— Да, будьте добры ещё вон ту буханку, — я жестом указал на приглянувшийся кусок хлеба. Продавщица вяло скосила взгляд на полку с выпечкой, перевела мутные глаза обратно на меня, посмотрела секунд пять, тяжело вздохнула и с ленцой потянулась за хлебом. Где-то в груди засвербило от поднимающейся волны раздражения, однако виду я не подал. Всё, что я мог ей сделать, — это начать высказывать своё неудовольствие в культурной или не очень форме, что было фактически бесполезно, только настроение ещё больше похерю.

— Всё? — прокуренный хриплый голос прошёлся наждачкой по моим ушам.

— Да.

— Тысяча восемьсот сорок рублей. — Палец с облупившимся маникюром щёлкнул по затёртому до дыр старому калькулятору. Выложив наличку, я подождал, пока мне отсчитают сдачу, и вышел из магазинчика. Облачко сизого пара вырвалось изо рта, растворившись в окружающем пространстве. Кожу щипали мороз и редкие снежинки. Внутреннее напряжение медленно сходило на нет под действием благостной атмосферы. Плюнув на мысли о мести той стерве за прилавком, я пошагал к своему подъезду. Пакет приятной тяжестью оттягивал руку, а мысли медленно начали проясняться, словно бы мороз вытянул весь шлак из измученного рутиной мозга.

— Забавно. — На лице невольно появилась улыбка от такого душевного подъёма. Казалось, ещё чуть-чуть, и я попросту начну парить над землёй, окрылённый неожиданным вдохновением. Я хотел было рассмеяться, но почему-то не услышал звука собственного голоса. Окружающая действительность будто встала на паузу, а сознание с пробуксовкой начало прогружать ставшие вязкими мысли. Что за?… Я внезапно перестал ощущать тяжесть пакета. Да и не только его. Натёртая на прошлой неделе мозоль на левой ноге тоже перестала ныть, да и холод будто исчез.

Тут я с ужасом понял, что действительно начинаю подниматься над землёй. И всё бы хорошо: стал бы первым человеком, научившимся летать. Вот только, опустив взгляд ниже, я увидел, как моё собственное тело валяется на припорошенном снегом тротуаре. Вдобавок к этому под ним начала растекаться красная лужа. Кровь? Меня что, убили? Нет, я перевёл взгляд на пакет, служивший источником жидкости. Бутылка вина явно разбилась при контакте с плиткой. Какая нелепость!

Паника ещё не успела захватить меня целиком, как пространство размазалось от невероятной скорости. Меня бы вырвало, будь у меня такая возможность, однако телом я в тот момент не обладал. Отведя внимание от мелькающих на периферии зрения образов, я с ужасом осознал: моё «тело» начинает разрушаться. Сейчас у меня были руки и ноги, светящиеся синеватым цветом. Вот только они отчего-то начали разрушаться. Призрачная плоть миллиметр за миллиметром истончалась, грозясь оставить меня инвалидом. Вместе с этим пришла боль. Нет, не так. БОЛЬ! Я почувствовал, как меня, мою личность, всё моё существо начинает разъедать кислотой. Никогда раньше я не испытывал столь поразительных по своей болезненности мучений. Удар ниже пояса был лёгким уколом по сравнению с этой пыткой.

Сознание начало медленно трещать по швам. Не понимая, что творю, я всеми силами попытался уплотниться, стать обтекаемым. Появилось понимание: тело разрывает именно от скорости, оно просто напросто не выдерживает неведомого напора. Сначала я сжался в позу эмбриона, отчего боль сразу притихла, но это было сродни насмешке. Представьте, если бы вас придавила балка весом не в четыреста, а всего в двести килограммов.

«Мать вашу! Да почему так больно?!» В разуме сейчас оставались только две вещи — боль и желание сжаться ещё сильнее. Они словно инь и янь закручивались ротором блендера, перемалывая мою личность в этом адском водовороте борьбы против этой пытки.

Не знаю, сколько так продолжалось, но в один момент я понял, что боль начинает стихать. Слегка придя в себя, я осмотрелся. Я всё так же летел по странному тоннелю, только теперь без вездесущей боли. Лишь изредка по телу пробегало покалывание. Стоп! Да чтоб я сдох! Хотя… я вроде как и так сдох. Удивился я потому, что рук у меня больше не было. Ног тоже. Да и всего остального. Причудливым образом я осознавал себя как очень маленькую и плотную фиолетовую горошину, летящую по какому-то странному тоннелю. Да уж, закончить жизнь и осознать себя смытым в какой-то вселенский унитаз.

Переведя внимание с самого себя, я присмотрелся к мелькающим картинкам. Со всех сторон меня окружала переливающаяся всеми цветами стенка тоннеля. Она была непрозрачной, так что разглядеть, что было снаружи не представлялось возможным. В самом же тоннеле я, как оказалось, находился не один. Тут и там я видел сгустки энергии. Присмотревшись к ближайшему ко мне, я увидел огромного звероподобного гуманоида. Его мышцы бугрились от таящейся в них силы, а когти на руках выглядели крайне устрашающе. Впрочем сейчас никак навредить мне он не мог, так как находился в каком-то подобии сна. Вдобавок ко всему он так же, как и я недавно, подвергался расщеплению. С ним оно почему-то проходило гораздо медленнее чем со мной, но все же оно было. Я прикинул скорость с которой истончалась его фигура и выходило, что часа через два от него и крохотной искорки не останется.

