Припарковав машину там, где удалось найти хоть немного места, я направился к входу на свой сектор.

Люди спешили внутрь, создавая плотную пробку. Я пробирался на своё место уже в полутьме, освещая дорогу фонариком телефона. Каждое движение казалось мне слишком медленным, будто я и сам не хотел идти.

Когда на арене включили свет, я обернулся. Лиза сидела на том же месте, что и в прошлый раз. Только теперь она словно нарочно избегала моего взгляда. Сердце дрогнуло. Я видел её глазами всю игру в бильярд и каждый её жест с Машей — и теперь каждый взгляд давал понять: она тоже меня заметила, но не готова встретиться со мной напрямую.

Сегодня я должен был поговорить с ней.

В перерыве я снова посмотрел назад. Лиза сидела рядом с Машей. Я встал, пытаясь собрать всё в кулак, и уверенным шагом направился к ним. Поднявшись на три ряда выше, я сел рядом с Лизой, прерывая её оживлённый разговор.

— Привет.

Она выглядела расслабленной до моего появления, но стоило мне присесть рядом, как улыбка исчезла. Лёгкая дрожь прошла по моему телу, дыхание стало прерывистым.

Маша всё поняла без слов.

— Ой, я совсем забыла попросить Егора купить мне хот-дог! — произнесла она и пытаясь встать, буркнула — Лиза, дай пройти!

Лиза не скрывала своего недовольства. Об этом говорили его нахмуренные брови и недовольный взгляд.

— Маш, ты можешь ему позвонить… — почти умоляюще произнесла Лиза.

Маша не стала ее слушать и мягко высвободилась.

— Я скоро, — бросила она и ушла, оставив нас вдвоём.

Я не отводил глаз. В груди словно образовалась пустота, а руки сами тянулись к ней, будто хотели удержать ее рядом с собой.

— Лиза, я столько тебе писал. Скажи, почему ты ни разу не ответила?

Она вздрогнула, глубоко выдохнула.

— Максим… если я не отвечаю — значит, не хочу. Понимаешь?

— Не понимаю, — голос дрожал. — Я пытаюсь тебя понять, правда. Но не понимаю. И знаешь почему?

В этот момент она сверлила меня взглядом. Но я решил для себя одно: наш разговор состоится и продолжил: — Ты ведешь себя странно. Тебе так не кажется?

Она чуть смягчила лицо, усмехнулась, отводя взгляд. Я почувствовал, как сердце сжимается, дыхание сбивается, ладони вспотели.

— И что же в моём поведении странного?

Я мягко коснулся её лица, едва прикасаясь к щеке, и повернул к себе.

— Всё. Зачем ты пытаешься свести меня то с одной своей подругой, то с другой?

На её губах появилась озорная улыбка, но глаза. Глаза все еще прятались.

— Я хотела помочь тебе найти свою половинку.

Мой взгляд стал холодным, руки сжались в кулаки. И не выдержав повысил свой голос:

— А я тебя об этом просил?

Мой голос дрожал, произнося то, что я хотел, он словно предательски выдавал каждую мою эмоции, которую я хотел бы скрыть.

Лиза снова отвела глаза.

— Нет… просто по-дружески хотела помочь.

— По-дружески… — тихо повторил я, словно шепот был единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться полностью.

На секунду повисла между нами пауза. Лиза повернулась ко мне. Я поймал её взгляд и усмехнулся — нервно, почти болезненно.

— Значит, ты считаешь, что мы друзья?

Она кивнула уверенно, словно этим кивком ставила окончательную точку.

Я замер. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках, дыхание сбилось, ладони предательски вспотели. С трудом собрав мысли в одно целое, тихо произнёс:

— Тогда попробуй угадать, что думаю об этом я.

Лиза растерялась, в её глазах мелькнуло сомнение. Растерянность. Но спустя секунду она всё же сказала:

— Я надеюсь, ты тоже считаешь нас хорошими друзьями.

Внутри меня всё сжалось. Я резко дотронулся до головы и провёл рукой по волосам, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Грудь будто сдавило ледяным обручем — вдох давался с усилием. Я достал из кармана сложенный листок и протянул ей.

— Лиза… — голос всё-таки дрогнул, но я не отвёл взгляда. — Ты для меня стала больше, чем просто друг. Жаль только, что ты этого не видишь.

Она опустила глаза. Молчание стало густым, почти осязаемым. Шум арены растворился, превратившись в далёкий гул — будто мир сузился до нас двоих и моего оглушительного сердцебиения.

