Юля заговорила, и я слушала с замиранием сердца.
— Лиза, прошу вас отнестись к моим словам серьёзно. Я знаю, что вы общаетесь с моим братом, и понимаю — ему приятно ваше внимание… Но давайте смотреть правде в глаза: Максим ещё молод. А есть ли у ваших отношений будущее? Это ведь совсем не очевидно. Я понимаю, вам нелегко после смерти мужа. Правда понимаю. Но Максим не должен жить ожиданиями и надеждой на что-то неопределённое. Пока вы в отъезде, я познакомила его с одной девушкой. И, знаете, они действительно понравились друг другу. Между ними всё легко, без груза прошлого. И я надеюсь они смогут починить свое будущее. Пожалуйста, не вмешивайтесь больше в его жизнь. Позвольте ему строить отношения с той, кто сможет дать ему любовь без боли и тяжёлых воспоминаний.
Я замерла, сердце сжалось. Внутри было горько. На мгновение я закрыла глаза, пытаясь собраться. В голове крутилось всё: А вдруг он ждёт меня? А вдруг всё ещё можно исправить? Нет… Я не могу влиять на его выбор. Он заслуживает быть счастливым. Даже если не со мной…
— Да… — тихо выдохнула я, опуская взгляд. — Конечно, вы правы. Я больше не буду его беспокоить.
Юля слегка замялась, словно хотела сказать что-то ещё, но потом сказала мягко:
— Я рада, что мы поняли друг друга.
Я глубоко вдохнула, сердце стучало бешено. Жирная точка, — подумала я, — там, где ещё несколько минут назад стояли многоточия…
— Хорошо, — произнесла я после короткой паузы, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Юля поблагодарила меня и положила трубку. Я осталась одна, ощущая одновременно потерю и странное облегчение: больно, но и радостно за Максима.
Я села на край кровати, обхватив колени руками. Внутри всё дрожало. Я так хочу домой… к нему… Но теперь нельзя… Нужно отпустить… Даже если сердце сопротивляется. Телефон снова завибрировал. Я подняла взгляд — Машин звонок.
— Лиз? — услышала я её мягкий, тревожный голос. — Что случилось?
Я позволила себе слабую улыбку сквозь грусть:
— Маш… я опоздала. У него уже другая…
Внутри сердце сжалось, но я уже чувствовала, что отпускаю. Чувство потерянности смешалось с благодарностью: за встречи, за его присутствие в моей жизни, за то, что всё произошло именно так.
— Дорогая, давай я приеду к тебе на пару дней! — предложила Маша.
— Давай… Буду очень рада, — ответила я, наконец ощущая, что могу немного перевести дыхание и начать думать о себе.
Мы попрощались. Я ещё несколько секунд держала телефон в руках, глядя в потухший экран. Странно… Боль никуда не исчезла. Но она стала тише. Уже не рвала изнутри — просто жила где-то глубоко, напоминая о себе тяжёлым осадком. Наверное, именно так и приходит принятие. Не громко. Не драматично. А устало.
Я подошла к окну. Столица шумела, жила своей стремительной жизнью. Люди спешили, машины сигналили, неоновые вывески мигали так, будто ничего в этом мире не способно остановиться из-за чьих-то чувств. А моя жизнь, казалось, разделилась на «до» и «после».
Я медленно выдохнула. Нужно было возвращаться в реальность. В работу. В то, ради чего я сюда приехала.
После разговора с Машей я наконец смогла немного выровнять дыхание. Пребывание в столице тяготило меня не только из-за работы, но и из-за постоянного присутствия одного из компаньонов Аркадия Ивановича — молодого предпринимателя Павла Рогова. Каждую нашу встречу он пытался сократить дистанцию. Его взгляд задерживался дольше, чем следовало, комплименты звучали чаще, чем требовала вежливость. Конечно, ему бы больше подошла Стася, его помощница. Они были с ней на одной волне. Однако кольцо на её безымянном пальце останавливало его.
В моём случае всё было иначе. Я несколько раз прямо говорила, что моё сердце занято. Но для него это будто не имело значения. Ни мои слова, ни звонки, ни само упоминание о человеке, к которому я была привязана, — он словно не слышал.