Боль резанула по сознанию, а я заметил, как от меня отвалилась совсем крохотная синяя песчинка. С этим событием в моё сознание пришла кристально четкая мысль. Если я не покину это странное место, то попросту исчезну. Разум затопили страх и паника, отчего я лихорадочно начал соображать, что делать. Весь мой жизненный опыт пасовал перед текущей ситуацией. Да вряд ли кто-нибудь ещё оказывался в похожей ситуации. От охватившей меня паники я начал пытаться двигаться, дергаясь во все стороны. Сперва мне показалось, что это абсолютно бесполезно. Тогда я напрягся и начал двигаться к ближайшей по ощущениям стенке.

Время здесь если и существовало, то я никак не ощущал его хода. Разум словно всегда находился в одном и том же моменте, не уставая и не мутнея. Наконец я остановил попытки сдвинуться с траектории, решив осмотреться. Быстро найдя знакомую фигуру зверочеловека, я понял, что действительно смог сдвинуться. Однако победу омрачал тот факт, что от могучей фигуры мутанта остался лишь торс с обрубками ног и рук. Надо торопиться!

Кажется, целую вечность я двигался к этой грёбаной стенке. Был бы у меня пот в этом состоянии, наверняка успело бы вытечь пару ведер. Итогом всех моих усилий стало то, что я таки добрался до стенки этого странного тоннеля, вот только дальше прогресс закончился. Никак преодолеть я её не мог, преграда словно бетонная стена раз за разом отталкивала горошину моей души. Да, за всё это время я окончательно уверовал в её существование, так как никакие другие концепции никаким образом не подходили под текущую ситуацию.

“И это тот самый ад?” — вопрос сам собой возник в голове. Ответа на него не было, однако происходящее действительно напоминало вечную пытку, если не учитывать то, что все души, что я успел увидеть за это время пребывали в подобии сна, никак не борясь со своим разрушением. Сам же я отчего-то не впал в эту кому, что с одной стороны радовало, а с другой… С другой стороны я ощущал, как и сам медленно исчезаю. Происходило это крайне неспешно, по крохотным крупицам, но всё же происходило.

Внезапно стенка передо мной дрогнула, отвлекая от мрачных мыслей о собственном конце. Я чуть-чуть отлетел, с интересом и надеждой осматривая происходящее. Сначала тоннель просто дрожал, а затем начал темнеть. Не весь, но довольно значительный его кусок. Затем через эту черную пленку начало просачиваться нечто! Я с ужасом наблюдал как в это странное место медленно проникает поистине исполинская душа.

Если зверочеловек, по моим прикидкам, был ростом метра два, то одни только когти на лапе этого существа были размером с пятиэтажку. «Матерь Божья!» Вслед за лапой начала пролезать и морда. Огромная морда дракона. Внутри моего призрачного тела что-то щёлкнуло. Да это же мой шанс! Если тёмная пелена не односторонняя, то, пролетев через неё я смогу вырваться из этой чёртовой мясорубки! Рванув изо всех сил, я полетел к пятну перехода. Приближаться к этому титану не хотелось совершенно, но страх смерти был сильнее.

Дракон успел выйти наполовину, когда я все же приблизился к темной поверхности стенки. Я замер в нерешительности. А что если снаружи меня ждет ещё более жуткое место? Может быть и здесь есть способ выжить, не будучи растворенным? Сомнения и страх неизвестного начали терзать мой уже порядком измученный абсурдом происходящего мозг. Раздумья прервал очередной укол боли. И я решился. Мысленно перекрестив своё шарообразное тело, я коснулся темной мембраны. Та прогнулась, но не пропустила. Да хер вам! Я зажал несуществующий газ, выжимая из себя все доступные лошадиные и человеческие силы. Медленно, но я начал продавливаться в эту черноту. Черная дрянь все никак не хотела рваться, а потому я решил себе помочь. Мысленно я попытался вытянуть своё тело в очень острую иглу. Начав растягиваться, я почувствовал, что дело определенно пошло лучше. Приободрившись, я усилил натиск, вливая в него все свои ментальные силы, выжимая себя досуха. Со звуком лопнувшего пузыря я вылетел из черноты. Мир закружился, а моё сознание почему-то начало затягиваться туманом беспамятства.

