Реакция последовала одновременно и позже, и раньше, чем я ожидал.

С той кровавой ночи прошло две с лишним недели, а со дня нашей беседы с императором – почти три. Мы с Валкой и Лорианом сидели под замком на «Ашкелоне», под бдительным наблюдением марсианского центуриона Элана, его отряда и ручного скарабея. Как и перед нападением убийцы, меня не приглашали на новые тайные встречи да и на обеды тоже перестали, чему я был отчасти рад, а отчасти – не очень.

Все попытки разыскать подосланного Александром убийцу оказались бесплодны. Согласно заключению специалиста, нанятого сэром Греем Райнхартом, кровь на кинжале, полу и стенах «Ашкелона» не принадлежала никому из солдат или придворных, расквартированных в лагере. Генное секвенирование показало, что в ней содержатся зернистые лейкоциты, свойственные урсликам – аборигенам, населяющим тундру и лесостепь на юге Картеи, но урсликов при генетической переписи не учитывали.

Принц грамотно выбрал исполнителя, и Лукас с привратниками остались неотмщенными.

Когда дело было закрыто, я ожидал какого-нибудь гонца из особого отдела или Имперской канцелярии. Кого-то, кто появится уведомить, что нам с Валкой и Лорианом предписано вернуться на Несс или на Форум, а может, вместе с «Ашкелоном» переместиться на один из дредноутов, обложиться нафталином и отлеживаться в безопасности в холодном трюме.

Этого не случилось.

Зато на двадцатый день после нашей поездки с Никифором явился нунций с письмом, заверенным императорской печатью. На единственной странице рукой кого-то из младших андрогинов под началом Никифора было написано, что император желает видеть меня немедленно.

Я сомневался, что бога Дораяики могли отыскать так скоро.

Валка по-прежнему ничего не знала о моей тайной встрече с императором, а после покушения, кажется, забыла о моем прежнем странном поведении. Но я по-прежнему мучился из-за клятвы императору и необходимости хранить молчание. В юности я бы наплевал на клятву и рассказал бы Валке все без утайки, не заботясь о последствиях. Но, кроме нее, у меня никого не осталось, и я не мог рисковать ни ее безопасностью, ни своей – а мое положение стало бы крайне опасным, предай я доверие императора. Я убеждал себя, что рано или поздно Валка все равно узнает, потому что вместе со мной присоединится к операции АПСИДЫ и «Гномона».

Снегопады наконец прекратились, пусть и на время, и заснеженный лагерь ослепительно сиял под белым солнцем Картеи. Я отправился на флагманский корабль императора. В утренних лучах отчетливо виднелся пар, исходящий от кораблей, а снежные одеяла и тающие сосульки придавали лагерю вид сказочного дворца из хрусталя, стекла и железа – если, конечно, не обращать внимания на совершенно не сказочные вязкие и грязные дороги.

Двое безликих экскувиторов распахнули резные деревянные двери в покои императора на «Лучезарном рассвете». Переступив порог, я услышал слабое потрескивание защитной ширмы, настроенной так, чтобы позволить гостям войти. Марсианам наверняка было предписано включить ее на полную мощность, как только я окажусь внутри, чтобы больше никто не смог преодолеть эту прочную, как камень, завесу.

Император встал, когда я вошел в его кабинет, и жестом приказал расступиться скопившимся у стола и рассевшимся в мягких креслах советникам.

– Лорд Марло! – воскликнул он. – Вы вовремя.

Советники неохотно поднялись, очевидно захваченные врасплох неожиданным жестом императора. Когда кесарь стоял, никому не было позволено сидеть. Вдали, по правую руку от стола, я заметил темноволосого сэра Грея Райнхарта, сменившего Лоркана Браанока на посту директора Разведывательной службы, и Тора Ксантиппа из совета безопасности.

Лорда Никифора среди присутствующих не было.

Как положено по этикету, я преклонил колено и прижал правый кулак к груди.

– Достопочтенный кесарь, – произнес я с поклоном.

Неужели день икс настал? Я был уверен, что ни Экспедиционный корпус, ни АПСИДА не способны за такой короткий срок отыскать местоположение сьельсинов и тем более раскопать вайартскую табличку вроде той, что была у Дораяики. Они могли перехватить какую-нибудь сьельсинскую корреспонденцию, но и это казалось маловероятным. Слишком мало времени прошло.

