой слух. Так прошли седьмой, восьмой и девятый дни. Туман не отступал, превращая время в тягучую, серую массу. Еда на постах казалась безвкусной, а сон — рваным и тревожным.

И вот наступил десятый день. Последний срок, обещанный штабом.

К полудню резкий ветер разогнал марево. Туман исчез так же внезапно, как и появился, обнажив чистое, пронзительно холодное небо. И вместе с этой ясностью пришел ужас.

Земля содрогнулась. Это не был топот нескольких разведчиков. Это был ритмичный, сокрушительный гул, от которого в шатре начала падать посуда. На горизонте, там, где лесная тропа выходила к аванпосту, показалась кавалькада. Пятнадцать кентавров. Это была не разведка и не случайная группа. Это была карательная экспедиция, собранная со всех окрестностей.

Десять тяжелых воинов, три лучника и двое командиров. Кентавры-командиры были огромны, их торсы были покрыты шрамами, а Зеленые ядра в центре грудных клеток пульсировали с такой яростью, что их ледяное свечение было видно даже при ярком солнце. Но самым страшным было то, что они несли с собой.

К крупам воинов были приторочены окровавленные связки. Отрубленные головы солдат в таких же шлемах, какие носили люди Вайда.

— Ближайшие аванпосты… Третий и четвертый… — прошептал Эрик, и его посох задрожал в руках, выбивая дробь по камням. — Они все мертвы. Мы отрезаны. Совсем одни.

Вайд почувствовал, как сердце уходит в пятки, а холодный пот течет по спине. Пятнадцать чудовищ, опьяненных вкусом легкой победы над другими постами, против его изможденной десятки и одного выжатого до предела мага. Убежать невозможно — кентавры настигнут их на первом же километре открытого пути.

— Нас просто раздавят массой, Маркиз, — прошептал Вайд, чувствуя, как его решимость тает. — Даже твои ловушки не остановят такое количество. Это конец.

— Ах, мой дорогой друг, какая досадная, какая вульгарная склонность к фатализму, — Маркиз произнес это с такой легкостью, что Вайд на мгновение забыл о приближающейся смерти. — Посмотрите на небо. Солнце уже начало свой путь к закату. Этот десятый день подходит к концу. Вам не нужно побеждать их всех в честном бою — это было бы верхом безрассудства. Вам нужно просто выстоять до сумерек. Кентавры в ярости, они объединили остатки своих сил, чтобы стереть нас с лица земли за те унижения, что мы им нанесли. Это их последний шанс восстановить свою варварскую честь. И наш единственный шанс завершить это испытание.

Вайд выпрямился, чувствуя, как в его мозг вливается ледяная уверенность Маркиза. Он посмотрел на Томаса, чье лицо стало цвета мела, на старого ветерана, который судорожно поправлял щит, на Эрика, готового рухнуть в обморок.

— Слушайте меня! — закричал Вайд, и в его голосе, усиленном волей невидимого аристократа, не было ни тени сомнения. — Посмотрите на них! Они принесли головы наших товарищей, потому что это всё, на что они способны — пугать мертвецами! Они думают, что мы — лишь десерт после их кровавой трапезы! Но они забыли одно: мы — те, кто выжил! Мы — те, кто заставил их хваленую кавалерию захлебываться собственной кровью в лесной грязи!

Он указал мечом на приближающуюся лавину плоти и стали.

— У них есть Зеленые ядра, у них есть топоры и ярость. Но у нас есть этот день! И этот день — наш! Если мы выстоим этот последний час, мы станем легендами, о которых будут шептаться в самых темных углах этого мира! К щитам! Эрик, отдай всё, что у тебя осталось, выжми себя до капли! Сегодня мы или умрем как люди, или выстоим как те, кого боится сама смерть!

— Браво, Вайд. Весьма недурно, почти на уровне парижских театров, — шепнул Маркиз. — А теперь извольте приготовиться. Тот капитан по центру, с огромным шрамом на груди, явно собирается атаковать первым. Давайте покажем этим джентльменам, что наш гостеприимный аванпост всё еще готов принять новых постояльцев… в землю.

Земля содрогнулась от первого, сокрушительного рывка командиров кентавров. Испытание выходило на финишную прямую, и воздух зазвенел от предчувствия неминуемой резни.