Тьма. Пустое пространство без звуков и мыслей. Я не осознавал, что происходит, просто существовал в этом странном месте. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я стал замечать какие-то изменения. Сначала появились тактильные ощущения. Это было столь необычно и неожиданно, что поначалу я даже не понял, что происходит. Звуков я по-прежнему не слышал, только ощущал, что на меня что-то давит со всех сторон и я куда-то двигаюсь. Не успел я испугаться и поддаться приступу клаустрофобии, как обстановка резко изменилась. По все ещё закрытым глазам ударил свет, а я вдруг ощутил, что куда-то падаю. Секундное падение завершилось тем, что я со всей дури приложился головой о что-то твердое. Аж искры перед закрытыми глазами засверкали. Слух и обоняние наконец-то включились. Пахло сырой землёй, дождем и…говном? Последний запах был далеко не из приятных, но рвотного рефлекса у меня почему-то не возникло. Наконец я отошел от удара головой и все таки решил открыть глаза. Матерь Божья! Я резко зажмурился, чувствуя как ко рту подкатывает желчь. Господи! Да за что мне все это?! После всего произошедшего я кажется был готов ко всему. Странная кишка с растворяющимися в ней душами — ну и что, и похуже видали. Титанических размеров дракон — да пожалуйста, главное, чтобы не сожрал. Но то, что я увидел сейчас… пожалуй мой мир более не будет прежний. Приоткрыв правый глаз, я с отвращением и ужасом наблюдал все прелести существа, что сидело надо мной. Да, я оказался под какой-то серой голой бабой. Женщиной её у меня язык не повернется назвать. По телу прошла очередная дрожь от увиденного. Наверное самым верным решением было возмутиться или для начала хоят бы выбраться из под этой “крыши”, однако проблема заключалась в том, что я до сих пор не мог справиться с управлением своего тела, отчего мне во всех подробностях приходилось созерцать это “нечто”. Я думал, что ничего хуже за сегодня я уже не увижу. Зря. Все, что я смог понять в следующие полчаса — так это то, что эта бабища рожала. И да, я был её первенцем. Сука! В своем сознании я представлял себя мелко подрагивающим, свернувшимся в колачик сумасшедшим, увидившим лик бездны. Если оценить увиденное мною, то в некой мере я бездну действительно увидел. Однако далеко не бездонную и тем более не великую.

Через полчаса я уже лежал не один, а вместе с ещё тройкой карапузов, которых тоже приложило башкой о камни. И если сам я вроде как не стал умственным инвалидом, то вот своих родственников к таковым я с уверенностью мог причислить. У одного даже вмятина в черепе появилась. Наша же матушка как ни в чём не бывало встала, подтерлась ближайшим кустарником и куда-то пошла. Охренеть! И что мне делать? Я взглядом утопающего проводил удаляющуюся в лес фигуру.

Попытки встать не увенчались успехом. Единственное, что я мог, — это ворочаться словно сарделька. Родственники тоже не преуспели в этом начинании, хотя тот, что со вмятиной уже откатился на добрых три метра от своеобразной родильной плоскости. Я же не оставлял попыток перекатиться на траву с холодного камня. Постепенно проснулся голод, а сознание снова начало мутнеть. Все звуки и ощущения притупились, оставив в мозгу только одно всепоглощающее чувство голода. Как и чем я поел, не помню, как и то где я спал. Разбудил меня детский крик, если криком можно назвать что-то среднее между скрипом петель и урчанием дизельного генератора. Это ущербный просил есть. Ущербным я с легкой руки окрестил своего братца с вмятиной на правой стороне головы. Удивительно, но та кажется стала немного меньше со вчерашнего. Я перевел глаза с ущербного на так называемую маму. Нет, не так. МАМУ. На человека она походила очень отдаленно. Чуть сгорбленная грузная фигура, едва прикрытая какими-то огрызками шкур. Серая грубая кожа и немного светящиеся в темноте глаза явно говорили о её нечеловеческой природе. Конечности её были перевиты мускулами, а ладони были размером с лопату. Пожалуй она ими камни крошить может. Лицо этой, с позволения сказать, женщины несло на себе отпечаток тяжелой жизни труженицы из пьющего рабочего класса. Иных эмоций, кроме “все заебало” я на нем не видел ни разу.

Отдельно стоит упомянуть процесс кормления. Как наш, так и её. Жила мамаша в какой-то не то норе, не то пещере, куда для пропитания приносила разную живность: от странных зайцев с шестью ногами, до целого лося с причудливо изогнутыми рогами. Как уже можно было понять, я оказался в другом мире, что к моему же удивлению особой паники или эмоций не вызывало. После своего мученического рождения я на все смотрел с толикой принятия и прощения. Так вот, вернёмся к еде. Наша матушка рвала туши голыми руками, килограммовами поглощая сырое мясо. Изредка в ней просыпался повар и тогда она разжигала костер, дабы приготовить деликатесы. Нас же кормила преимущественно грудью и иногда кровью. Да, настоящей, мать вашу кровью, которую она заботливо сливала в дурно пахнущую чашку. По началу я всячески отказывался пить кровь, однако после царского щелбана и грозного рыка все таки пересилил отвращение. Удивительно, но вкус крови был мне приятен. По ощущениям будто томатный сок пил. Молоко же было обычным, если так вообще можно сказать о нем такое. Так мы и жили. Мамаша охотилась, а мы ели и спали.