Значит, дело в другом. Имперские корабли прочесывали галактику в поисках вайартских руин и Наблюдателей – по меньшей мере, их останков. У сьельсинов была фора. Аттаваиса передало Пророку неполный атлас вайартских планет. Сьельсины вели поиски уже тысячи лет, но до сих пор не нашли, что искали: живого бога, древнего Наблюдателя.

Псы императора теперь занимались тем же, но у них даже карты не было.

Если они что-нибудь и найдут, то уж точно не так скоро.

У встречи наверняка был иной повод.

Меня вызвали из-за Александра? Отсутствие принца в кабинете казалось подозрительным. Неужели император узнал о причастности сына к покушению на меня?

Но я слишком увлекся домыслами. Я ведь доподлинно не знал, что это принц нанял переодетого в имперскую форму урслика. Лишь предполагал это.

– Встаньте, – сказал император и повернулся к советникам. – А вы можете идти.

Я поднялся на ноги. Ксантипп и остальные с поклонами удалились. Когда они скрылись, кесарь обошел стол, похлопал сэра Грея по плечу и что-то шепнул. Директор разведки поклонился и встал в углу под портретом покойной императрицы Титании Августы, матери Вильгельма.

Когда все ушли и экскувиторы закрыли двери и заново включили защитную ширму, его императорское величество Вильгельм Двадцать Третий обратил ко мне свои изумрудные глаза.

– Мы надеялись, – с имперским пафосом произнес он, – что ваше длительное отсутствие позволит снизить накал напряженности при нашем дворе. Очевидно, мы ошибались.

Перебивать императора в этот момент и возражать ему было неуместно, поэтому я стоял молча, расставив ноги на мраморно-порфировом полу.

– Возможно, было бы лучше, если бы вы оставались в уединении на Нессе. Мы рассчитывали, что наше публичное одобрение успокоит наших верных, но чересчур фанатичных слуг, считающих, что вы несете нам угрозу. Увы…

Он развел руками, как бы говоря: «Что сделано, то сделано».

– Значит, вы уверены, что организатором был кто-то из придворных? – спросил я, косясь на сэра Грея в углу.

Директор слабо кивнул.

– На Картее не осталось почти никого, кроме наших придворных, – ответил император. – Разве что вы каким-то образом насолили местным урсликам?

Шутка была настолько неожиданной, что я даже не улыбнулся.

– Сэр Грей уже отчаялся найти негодяя-исполнителя, а вот насчет заказчика у нас есть некоторые догадки.

Мог ли я прямо обвинить принца Александра?

Но кесарь еще не закончил.

– Мы надеялись поговорить с вами раньше, но, чтобы вдохнуть новую жизнь в эту старую планету, требуется много усилий.

Он облокотился на угол стола, шелестя яркой бело-красной мантией. Его глаза почти незаметно прищурились, когда он затушевал нашу встречу, которой официально не было.

– Быть может, в таком случае удалось бы избежать этого недоразумения с убийцей-урсликом.

Изумрудные и аметистовые глаза встретились.

– Понимаю, – ответил я.

Нельзя было даже намекать на наш разговор в Ротсмуре. Сэр Грей наверняка знал об АПСИДЕ и Наири, вайарту, Скрытом и «Деяниях», но ему не было известно о нашей тайной встрече.

– Говорят, вы в одиночку отбились от нападавшего, – сказал император. – Это хорошо! Мы рады, что вы поправились.

Я поклонился, потому что за доктора Элькана мне, пусть и косвенно, следовало быть благодарным императору.

– Вы льстите мне, ваше величество.

Фамильярности нашей прежней встречи здесь не было места. Вильгельм-человек целиком спрятался за маской императора.

Кесарь ответил коротким кивком.

– Ничуть. Ваша польза для нас и Империи бесценна. Помочь восстановить ваше тело – наименьшая из услуг, что мы могли оказать. Лорд Марло, в мирное время я бы пожаловал вам герцогство.

Его взгляд скользнул по моему покрытому шрамами лицу.

– Мы читали ваши доклады разведке, – повторил он слова, что уже говорил в Ротсмуре. – Видели медицинские карты. Немыслимо, что с вами сотворили…

Он покачал головой. Я не стал отвечать, что подобные вещи были вполне мыслимы не только на Дхаран-Туне, но и в бастилиях и подземельях Капеллы.

