– Взять их!

По команде Урбейна голем схватил Валку за руку выше локтя, и нас повели из сада вниз, в гипогей крепости. Колдун шагал впереди, сопровождаемый солдатами в бело-серых доспехах. Большая часть стражи осталась внутри купола. Им предстояло собрать тела наших солдат и избавиться от них. Из-за этого наш эскорт сократился со ста до пары десятков человек и двух големов. Машины шагали в ногу следом за нами с Валкой, не выпуская наши руки, а люди разделились на две группы – одна прикрывала Урбейна, другая блокировала нам путь к бегству.

– Похоже, вам сейчас не расслабиться, – с улыбкой произнес я, слыша далекий вой сирен.

– Бросьте бахвальство, – ответил Урбейн. – Остатки вашей жалкой банды нам не помеха. Ваши выкрутасы лишь ненадолго задержали нас. Верхнюю секцию башни уже отбивают. Как только вернем над ней контроль, возобновим обычный ход работы. А про вас забудем.

Открылась дверь, и мы вошли в подпольный коридор, который вел в том числе обратно к медицинскому корпусу, мимо разрушенного шлюза.

– Понимаю, что вы мните себя великим героем, милорд, но здесь вы лишь убогий вандал, не более.

– Посмотрим! – парировал я и зашипел, когда голем крепче стиснул мою руку. – Урбейн, вам не победить. Даже если Дораяика одолеет Империю, то избавится от вас еще до окончания войны, колдун!

– Колдун? – обернулся через плечо Урбейн, и я в очередной раз отметил его нечеловечески плоский профиль.

Он ухмыльнулся акульими зубами и хихикнул:

– Милорд, я так скучал по нашим непринужденным беседам.

Отвернувшись, он продолжил вышагивать по коридору. Ненадолго все стихло, кроме топота железных ног големов по металлическому полу. Здесь, под землей, коридоры не были белыми и стерильными, как в медике. Они были унылыми, серыми, скругленными так, что потолок оказался уже пола. Через каждые пятьдесят шагов под потолком висели одинокие лампы, из-за чего это место напоминало военный корабль или бункер.

– Великий не дурак, – сказал Урбейн. – Он не отважится устранить нас, пока мы приносим пользу, а наша польза велика…

Он тряхнул головой, и его длинный золотой капюшон колыхнулся.

– Прямо сейчас мы готовимся передать ему оружие, гарантирующее победу в войне.

– Вирус? – спросила Валка.

Урбейн усмехнулся:

– Производство Эл-Тэ-Аш-восемьдесят один идет полным ходом. Вскоре он распространится по галактике. На Нессе, Аресе, Ренессансе, самом Форуме… даже на вашем любимом Делосе, милорд.

– На Делосе?

Кровь застыла у меня в жилах.

Это казалось невозможным. Я привык считать свой старый дом частью иного мира. Иной вселенной. Я попытался представить сьельсинские корабли или «Странники» над Обителью Дьявола, но так и не смог. Зажмурившись, я позволил голему вести меня, его клешни впивались мне в предплечье. Меня охватила скорбь, и даже дыхание давалось с трудом.

«Горе – глубокая вода».

Я не печалился по отцу, Криспину или неизвестной мне сестре. Я тосковал по белым улицам Мейдуа у подножия акрополя, по простым горожанам, знакомым местам и родным запахам. По горам, океану и рыбакам, которые ежедневно ходили вверх-вниз по реке. Я горевал по Адриану Марло, по той его частице, что вопреки здравому смыслу все эти годы оставалась неотрывна от Делоса. Эта грусть пробирала меня до костей.

– Вы же понимаете, чего хочет Дораяика, – произнес я наконец.

Я был не в силах высказать все, сам с трудом верил, что это возможно. Дораяика хотел изменить ход времени, предотвратить рождение Тихого и таким образом отменить само мироздание, саму Вселенную. В это трудно было поверить. Это казалось фантазией, выдумкой родом из древнейших мифов, чем-то из эпохи Гильгамеша и Атрахасиса, когда по Земле ходили титаны.

Но тогда я в это верил и верю до сих пор.

– Упразднения Вселенной, – ответил Урбейн. – Понимаю.

– И все равно боретесь за это?

– Боремся? – переспросил он. – Нет! Просто вы не видели того, что видел я!

– Я видел достаточно.

