Глава 40. Ирония плоти

Я приземлился между вожаком и Лунарией, пропахав когтями землю. Синий ранг возвышался надо мной, глядя в упор своим хищным взором. В его глазах не было первобытного ужаса, только ледяная, расчетливая настороженность. Находясь в такой пугающей близости, я осознал: этот монстр — ветеран. Его тело покрывали бесчисленные шрамы — свидетельства сотен сражений, а ядро пульсировало густым синим светом, находясь на грани полного насыщения. Даже лишившись руки в схватке с Лунарией, он не выказал слабости; кровь на месте обрубка почти перестала течь, демонстрируя пугающую регенерацию.

Я понимал: один прямой удар его тяжелого палаша — и меня просто разрежет пополам.

Сзади раздался хриплый, прерывистый шепот. Лунария, из последних сил борясь с параличом, пыталась подняться.

— Левая нога… — выдохнула она. — Его слабость… продержись… я смогу…

Благодаря урокам Ликана по изучению слабых сторон монстров, я мгновенно сфокусировал взгляд. Действительно, в левой конечности вожака чувствовалась асимметрия — врожденный дефект или старая травма, полученная им еще в белом ранге. Это был мой единственный шанс.

Вожак пошел в атаку. Его движения были стремительными, я увернулся на голых рефлексах. По его ленивым выпадам я понял план: он не собирался рисковать собой. Он просто ждал, когда остальные гноллы оправятся от ослепления и задавят меня числом.

Я резко крутанулся, нанося удар когтями точно по его больной ноге. Монстр отпрянул, в его взгляде мелькнуло недоумение. Он не ожидал, что «человеческий щенок» увидит его изъян.

Я огляделся. София исчезла, успев спрятаться где-то в тенях деревьев. Гноллы белого ранга уже начали приходить в себя, их рычание становилось всё ближе. Лунария сидела за моей спиной с плотно закрытыми глазами, пытаясь силой подавить действие яда.

Вожак, оценив угрозу, решил действовать коварно. Вместо палаша он снова потянулся к арбалету. Ему было неудобно управляться с механизмом одной рукой, но он не торопился. Зачем подставляться под когти, если можно просто расстрелять мишень?

Остатки стаи снова хлынули на меня. Они игнорировали Лунарию, всё еще опасаясь её затухающей синей ауры, и сосредоточили всю свою ярость на мне.

Началась бойня. Зная их стиль сражения, я действовал как безумный зверь, впиваясь в глотки и разрывая сухожилия. Свежая кровь, брызгавшая мне в лицо, подпитывала мой дух, но цена была слишком высока.

Удар копьем в спину. Боль прошила позвоночник, но я не остановился.

Удар в левую ногу. Я продолжал рвать врагов, принимая на себя всё новые и новые раны.

Десять гноллов пали от моих рук, прежде чем силы окончательно покинули меня. Мое тело было буквально утыкано обломками костяных копий: плечи, бедро, спина. Изо рта хлынула густая кровь, и я почувствовал, как звериная форма начинает сползать с меня, словно старая кожа. Звериный транс развеялся, оставляя меня один на один с агонией.

«Какой дух? Какой зверь?» — горько подумал я. — «Если твою плоть пронзает сталь или кость, ты просто умираешь».

Уроки биологии от Ученого оказались самой жестокой истиной: тело — это лишь хрупкий механизм. Пальцы больше не слушались. Я опустился на колени, глядя прямо перед собой затуманенным взглядом. Видимо это конец

Там, в конце моего сужающегося поля зрения, вожак наконец навел арбалет. Он целился прямо мне в грудь.

— Молодец, Вайд… — донесся до меня тихий, но четкий голос Лунарии.

Вшух!

Звук разрываемой плоти. Тьма начала накрывать меня, и глаза медленно закрылись под предсмертных воплей монстров.