В зале было тихо. Четыре советника молчали, а лампа все больше и больше начинала раздражать своим гулом. Слева от Моллиса лежал первый дневник агента Алатеи, уже прочитанный. Перед ним же все еще была открыта последняя страница дневника агента Йохана.

Моллис сидел молча и потирал свои виски, пока остальные члены совета смотрели в свои записи. Они делали пометки после каждого прочитанного дня из дневников. Даже гном Брок, что вел протокол заседания с опаской поглядывал на Моллиса, когда хвост председателя, который обычно двигался нервно, замер.

— Что ж… — начал он глухо. — Мы прочитали оба дневника, теперь нужно… кхм… обсудить всё, что мы узнали.

Веббер поправил очки, которые снова зацепились за рога.

— Начну с системы общества. Это… — он искал нужное слово пару секунд. — Поразительно. У них есть чёткое разделение труда: фермеры, рыбаки, охотники, ремесленники, врачи, даже детектив. Они заняли роли, которые ранее принадлежали надзирателям и добавили новые. Теперь они работают не потому, что их заставляют, а потому что это необходимо для выживания. И они обмениваются товарами без денег. Они создали такую систему, которая идеально ложиться на их количество. Будь их чуть больше, то такое общество не смогло бы существовать.

Кроу опустила глаза. Её голос был тихим, но в нём слышалось что-то тёплое.

— Они создали такое общество, которое мы на большой земле не могли построить тысячелетиями, — восхитилась она. — У них есть дети, любовь, они создают семьи.

Локвуд усмехнулась.

— Во-первых, как заметил коллега Адрик Веббер, они смогли создать такое общество только лишь потому, что их мало. У нас тоже в прошлом получалось создать нечто подобное, но надолго нас не хватило. Во-вторых, дети — это нарушение. Заключённые не должны иметь потомства. Это прямое нарушение устава.

— Но они есть, Верита, — Кроу подняла голову. — И эти дети не знают другой жизни. Они родились на Мнаре и считают её домом. Они доверяют, не боятся выходить на улицы, не боятся никого из жителей. И, судя по дневникам, о них заботятся: старики присматривают за ними, их любят и защищают. Это просто невообразимо для преступников, а они смогли создать благоприятную атмосферу САМИ.

Хвост Моллиса чуть дрогнул.

— Что ещё?

Веббер снова принялся листать свои заметки, пока палец его не остановился на новой строчке.

— У них есть концепция разумного потребления. В дневнике Йохана был момент, когда охотник во Фроствиге, Вагни, вроде бы, не убивает кабаниху с детёнышами. Он охотится только на самца — это осознанное решение, которое показывает, что они думают о будущем.

— Преступники и забота? — снова усмехнулась Локвуд, но на этот раз громче. — Это что-то новое. Они просто охотятся ради пропитания.

Кроу холодно на неё посмотрела.

— Если уничтожить всех животных — нечего будет есть. Это разумное поведение с их стороны. И это не единичный случай, Алатея тоже столкнулась с этим. Минотавр не рубил здоровые деревья, а только те, которые уже отжили своё. По его мнению…

Веббер кивнул.

— И обряд: они благодарят животных за жертву.

Локвуд взорвалась смехом и скрестила руки на груди.

— Это всего лишь ритуал. Он не меняет сути: они убивают, чтобы выжить. А минотавр рубил все подряд, и Алатея об этом тоже написала!

Помотав головой, Кроу поднялась, опираясь руками о стол.

— Но они убивают с осознанием, — тихо сказала она. — Это уже не просто преступники, которые убивают ради удовольствия. Это существа, которые пытаются сохранить достоинство.

— Бред! — взорвалась Локвуд, подскочив с места.

Следом же включился и Веббер. Начался оживленный спор, пока Моллис перелистывал страницы дневников.

— Тишина! — громко ударив кулаком по столу, председатель встал с места.

Спор прекратился и теперь все, включая Брока, ведущего протокол, смотрели на злого Моллиса.

— Что за глупости вы обсуждаете здесь?! Вы что, не слышали, о чем они написали??? Звездочёт, эхо-люди, Викаса Вакан, обладающая огромной магией, которая должна подавляться на Мнаре. Какое общество? Какие животные? Какая совесть?

Три советника опустили свои взгляды в записи.

— И что самое интересное, — Моллис почесал бороду, — нам стало известно имя приближенного к заключенному из внешнего мира. Анонимность, которой придерживается наш король касательно заключенных, это смешно. Будь у нас давно доступ к родословной заключенных — не было бы всей этой войны.

— О чем вы говорите? — сомкнула брови Анна Кроу.

— Айви, — понял Веббер.

Моллис довольно хмыкнул и нажал на кнопку под столом. В зал сразу же вбежал один из солдат. Председатель сухо и коротко дал сведения о местонахождении Айви, её имя и расу, приказав привезти её к ним в башню сразу же, как только разыщут.

— Но так нельзя! — взорвалась Кроу. — Война давно закончена. Вы хотите использовать больную девушку, чтобы шантажировать её брата? Он уже сдался.

— Открытая война закончилась. Они думали, что победили, но забыли, что это ОНИ находятся в клетке, а не мы.

— Они отстояли свою свободу, — палец женщины побелел от силы, с которой она тыкала им в свои записи. — Теперь живут там обособленно и никому не мешают.

— Скажи это семьям погибших солдат! — рявкнул Моллис, и в зале снова повисла тишина. Он отвел руки за спину и нервно начал ходить из стороны в сторону.

— Теперь о войне. Что они узнали?

Кроу издала нервный смешок и села обратно в кресло, пока Веббер смотрел в свои записи.