Урбейн замер посреди коридора, заставив остановиться и свою свиту. Безмолвные, как камень, големы нависли над нами с Валкой.

– Так вы видели? – Колдун шагнул к нам, и его стража повернулась вслед. – Вам известно, что из себя представляет Великий, во что он превращается?

– Что он несет? – спросила Валка на пантайском.

Я не ответил ей. Глядя в глаза Урбейну, я с удвоенным ужасом ощутил старые страхи и подозрения. С каждым днем, проведенным вдали от Эуэ и сьельсинов, мне становилось легче убеждать себя, что все это было сном. Легче избегать правды, которую я всегда знал, – правды, которой поделился с императором на Картее и должен был поделиться с Валкой в этом коридоре под зловещим экстрасоларианским комплексом.

В памяти снова всплыло обезглавленное тело Пророка, истекающее серебристой, словно ртуть, кровью на ступенях храма Элу в серых лучах затмения. Я снова увидел длинные мертвенно-бледные пальцы, высовывающиеся из разрубленной шеи Дораяики, и выползающего за ними одноглазого демона. Это был всего лишь сон, но я помнил также белесое щупальце, показавшееся из раненого бока Пророка.

Его я точно видел наяву.

– Вы знаете, – улыбнулся Урбейн клыкастой, чудовищной улыбкой. – Вижу, что знаете.

– Izhkurrah, – произнес я. – Кровь Элу.

– Кровь бога-покровителя Элу! – воскликнул Урбейн. – Не ложного божества вроде тех, которым поклонялись наши примитивные предки, а истинной божественной сущности. Настоящей, как вы или я.

– Что, во имя двадцати восьми уровней ада, вы несете? – возмутилась Валка, принялась бороться с големами, но те не отпускали.

Урбейн поднес палец к губам и шикнул на нее, после чего снова посмотрел на меня мертвыми металлическими глазами.

– Вы утаили это от своей ручной зверушки? – спросил он так, будто Валка была в лучшем случае предметом интерьера. – Понятно. Непонятно только зачем.

Он хихикнул и приподнял руки, как будто пожимая плечами. Казалось, он отчасти стыдится собственных слов.

– Я служу живому богу. Вы это понимаете? Наша миссия священна.

– Живой бог? – фыркнула Валка. – Священная миссия? Да вы вконец рехнулись!

Темный колдун хмыкнул изуродованным носом.

– Какая забавная! Забавнее некуда! А я-то думал, лорд Марло ее для других целей держит…

Я попытался освободиться из железной хватки голема и броситься на мага.

Ничего не вышло. Пришлось просто огрызнуться.

– Урбейн, я вас прикончу.

– Милорд, оставьте свои спектакли! – сквозь смех воскликнул колдун. – Даже блестящая актерская игра вас не спасет. В жилах Дораяики течет кровь Наблюдателей. Великий станет одним из них, мы изучим его и тоже станем подобны богам. Мы – будущее человечества.

– Какое будущее? – спросил я. – Если ваш хозяин добьется своего, если слова Дораяики правдивы…

– То всему придет конец? – закончил за меня Урбейн. – Лорд Марло, вы себя переоцениваете. Великий заблуждается. Вы не пуп земли, и с вашей гибелью ничего не закончится. Боги, которым поклоняются сьельсины, – просто организмы. Более сложные, чем мы с вами, но тем не менее. Это существа из высших измерений! Существа, способные мгновенно преодолеть множество световых лет и переплыть само время! Вы представляете? Представляете, что мы сможем, обладая такими способностями?

Я мог это представить лучше, чем думал Урбейн.

И вздрогнул, оставаясь в лапах машин.

Сириани Дораяика превращался в одного из них.

В его плоти прорастало семя нового, ужасного высшего существа. Дораяика был почвой, плодородным грунтом. Из его плоти должен был появиться новорожденный бог.

– Мы консультируем Великого. Со временем мы рассчитываем направлять его. – Урбейн положил руку мне на плечо, пытаясь в своей ужасающей манере казаться дружелюбным и мудрым, но этому мешал его нечеловеческий облик. – Вы еще можете к нам присоединиться. Я знаю, что Северин делала вам предложение. Вам будет сохранена жизнь. Не обязательно отдавать вас Великому. Только подумайте, что мы сможем сделать сообща.

