Глава 47. Реликвия «Живого Обелиска»

Я наблюдал за этой сценой из глубокой тени, стараясь даже дышать через раз. На площади развернулась схватка двух существ Зеленого ранга, и это зрелище было столь же завораживающим, сколь и пугающим. Огромная птица, чьи когти могли бы с легкостью вскрыть консервную банку из самой толстой стали, спикировала на обсидианового робота.

Птица была невероятно подвижна. Она нападала из воздуха, терзая каменные плечи стража и тут же взмывая вверх, вне досягаемости его тяжелого шеста. Робот, несмотря на свой ранг, казался неуклюжим; он просто не успевал за молниеносными атаками сверху. Сражение затягивалось, и я уже начал думать, что пернатый хищник вот-вот возьмет верх.

Но машина оказалась коварнее. Робот внезапно прекратил попытки отбиться и бросился наутек к руинам. Птица, почуяв слабость врага, с победным криком сложила крылья и пошла на таран на максимальной скорости. В тот момент, когда она была в метре от его спины, произошло немыслимое. Робот продолжал бежать вперед, но его голова с неестественным скрежетом развернулась на сто восемьдесят градусов. Из его глаз ударила ослепительная струя концентрированной энергии.

Вспышка. Хруст.

Опаленное крыло птицы безвольно повисло. Она рухнула на камни, кувыркаясь и поднимая тучи пыли. Это была жалкая смерть для столь величественного существа. Робот методично подошел к бьющейся в агонии птице и просто раздавил её голову своей массивной ногой. Затем, действуя с пугающей точностью, он вскрыл грудную клетку жертвы, вытащил пульсирующее зеленое ядро и не спеша потащил его куда-то вглубь соседних кварталов.

«Твой выход, Вайд», — прошептал я себе под нос.

Раз путь к Шпилю был свободен, медлить не стоило. Я рванул через площадь и скользнул внутрь здания. Внутри было на удивление просторно и красиво. Никакого мусора, никакой плесени — только строгая геометрия камня и металла. На втором этаже я наткнулся на целую галерею: стены были покрыты искусными рисунками и плотными рядами знаков.

— Остановись! Вайд, ты должен это зафиксировать! — взмолился Археолог. — Это же хроники! Расшифровка займет время, но это бесценно…

— Мы вернемся, обещаю, — отрезал я, поднимаясь выше. — Но сейчас нам нужны вещи, которые помогут выжить. Если этот робот машина для убийства торчал тут веками, значит, внутри еще никто не успел обчистить.

Я снова спустился на первый этаж. На первый взгляд здесь не было ничего примечательного, кроме архитектурного изящества.

— Вайд, слушай камень, — подал голос Архитектор. — В хорошей постройке каждый блок звучит в унисон. Примени свою форму зверя, издай низкочастотный рык и прислушайся к эху.

Я сосредоточился, чувствуя, как Сердце Зверя начинает гнать кровь быстрее. Тело слегка деформировалось, и я издал утробный, вибрирующий рык. Звуковые волны разошлись по залу. Я медленно пошел вдоль стен, ловя отдачу. У одной из колонн звук внезапно стал глухим и «пустым».

Я навалился всем весом, усиливая удар плеча импульсом из сердца. Стена с треском обвалилась, открывая небольшую нишу. Внутри стоял сундук. Без замка, без ловушек — просто древний ящик. Дрожащими руками я откинул крышку, ожидая увидеть горы золота или артефакты, но внутри лежал лишь один сложенный листок бумаги.

— И это всё? Столько риска ради макулатуры?

Я аккуратно взял бумагу. Она была странной на ощупь — не пергамент и не кожа, а нечто среднее. Принюхался: ни запаха гнили, ни магии. Раскрыв листок, я увидел одну-единственную руну. Но странное дело: я, никогда не изучавший эти знаки, мгновенно понял её значение.

«Карта Живого Обелиска».

В ту же секунду символ вспыхнул мягким светом. Листок в моих руках начал таять, превращаясь в чистую энергию, которая впиталась в мои ладони и потекла по венам прямо к сердцу. Я замер, ожидая боли или трансформации, но всё стихло так же быстро, как и началось.

— Что произошло? Она исчезла?

— Поздравляю, Вайд, — голос Археолога звучал непривычно торжественно. — Ты нашел не просто поделку. Ты нашел Древнюю Реликвию.

— Реликвию? В чем разница?

— Большинство артефактов — это инструменты. Со временем они ломаются, их заряд иссякает, а функционал устаревает. Реликвии же — это частицы самой реальности. Они живут вечно, не теряя силы. То, что она впиталась в тебя и ты не можешь её вызвать, означает одно: она стала частью тебя. Она предназначена для чего-то другого.

— И для чего же? — я прислушался к себе, но «Карта» никак не проявляла себя.

— Ну, это тебе придется узнать самому, молодой человек, — хмыкнул Археолог. — Такие вещи не раскрывают свои секреты первому встречному.