Я поднялся. Оставаться рядом было больнее, чем уйти. Не оборачиваясь, вышел с ледовой арены, оставив за спиной гул толпы, несказанные слова и чувство, которое так и не смог удержать.

* * * * * * * *

Я развернула бумагу и прочла.

Я знаю тебя совсем недолго,

но этого времени хватило,

чтобы понять —

ты стала для меня важнее,

чем я готов был признать.

С того вечера в студии

я больше не ищу случайностей —

потому что думаю только о тебе.

Строчки расплывались перед глазами. Каждое слово будто касалось чего-то внутри — осторожно, но болезненно точно.

И в тот момент, когда я увидела, как он уходит, что-то во мне резко сжалось. Словно я теряла не просто человека — а возможность.

Я вскочила и побежала за ним.

— Максим, стой! — крикнула я. Голос дрожал, но в нём прозвучала решимость.

Фойе почти опустело, и он услышал меня сразу. Остановился. Повернулся. Наши взгляды встретились. Сердце заколотилось так сильно, что стало трудно дышать. Я подошла ближе. Попыталась улыбнуться, но губы едва слушались — улыбка вышла хрупкой, напряжённой.

— Максим, послушай… — слова путались, мысли разбегались. — Я… я хотела сказать…

Он молчал. В его глазах было ожидание — тёплое, открытое, почти беззащитное. И от этого становилось только больнее.

— Я… — голос предательски дрогнул. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Хочу сказать, что у нас ничего не получится. Прости. Мне правда жаль…

Он замер. На секунду показалось, что даже воздух вокруг стал тяжелее.

— Не получится? — тихо переспросил он. Без злости. Без упрёка. Но каждое слово будто резало. — Откуда ты это знаешь?

Я опустила взгляд. Потому что не знала. Потому что боялась.

— Я не смогу… — прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы. — Мне кажется… тебе стоит найти другую. Ту, кто сможет ответить тебе так же. Без сомнений. Без страха.

Я знала, что причиняю ему боль. И всё равно продолжала — потому что боялась сильнее, чем возможно полюбила.

В фойе стояла оглушающая тишина. Прерывистый стук моего сердца казался слишком громким.

Максим сжал челюсть, на щеке дернулся мускул. Он сделал шаг ближе, расстояние между нами сократилось до пары сантиметров. Его дыхание ощущалось тёплым и неровным.

— Другую?.. — переспросил он, почти шёпотом, но с такой силой, что слова задели до костей. — Ты правда думаешь, что я просто так возьму и переключусь? Выйду за эти двери и найду замену?

Я ощутила, как подступает паника. — Максим, пожалуйста… — прошептала я, но голос сорвался.

Он покачал головой, взгляд был твёрдым:

— Я не понимаю тебя, Лиза. Я не прошу невозможного. Я хочу быть рядом. Хочу, чтобы ты дала нам шанс. Что в этом страшного?

Слёзы сорвались. Я опустила голову, спрятала лицо в ладонях.

— Мне страшно… — выдохнула я. — Я… я уже давно сбилась с правильного пути…

Он осторожно провёл рукой по моему лицу, убирая слёзы. Его пальцы были тёплыми, уверенными.

— Лиза… — тихо произнёс он. — Почему ты не хочешь поверить, что я могу быть твоим будущим?

Я знала, что он не понимает того, что вижу я. В памяти всплыло видео о моей книге — и я сжала губы, чтобы сдержать слова.

— Максим… — начала я, голос дрожал, — ты бы не спрашивал этого, если бы дочитал мой роман.

Он нахмурился, и в его глазах промелькнула растерянность.

— Причём здесь это?

Я отвела взгляд:

— Если бы ты дочитал — у нас не было бы этого разговора.

— Я не понимаю, о чём ты…

— Прочитай. И всё станет ясно.

Он замер. Тишина повисла, будто весь мир вокруг замедлился.

Я не выдержала его потерянного взгляда. Развернулась и пошла прочь. Шаги становились быстрее, дыхание сбивалось. Через несколько шагов я уже бежала, сердце колотилось так, будто вырвется из груди.

В ушах звучали его слова, в голове — его взгляд. И каждый шаг, каждое отдаление от него давались с невероятным усилием.

Сегодняшний вечер оставил рану, которая уже не заживает. И я не знала, как долго буду идти по этому пути — между страхом и желанием быть рядом с ним.