– Примите мои соболезнования, – закончил он.

– Не соблаговолит ли император ответить, – произнес я, – есть ли какие-то улики в деле о покушении? Быть может, зацепки, касающиеся заказчика?

Изумрудные глаза сверкнули. Рука в перчатке потеребила массивную золотую цепь на царственных плечах.

– У вас есть какие-то подозрения?

– Ваш сын…

Мои губы вмиг пересохли, но я сумел выдавить:

– …считает себя моим врагом.

– Сэр, да как вы смеете! – выскочил из угла сэр Грей.

Кесарь взмахом руки остановил советника. К своей чести, император отреагировал на мои слова только вздернутой бровью.

– Весьма тактичная формулировка, милорд, – спокойным, как море в штиль, голосом произнес он. – Считает себя вашим врагом. В самом деле.

Император помрачнел и отпустил золотую цепь.

– Возможно, вы правы. Жаль, что учитель из вас вышел хуже, чем орудие.

– Знаю, – пристыженно опустил я голову.

– Вы не слишком хорошо понимаете, в какое положение ставят нас ваша известность и ваше упрямство, – продолжил кесарь, привычно убрав руки за спину и выпрямившись в полный рост.

– Я понимаю достаточно, – ответил я. – Мы это уже обсуждали.

– Действительно, – согласился император. – Тем не менее среди наших советников остаются те, кто убежден, что вы более опасны, нежели полезны. Если ваши подозрения оправданны, то мой сын также в их числе.

Все это не было для меня новостью, и я мог бы промолчать. Но тон этого разговора – официального, под протокол – был совсем иным, чем у тайной беседы трехнедельной давности, и у меня зачесался язык. Откашлявшись, я устремил взгляд над императорским плечом.

– Позвольте вопрос, ваше величество?..

Император качнул головой, разрешая мне продолжить.

– Каково ваше собственное мнение?

Схоластическая часть моего разума быстро пересчитала все возможные варианты и определила наиболее вероятный на тот момент сценарий. Император публично откажется от моих услуг, пожалует мне вышеупомянутое герцогство и отправит на пенсию в какой-нибудь идиллический уголок на задворках Империи. Но на деле я продолжу выполнять его задания, сражаться с врагом и потревоженными богами мрака не в открытую, а под покровом тайны.

– Мы считаем… вы неоднократно продемонстрировали, что ваша польза значительно превышает любые риски.

Кесарь прошагал по плиточному полу до застланного коврами алькова, где стоял античный палисандровый рояль. Его возраст нельзя было сосчитать, но состояние инструмента было прекрасным. Я заметил надпись золотыми буквами на лакированном дереве: «Стейнвей и сыновья». Классические английские буквы. До меня дошло, что инструмент наверняка был привезен со Старой Земли, и я не смог скрыть ошалелого вида.

– Вы весьма умело выступили в свою защиту в ходе нашей прошлой аудиенции, – произнес император, вновь замалчивая нашу встречу в Ротсмуре. – Милорд, в народе у вас сложился героический образ. Некоторые из наших советников называют вас «мечом без рукояти», вам это известно?

Я удивленно молчал. Это определенно был спектакль; слишком очевидными и нарочитыми были слова его величества.

– Известно.

– В этом есть доля истины, но я убежден, что освоил технику владения вами.

Пальцы императора смахнули пыль с крышки, защищавшей клавиши из слоновой кости.

– Говорил ли вам наш Никифор, что мы приказали бы вам самоустраниться, если бы сочли, что вы потеряли хватку?

Я сглотнул и вновь осмыслил сценарий, сложившийся в моей голове. Опозоренного лорда Марло – под видом ритуального самоубийства – было бы еще проще низвести в теневой мир интриг и древних народов, вайартских Маг Меллов, Исполинов и Перворожденных.

– Дорогой кузен, главная хитрость политики в том, – мягко улыбнувшись, сказал кесарь, – чтобы при любом исходе получить выгоду. Если бы вы надломились, мы бы приказали вам покончить с собой.

Он оставил руку на «Стейнвее». Я услышал резкий акцент на слове «покончить» и зажмурился. Это было какое-никакое, а подтверждение моей догадки.