Работа шла своим чередом, и в плотном графике неожиданно появилось немного свободного времени. Взглянув на часы, я поняла, что Маша уже должна была приземлиться, и написала ей. Сообщение отправилось… но не было доставлено. Я уже собиралась позвонить, как дверь офиса открылась. Вошли Аркадий Иванович и Павел. И по выражению лица последнего я сразу поняла — разговор будет не только о работе.
— Лиза, послушай! — восторженно произнёс Аркадий Иванович, хлопнув Павла по плечу. — Павел Игоревич нашёл ещё одних иностранных инвесторов, которые хотят с нами сотрудничать. Сегодня вечером у нас состоится встреча!
Я вздрогнула и сильно расстроилась.
— Сегодня? А во сколько? — спросила я.
Аркадий Иванович направился к креслу, где сидела Катя, и, глядя на неё, уточнил:
— Во сколько встреча, Екатерина?
Катя заглянула в блокнот и с улыбкой ответила:
— В семь вечера! — затем взяла бумаги и удалилась из кабинета.
Я резко опустила взгляд на часы: двадцать пять минут шестого. Мой растерянный вид сразу привлёк внимание Павла.
— Лиза, у вас на вечер были какие-то планы?
— Да, были — ответила я коротко.
Павел усмехнулся:
— Простите, что нарушаю ваши планы, но вы понимаете, без вас встреча не состоится. А свои дела вы сможете перенести на другой день.
Меня одолевало желание сорваться на него, но я тяжело выдохнула:
— Понимаю, — тихо произнесла я, а затем спросила: — Могу узнать, когда я освобожусь?
Павел присел за стол, задумчиво почесал подбородок:
— Думаю, встреча продлится около двух часов.
Только он это сказал, как вдруг зазвонил мой телефон. Я побледнела и поспешила на выход.
— Что случилось? Почему ты так долго не отвечала? — выдохнула я, услышав Машу.
— Рейс задержали при взлёте, поэтому прибытие задержалось, — объяснила она.
— Понятно, — тихо ответила я. — Значит, у тебя небольшая задержка с встречей. Придётся подождать до девяти вечера?
— Да, ничего страшного! Это работа, я всё понимаю, — спокойно сказала Маша.
— Хорошо, — ответила я и, сияя, вернулась в кабинет. На входе столкнулась с Аркадием Ивановичем, который куда-то спешил. Я присела за стол и открыла ноутбук.
Павел поднял голову и пристально посмотрел на меня.
— Наверное, этот звонок был приятным, раз вы выглядите так мило, — сказал он.
Я отвела взгляд.
— Да, — кратко ответила я.
Павел, улыбаясь, решил уточнить:
— И кто же так поднял вам настроение?
Я тихо рассмеялась.
— Есть один человек.
Он приподнял брови от удивления, явно не ожидая услышать это.
— Честно говоря, я думал, его не существует, — произнёс он с лёгким сарказмом. — Я думал, что ваши разговоры о занятом сердце — просто игра между нами… но, видимо, я ошибался…
Я тихо улыбнулась, но взгляд оставался холодным и спокойным.
— Павел Игоревич, я здесь как переводчик. Давайте говорить только о работе. Моя личная жизнь вас не касается.
Он мило улыбнулся. Но казалось мой ответ еще больше вызвал в нем желание быть со мной. В этот момент я окончательно поняла: нужно как можно скорее найти себе замену.
* * * * * *
Освободившись чуть раньше, чем предполагал Павел, я сразу же набрала Машу.
— Алло! Ты где сейчас?
— Сижу в кафе на Лесной, 13, — ответила она.
— Скоро буду!
Повесив трубку, я вызвала такси. В ожидании услышала голос рядом:
— Ой, вы ещё не уехали? Могу подкинуть вас!
Я даже не обернулась.
— Спасибо, Павел Игоревич, но я уже вызвала такси!
Он встал рядом:
— На моей машине вам было бы удобнее.
Я бросила на него взгляд:
— Спасибо, но нет! — и тут я увидела такси. Сев в него, я поехала на встречу с подругой.