– Вы всерьез считаете, что сможете управлять Дораяикой? – спросил я. – Контролировать сьельсинов?

– Зачем еще он связался с нами, как не ради советов?

– Вы глупец, – ответил я.

Добродушие Урбейна скрылось за маской плохо сдерживаемого гнева.

– А вы – примитивные обезьяны. Воняете, как во время течки.

Он достал из рукава платок и прижал к рассеченному носу, впервые за много лет напомнив мне о Гиллиаме Васе.

– Поступайте как хотите, – сказал он. – Оставайтесь животными. Мы выведаем тайны Великого с вашей помощью или без нее, и когда это случится, мы возвысимся. И будем командовать.

Валка долго молчала, но комментарий про обезьян и течку спровоцировал ее на ответ.

– А я думала, Адриан чересчур пафосен, – сказала она.

– Я не бравирую, – ответил Урбейн, и его невыразительные глаза метнулись к ней. – Смейтесь, сколько влезет. Марло знает, что я говорю правду.

Его ехидная ухмылка стала шире, и он закончил:

– Сьельсины – примитивные создания. Даже Дораяика. Он думает, боги даровали ему огонь. Мы украдем этот огонь.

– Чует кот молоко, да в кувшине глубоко, – парировал я, зная кое-что о сверхъестественном.

– Сказала обезьяна, – с прежним ехидством ответил Урбейн. – Вы с Дораяикой похожи. Оба рассуждаете об истине, не имея о ней ни малейшего представления.

– А вы имеете? – моргнул я под маской.

Не мне судить, прав был Урбейн или нет, называя Наблюдателей животными. Существо, в костях которого я лазал на Эуэ – Миуданар-Сновидец, – было мертво, как и люди, погребальные маски которых висели над входом в зал совета моего отца, но в то же время некая часть его оставалась жива.

– Нет никаких богов. И истины тоже нет. Только политика. – Урбейн перевел взгляд с меня на Валку. – Только власть.

Он облизнул губы, и у меня внутри проснулась ярость.

– Дораяика не в силах отменить Вселенную, – сказал Урбейн, – но вашу Империю уничтожить способен. И он сделает это. У него есть практики и технологии, доставшиеся по наследству от энар и его «богов». – Последнее слово маг произнес, как будто забавляясь. – От этих «Наблюдателей».

– И вы рассчитываете захватить эту власть? – спросила Валка.

– До поры до времени – направлять ее! Я же говорил! – Урбейн сверкнул зубами и поправил шелковую шапочку. – Аристотель однажды сказал, что с помощью точки опоры сможет перевернуть Землю. У Дораяики есть такая точка, и он может перевернуть целую галактику.

– Уверены? – спросил я, сдерживая ухмылку.

– Даже с его мутациями Дораяика не сможет править вечно. Он падет, как все тираны. Как Красный император. Наши тайные агенты уже не одно тысячелетие работают в Империи. Под Бледными ничего не изменится.

– Я не об этом, – ответил я. – Про точку опоры рассуждал не Аристотель, а Архимед.

Урбейн тупо моргнул.

– Задумались, в чем еще вы можете заблуждаться?

По невидимому и неслышимому сигналу голем выкрутил мне руку, заставив со стоном опуститься на колени.

– Что дальше? Будете мое произношение поправлять? – навис надо мной Урбейн.

Несмотря на худобу, ростом он был под семь футов.

Он почти ласково провел ладонью по моей маске:

– Милорд, если это утешит вас в дороге на Дхаран-Тун, то я признаю поражение в состязании по эрудиции. Но это единственное состязание, в котором вы сможете победить.

– Посмотрим, – выдавил я.

– Какая самоуверенность! – Урбейн оглянулся, словно ожидая, что Валка и его стража над этим посмеются. – Еще надеетесь, что ваши веселые лесные разбойники помогут вам?..

Он взял паузу, позволяя словам стечь, словно слюна, перед решающим укусом.

– Или рассчитываете на ваш флот?

Я был рад, что маска скрыла мое удивление, и попытался убедить себя, что Урбейн блефует. Да, он должен был догадываться, что мы не стали бы нападать без прикрытия флота. Любой бы об этом догадался. Я стиснул зубы и зашипел от боли, когда голем снова выкрутил мне руку.

– Марло, не отрицайте, – произнес Урбейн. – Вас послали навести шума, отвлечь наше внимание нападением на башню, чтобы ваши корабли не встретили сопротивления в погоне за станцией. Боюсь, они будут разочарованы.