— Алатея узнала о войне от Звездочёта. Она узнала, что официальная версия об отравлении — ложь, что на самом деле заключённые подняли восстание, потому что надзиратели могли безнаказанно причинять им вред. Браслеты не работали против тех, у кого их не было.

— Она узнала правду, — прошептала Кроу.

Локвуд сжала зубы, возвращаясь на своё место.

— Это не имеет значения. Внешнему миру мы сказали об отравлении — эта версия останется официальной.

Анна кинула на неё злой взгляд.

— Но она знает, и если она вернётся…

— Она не вернётся, — перебил Моллис. — Она уже приняла решение остаться.

В комнате повисла тишина. Лампа начала гудеть еще настойчивее.

— Мы не собирались их вытаскивать, да? — Кроу исподлобья подняла глаза на председателя.

Моллис довольно хмыкнул и с вызовом ответил:

— Нет.

— Ещё один важный момент, — вступил Веббер. — Эхо-люди…

— Подождите, Адрик, — остановил его Моллис, подняв руку. — Все по порядку. Звездочёт.

— Звездочёт, — повторил Веббер. — Он не носит браслет, потому что не был заключён нашим правительством.

Локвуд нахмурилась.

— Он знает слишком много: правду о войне, что мы не собирались забирать агентов обратно. Он сказал Алатее, что она — расходный материал, и она ему поверила.

— Потому что он сказал правду, — тихо вставила Кроу.

Моллис ударил ладонью по столу — лампа вздрогнула.

— Он опасен!

— Он никому не угрожал, — Кроу посмотрела ему в глаза. — Он просто сказал ей правду, и она приняла решение.

— А еще он что-то ей показал… — вставила Локвуд.

— Он следит за кладбищем, — Веббер надел очки. — Знает, сколько погибло с обеих сторон, хранит воспоминания каждого. Наверное, он показал Алатее чьи-то воспоминания.

— Скорее всего, он как-то подавляет наши столбы, поэтому и у Викаса Вакан есть полный доступ к своей мощной магии, — холодно заметила Локвуд. — Видимо вы, когда отправляли агентов без нашего с Кроу ведома, не учли того факта, что на Мнаре могут жить существа, которых мы туда не помещали: Звездочёт, эхо-люди, подводный мир, в котором… какова вообще вероятность, что в подводном мире обитают существа без наших браслетов?

Все замолчали.

— Алатея ничего не писала об этом, — вступил Веббер, просматривая свои записи. — Только гигантская черепаха-перевозчик.

— Что мы имеем? — прочистил горло Моллис. — На нашем полностью изолированном архипелаге «Мнара» живут: Инопланетянин-звездочёт, — он загнул один палец, — гигантская черепаха, — загнул второй, — и неизвестное количество эхо-людей.

Веббер громко вздохнул.

— Не многовато ли существ там?! — почти криком пробасил Моллис, словно виноваты в этом были члены совета.

— Кстати об этом, — поправил очки Веббер. — Теперь мы знаем лучше приблизительное количество заключенных, оставшихся в живых после войны.

— Это не важно. Сколько бы их там не осталось, мы ничего не сможем сделать при прямом столкновении, пока у них есть Звездочёт, эхо-люди и магия Викаса Вакан.

Наконец, заговорила Верита Локвуд:

— Мы ничего не знали об эхо-людях. Никаких данных в архивах не было и нет.

Кроу покачала головой, но ничего не сказала.

— Звездочёт тоже упоминает их, — добавил Веббер. — Он говорит, что они помогали заключённым во время войны. Некромант Селина, кажется, знает о них куда больше, чем рассказала Алатея. Но у нас все равно недостаточно информации.

Моллис сжал челюсти.

— Значит, они — союзники заключённых. В любом случае, они опасны. Надо разузнать о них больше, надо понять, как можно их истребить.

Кроу резко встала, кресло откатилось назад.

— Это целый народ! Нельзя их истреблять! Они жили там несколько тысячелетий, если не больше, это их земля. Мы не можем воевать с ними, нужно оставить их в покое. Они и так там все взаперти.

Словно не обратив внимания на слова коллеги, Локвуд задумчиво произнесла:

— Они могут использовать подводный мир как укрытие в случае нашего вторжения.

Моллис поднял голову:

— Мы должны подавить магию полностью. Усилить действие Глубинных столбов, сделать так, чтобы магия не работала вообще.

Впервые за всё заседание голос Анны срывается:

— Нет!

Все поворачиваются к ней.

— Мы не можем этого сделать. Если мы подавим магию полностью, они останутся беззащитными. Без магии они не смогут выращивать еду, лечить раны, строить дома. Они все умрут.

Моллис улыбнулся, словно она только больше подтвердила его намерения своими словами.

— Они преступники в тюрьме, — развела руками Верита Локвуд. — Мы не обязаны заботиться об их комфорте.

— У них есть дети!

Моллис поднял руку:

— Достаточно, Анна. Мы не будем принимать никаких решений сейчас. У нас есть еще два дневника, давайте дочитаем их и решим все позже.

Кроу медленно села, и Моллис отложил дневник агента Йохана в сторону.

— Мы многое узнали.

Он сделал паузу, и лампа снова воспользовалась своим моментом погудеть.

— Это уже не просто тюрьма, — вставила Кроу. — Это целое государство со своей экономикой, культурой, традициями.

Верита Локвуд повернула голову в сторону Моллиса.

— Мы должны решить: мы хотим уничтожить их или признать их существование?

Лампа все еще гудела.

Моллис долго вглядывался в лежащий перед ним второй дневник агента Алатеи, прежде чем ответил:

— Мы продолжим обсуждение после прочтения оставшихся записей и решим, что делать, но одно ясно: информация, которую мы получили, требует времени на осмысление. Нам все еще неизвестно, что случилось с агентами…

Он взял второй дневник и продолжил чтение.