Когда я вошла в кафе, сердце застучало сильнее обычного. Маша сидела за столиком у окна. Наши взгляды встретились, и она привстала с места. Я ускорила шаг и бросилась к ней.
— Я соскучилась! — выдохнула я.
Маша обняла меня и тихо прошептала:
— Я тоже!
Мы сели за стол, заказали любимые блюда и напитки. Маша видела, что я пытаюсь скрыть грусть, но не стала давить на больное место. Она начала рассказывать о жизни дома: Наташа встречается с моим братом, Анжелика и Никита подумывают о свадьбе… У всех жизнь текла своим чередом.
Слушая подругу, я невольно думала о себе. О том, как многое могла бы изменить, если бы меньше боялась. Я понимала: это я боялась осуждения, это я боялась вновь почувствовать, что значит любить… И в итоге упустила счастье, которое было рядом.
Вдруг за спиной раздался мужской голос:
— Лиза? Не ожидал вас здесь увидеть!
Это был Павел Игоревич. Сердце снова заколотилось — на этот раз от тревоги. Ещё пару часов назад он был уверен, что мои планы связаны с человеком, чьё сердце занято. И вот я здесь — за столиком с Машей. Всё выглядело неловко.
На работе я упорно старалась показать, что у меня есть парень. А теперь, увидев меня с подругой, он мог понять, что мои слова были лишь прикрытием. И, возможно, этим я только дала ему надежду, что ещё не всё потеряно.
Павел перевёл взгляд на Машу, протянул руку и мягко произнёс:
— Рад познакомиться. Меня зовут Павел. А вас?
— Очень приятно, Павел. Меня зовут Мария, я лучшая подруга Лизы. А вы ей кем приходитесь? — с лёгкой улыбкой спросила она, переводя взгляд с него на меня.
Он едва заметно улыбнулся.
— Мы с Елизаветой коллеги, — тихо ответил он.
Маша внимательно посмотрела на него:
— А вы сюда с кем-то встречаетесь?
Павел бросил мягкий взгляд в мою сторону.
— Договорился встретиться с другом, но он не смог прийти. Я уже собирался уходить, как вдруг увидел Лизу.
Маша улыбнулась ещё шире:
— Если вы никуда не торопитесь, оставайтесь с нами. Составите компанию?
Я сразу поняла её намерение. Конечно, Маша не собиралась заниматься сводничеством, но и возможность наладить мою личную жизнь упустить не хотела. Павел был искренне рад:
— Я никуда не тороплюсь, так что с удовольствием останусь.
Мы проболтали весь вечер. В какой-то момент, я почувствовала: вот надо ловить момент. Я достала телефон и сделала совместный снимок с Павлом. Вечер прошёл на удивление легко, весело и непринуждённо. Павел оказался совсем не таким, каким я привыкла видеть его в офисе: живым, остроумным, с тонким чувством юмора. И, что особенно удивило, у нас оказалось много общего.
После разговора с Юлей я окончательно решила: мне стоит жить отдельно от Кати, чтобы её мнение о Максиме больше не влияло на меня. Сёстры по-разному смотрели на мои отношения с их братом, и это только усиливало мою внутреннюю путаницу.
Поздно вечером, вернувшись домой, мы с Машей решили завершить день чашкой чая.
— Лизка, знаешь, я весь вечер наблюдала за Пашей, — лукаво улыбнулась она. — И мне кажется, ты ему очень нравишься.
Я тихо рассмеялась.
— Если честно, он никогда особо этого не скрывал.
Маша расплылась в широкой улыбке.
— Я так и знала! И между прочим, ты рядом с ним была очень расслабленной. — Она посмотрела на меня внимательнее и мягче добавила: — Может, в этот раз не стоит прятаться за своими страхами?
Я задумалась. Маша всегда умела мягко подтолкнуть в нужную сторону — не давя, а словно приоткрывая дверь.
— Пообещай, — сказала она с улыбкой, — что если он что-то предложит, ты хотя бы попробуешь.