Он сложил пальцы наподобие клешни и покрутил ими в воздухе. Державший меня голем продолжил выворачивать мне руку, очевидно, по прямому приказу Урбейна. Я поклялся, что не издам ни звука, но машина прикладывала столько усилий, что адамантовые кости Кхарна грозили выскочить из суставов.

– Мои друзья окажут вашим друзьям радушный прием, – сказал Урбейн.

У меня вырвался вздох и сдавленный вскрик. Я вспомнил, как висел вниз головой над вратами Дхар-Иагона и как Урбейн ухмылялся мне тогда.

«Спускайтесь! – издевался он. – Спускайтесь!»

– Я вас убью, – выдавил я, морщась на каждом слоге.

– Отпустите его! – воскликнула Валка, разогнав тучи, затмившие мой разум.

Урбейн опустил руку и повернулся к Валке.

– Иначе что? Опять впустите меня к себе погостить? – спросил он.

Голем ослабил хватку, и боль в плече стихла.

– Неужели вы так по мне скучали? – Урбейн подскочил к Валке, расплываясь в нечеловечески широкой улыбке. – Столько лет тосковали по мне? Ждали моего возвращения?

– Отстаньте от нее! – собравшись с силами, воскликнул я.

Урбейн даже не посмотрел на меня. Он приобнял Валку за шею и посмотрел на ее маску так, будто они были любовниками. Моя ярость выходила из берегов, но я никак не мог освободиться.

– Ах, – произнес колдун, – чувствую, что вы закрылись от меня. Умная девочка.

Его длинные пальцы спустились по ее плечу, по ее руке.

По ее левой руке.

Валка резко кивнула, расквасив Урбейну нос-пятачок. Маг взвизгнул и шмякнулся на пол, словно мешок. Голем крепко сжал руку Валки, а один из стражников подскочил и прикладом ударил Валку по лицу. Я выругался и был готов оставить руку в пальцах голема, чтобы помочь Валке, но машина обхватила меня сзади за шею и не позволила вырваться.

– Если вы ее ранили, вам конец! – выкрикнул я.

Урбейн рассмеялся звонким заливистым смехом, похожим на птичье пение. Он поднялся на ноги, не отпуская разбитый нос.

– Обожаю сильных женщин! – проклекотал он, пошатываясь. – Знаете, у нас с вами много общего! Идемте!

Он схватил Валку за руку. Валка попыталась вырваться, но не давал голем. Она отпрянула, насколько могла, и отвернулась. Я пытался кричать, но голем душил меня все сильнее. Даже в комбинезоне я едва мог дышать.

Раздался знакомый пневматический свист, и шлем Валки распахнулся, словно уродливый цветок. Даже с пола было заметно, что у нее приступ. Несмотря на крепкую хватку голема, ее левая нога подогнулась, а мышцы бедра и руки начали непроизвольно сокращаться, когда Урбейн стянул с нее капюшон. Я не сомневался, что он не забрался к ней в голову, если она успела замкнуть свое нейронное кружево. Но само его присутствие активировало остатки программы, которую он когда-то внедрил Валке в мозг, и у нее случился рецидив. Тем не менее я решил, что ему удалось перезагрузить систему ее комбинезона, чтобы открыть шлем. Сама Валка этого бы не сделала.

– Чувствуете? – прошептал Урбейн. – Тот кусочек меня, что навсегда с вами?

Его пальцы вцепились ей в волосы, приподняли голову, заставляя смотреть в глаза.

– Вы ведь пытались меня убить, дрянь.

– Жаль… что Удакс вас не пристрелил, – выдавила Валка, и от дрожи в ее голосе мне стало дурно. – Но… теперь я осмотрительнее.

Насмешливо фыркнув, Урбейн поцеловал Валку в лоб и отступил, любуясь ею с расстояния вытянутой руки.

– Пожалуй, оставлю вас себе, – произнес он, пожирая ее взглядом снизу доверху. – Великому вы ни к чему, в отличие от меня! Только представьте, сколько всего интересного можно устроить с этим вашим нейронным кружевом?!

Ухмыльнувшись, он развернулся и двинулся дальше по коридору, минуя стражу.

– Идемте! – дважды хлопнул он в ладоши. – У нас мало времени!