Такси подъехало, и я с Машей запрыгнули внутрь. Машина тронулась, и я всё же обернулась. Максим стоял неподвижно на тротуаре, руки в карманах, его взгляд будто пытался втянуть меня обратно, остановить движущуюся реальность одним лишь взглядом. Сердце сжалось, и я почувствовала странное дрожание в животе.

Маша едва закрыла дверцу, как повернулась ко мне, прищурив глаза — она слишком хорошо читала мои эмоции.

— Итак… — протянула она, пристёгиваясь. — Ты это видела? Максим буквально прожигал тебя взглядом! Я думала, он сейчас подойдёт и скажет, что сам отвезёт тебя домой.

Я кивнула, отвела взгляд, уткнувшись в мокрое стекло. Дождь тихо барабанил по нему, словно пытаясь заглушить шум в голове, каждую мысль, каждый рывок сердца.

В сумочке завибрировал телефон. На экране вспыхнуло его имя. Я затаила дыхание, пальцы дрожали. Осторожно разблокировала экран и увидела сообщение: «Ты специально уехала не одна?»

Слова висели в воздухе, тяжёлые, острые, как ледяные иглы. Моё сердце подпрыгнуло, в груди возникло странное сжатие. Я резко вышла из мессенджера и заблокировала телефон, пытаясь заставить эмоции замереть.

Маша внимательно посмотрела на меня:

— Что написал?

Я показала ей сообщение. Она прочла и широко раскрыла глаза. После этого я снова заблокировала телефон и уткнулась в окно, чувствуя, как грудь сжимается всё сильнее.

— Что, даже не собираешься ответить? — спросила Маша, голос чуть тревожный.

Я оторвалась от стекла и посмотрела на неё, чуть вздохнув: — Думаю, мне не стоит…

Такси уже подъезжало к дому. Маша тихо вздохнула:

— Неужели тебе совсем не интересно, о чём он хотел поговорить?

Я улыбнулась, но улыбка была лёгкой, почти печальной, словно тёплый отблеск в холодной комнате:

— Маш, я считаю, нам с ним лучше вообще не общаться.

Я вышла из машины, оставив Машу с её догадками. Дождь слегка капал с капюшона, разбрызгивая холодные брызги на ноги, и мне стало как-то легче, что я иду прямо, не оборачиваясь.

Зайдя домой, тихо прошла в комнату, стараясь не разбудить родителей. Скинула сумку на тумбочку, медленно переоделась в лёгкий топ и шорты. Лёгла на кровать, но сон не приходил.

Телефон снова завибрировал. На экране снова имя Максима. Я замерла, сердце застучало сильнее, дыхание прерывистое. С трудом взглянула на сообщение: «Лиза… Я не понимаю, почему ты не отвечаешь…»

Я глубоко вдохнула, почувствовав, как холодок пробежал по спине. Выключила телефон, убрала его в сумку, перевернулась на бок и закрыла глаза. Но тишина не приносила облегчения — мысли раскручивались, как водоворот.

Внутри меня был раскол. Одна часть шептала: «Доверься ему, пусть хоть немного, попробуй открыть сердце». Другая твёрдо повторяла: «Не предавай себя. Не теряй контроль. Не дай себе снова стать уязвимой».

Я лежала, прислушиваясь к стуку дождя, к собственному сердцу, ощущая, как каждая мысль о нём пробуждает и тепло, и тревогу, и страх одновременно.

И вдруг, как шёпот, раздался голос внутри: «Каждый день — лабиринт. Каждый выбор может изменить всё».

Я сжала подушку, пытаясь успокоить дрожь в руках, и поняла, что сегодня спать не получится. Пока я не разберусь в себе, пока не пойму, чего хочу на самом деле, этот внутренний шторм не утихнет.

* * * * * * *

Пролистывая утром наши сообщения уже на свежую голову, я всё равно не мог понять её молчания. Единственное, что давало хоть каплю надежды, — вечером состоится матч, и, возможно, я снова увижу Лизу.

Весь день она не написала ни строчки. Каждое уведомление на телефоне заставляло сердце пропускать удар, но экран оставался пустым. Наступление вечера я ждал с почти болезненным нетерпением.

Чтобы скоротать время и отвлечься, решил заехать к родителям. Воскресенье — а значит, по традиции вся семья в сборе.

Когда я вошёл в дом, все уже сидели за обеденным столом. Тихо поздоровавшись, я сел рядом с мамой.

— Мы тебя уже и не ждали… — как обычно, съязвила Юля.

Мама взглянула на неё с мягкой строгостью, потом перевела взгляд на меня:

— Молодец, сынок, что заехал!

За столом воцарилась привычная атмосфера тепла и уюта. Разговоры шли о работе, новостях. В какой-то момент София, моя племянница, радостно заявила:

— А у меня теперь есть репетитор по английскому!

В её голосе звучали гордость и восторг.

— Здорово, Софийка! — улыбнулся я. — Когда выучишь английский, поедем в Америку — будешь нам всё переводить.

Она с гордостью кивнула:

— Обязательно! Елизавета Александровна сказала, что я очень способная!

Я тепло посмотрел на племянницу, а затем внимание переключилось на телефон Юли, которая протянула мне контакт преподавателя: Лиза. Та самая — моя Лиза.

Я замер, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Слова зависли в воздухе, словно невозможно дышать свободно. Это совпадение казалось одновременно невероятным и пугающим.

Я промолчал, чтобы не поднимать лишнюю волну разговоров о личной жизни. Остаток обеда прошёл как в тумане: смех и слова родственников доходили до меня словно издалека, а мысли метались между встречами, взглядами и её именем.

После прощания с семьёй я вышел на улицу. Прохладный вечер обжигал лицо, напоминая, что реальность ждёт меня прямо за дверью. Сев в машину, не сразу завёл мотор. Перед глазами всплывали кадры: её появление на матче, ледовая арена, моменты, когда наши взгляды пересекались… А теперь — София, её ученица. Мгновенно всё слилось в одну напряжённую линию.

Слишком много совпадений для простой случайности. Слишком много, чтобы просто отмахнуться. Размышления прервал звонок.

— Макс, ну ты где? — голос Стаса звучал с арены, полный нетерпения.

Я словно резко вернулся в реальность, будто кто-то встряхнул моё сознание. В голове ещё мелькали сцены с Лизой: её лёгкая улыбка, голос, сообщение, оставшееся без ответа…

Сегодня же игра.

Взглянув на время, коротко ответил:

— Я в пути. Еду.

Стас положил трубку. Я глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух, завёл мотор и тронулся с места. Сердце колотилось быстрее обычного, каждый поворот руля отдавался в груди, а мысли о Лизе кружились вихрем.

Матч ждёт, а вместе с ним — встреча, которая может изменить всё.