Я понимала, что она хочет для меня только хорошего. Но так просто переключиться с Максима на Павла я не могла. Я усмехнулась:
— У тебя всё всегда так легко… — прикусила губу. — А куда мне деть свои чувства к Максиму?
Маша сразу стала серьезной. Она взяла меня за руку.
— Лиз, я не говорю, чтобы ты раз и навсегда забыла Максима. Я прошу лишь об одном: не отталкивай Павла заранее, если между вами действительно что-то появится. Живи. А время и обстоятельства сами расставят всё по местам.
Я кивнула.
— Хорошо. Я постараюсь.
Мы допили чай и разошлись спать. Но перед сном я всё же сделала шаг, который, как мне казалось, поможет мне двигаться дальше. Открыв свою страницу, я выложила фотографию с Павлом. Наши плечи почти соприкасались, улыбки выглядели естественными и лёгкими. Подпись была короткой: «Спасибо за отличный вечер». Это было не признание. Не заявление. Скорее — попытка убедить саму себя, что я могу жить дальше.
Ночь опустилась на город. Я лежала в полумраке, глядя в потолок. В голове переплетались слова Маши, улыбка Павла… и глаза Максима. После сегодняшнего вечера мне действительно стало немного легче. Закрыв глаза, я попыталась уснуть — впереди был новый день. Новый чистый лист. Он начался ровно в девять утра. Проснувшись, я увидела на экране сообщение от Максима. Уезжая, я не давала ему повода терять надежду. Мы не ставили точку. Всё оставалось будто в подвешенном состоянии. А теперь — после этой публикации — держа телефон в руках, я вдруг почувствовала, как внутри всё холодеет. Я открыла сообщение и замерла. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.
— Лиза… Как мне понимать это фото?
Всего одна строчка. Без каких-либо упрёков. Без злости. И от этого — ещё больнее. Пальцы дрожали. Настало время сказать то, чего я боялась больше всего. Слова застревали в горле, но я понимала: так будет честнее. Для него. Для меня.
— Максим… Я должна быть с тобой честной. Недавно я встретила человека и поняла, что хочу быть с ним — искренне, без страха и сомнений. Прости…
Я нажала «отправить» и почувствовала, как сердце сжалось до боли. Сообщение ударило его под дых.
* * * * * * *
Я перечитал его один раз. Потом второй. Буквы расплывались, но смысл оставался предельно ясным. «Хочу быть с ним… без страха и сомнений». Внутри меня будто что-то резко оборвалось. Пальцы сами сжались в кулак. Я встал из-за стола, прошёлся по комнате, провёл рукой по волосам. В груди жгло — не тихой болью, а резкой, почти злой.
Знаете…. Я …. Я не ожидал этого. Да, я видел фотографию. Да, признаю ревность вспыхнула внутри меня мгновенно. И это нормально! А как иначе?!
Я все смотрел на ее сообщение ещё несколько секунд, прежде чем начать печатать. Пальцы не слушались. Да они дотрагивались до клавиатуры, но печатать было сложно. Я отложил телефон в сторону, немного успокоился. И только тогда взяв его обратно, напечатал:
— Понятно. Рад, что ты наконец определилась.
Я резко остановился. Да что за чушь?! Стер. И стал писать другое.
— Лиза, если это твой выбор, я не стану мешать. Просто жаль, что всё оказалось так просто.
Снова удалил и закрыл глаза. В двадцать шесть лет гордость часто оказывается сильнее страха потерять. В итоге, после долгих раздумий я отправил короткое:
— Я понял. Будь счастлива!
И сразу выключил телефон.
Только когда экран погас, я опустился на край кровати и закрыл лицо руками. Я не плакал. Нет… Но внутри рушилось всё, что я уже успел построить — планы, надежды, будущее, в котором Лиза была рядом.
* * * * * * *
А в это время в другом городе….
Я прижала телефон к груди. И впервые за долгое время тихо прошептала:
— Прости меня, Максим…
Слёзы текли по щекам, но вместе с болью пришло странное, горькое облегчение. Честность иногда ранит сильнее лжи, но она освобождает. В его груди, как и в моей, пустота вдруг заполнила всё пространство, оставляя лишь чувство тревоги и боли.