– …В этом случае можно было бы решить некоторые проблемы, и кое-кто из наших советников вздохнул бы с облегчением. Возможно, Александр тоже.

Улыбка императора стала чуть шире, как будто он хотел смягчить удар.

– Но вы нашли способ сохранить лицо – и свое, и наше – и исправить последствия провальной лотрианской экспедиции. Нет худа без добра. – Он развел руками. – Поймите, родич, мы не желаем вам зла. Я не желаю вам зла, и моя благодарность вам не становится меньше. Нам действительно жаль, что вам пришлось претерпеть столько невзгод и потерять боевых товарищей. Но… я есть человечество, а человечество перед лицом опасности не может упускать выгодные возможности.

Я сунул пальцы за пояс и повернулся к императору, широко расставив ноги.

– То есть моя смерть может быть необходима?

Император пробежал пальцами по крышке старого «Стейнвея», как будто наигрывая мелодию на бесценном инструменте. В остальном он оставался неподвижен.

– Мы надеялись, что до этого не дойдет, но очевидно, кое у кого на этот счет другое мнение…

Его пальцы продолжали выбивать беззвучные ноты на крышке рояля.

– Мы решили продолжить пользоваться вашими услугами. – Он сделал паузу; пальцы тоже остановились. – Теперь мы действительно вам льстим.

Я снова поклонился и сам забарабанил пальцами по потертой коже мегатерия, из которой был сделан мой пояс-щит. Мне казалось, я понимаю, к чему идет дело. У императора было для меня новое задание – вдали от придворных заговорщиков, убийц, принцев, подозрений и мести. Когда я его выполню… что тогда?

Тьма?

– Чего вы от меня хотите?

– Лорд директор, позвольте голограмму, – произнес император, протягивая руку в сторону забытого в углу третьего участника беседы.

Сэр Грей Райнхарт отдал честь и подошел к роялю. Он достал металлический диск шириной с ладонь и положил его на крышку античного инструмента между собой и императором. Миг спустя в конусе бледного света раскрылись окна, каждое представляло собой картинку. На одной был изображен темный коридор, в котором в условиях невесомости парил мусор, а с потолка свисали разбитые лампы. На другой можно было увидеть ряд яслей для фуги, покрытых ледяной коркой и слабо светящихся синим. На третьей виднелись человеческие останки, раздувшиеся и разорванные, словно вытащенное на поверхность глубоководное существо.

Тремя изображениями дело не ограничивалось.

Разбитый шаттл в вакууме просторного трюма.

Новые ряды яслей – сотни капсул у стен широкого, похожего на трубу коридора.

Разбитая белоснежная капля звездолета в безжалостном сиянии космоса. Корабль, очевидно, был экстрасоларианским, некрасивым, без особых примет и изящества, присущего имперским судам.

– Наши разведчики перехватили его в ста сорока световых годах от этой системы, – сообщил сэр Грей, указывая на белый корабль. – Если верить бортовому навигатору, он шел с Латарры.

– С Латарры?

Я не сразу вспомнил название. Латарра была малоизвестной планетой в Вуали Маринуса, неподконтрольной Империи даже до прибытия Бледных. Когда в ходе войны Империя потеряла контроль над Вуалью, Латарру заняли силы экстрасоларианского военачальника Калена Гарендота. Так называемый Монарх был одним из сотен мелких князьков, сродни Мариусу Венту с Фароса. Эти князьки захватывали звездные системы, отдельные планеты и части планет и ограничивались этим, надеясь, что Империя оставит это без внимания. Но Гарендот начал собирать внушительную армию и более того! По слухам, он отважился на полномасштабные завоевания. К нему стекались норманские беженцы и выжившие жители брошенных имперских колоний в Вуали, а также куда более сомнительные личности. Экстрасоларианцы с задворок известного космоса и даже Возвышенные капитаны со своими гигантскими кораблями, черными как ночь. Поговаривали, что Гарендот ведет дела с Воргоссосом, но я в это не верил. Воргоссос исчез, отправился куда-то очень далеко после уничтожения корабля-мира Аранаты Отиоло в ходе битвы на «Демиурге». Я полагал, что Кхарн Сагара повел свою планету – по сути, тоже корабль-мир – в глубины Тьмы, чтобы там дождаться окончания конфликта, разрывающего галактику на части.

– Латарра объявила нам войну? – спросил я.

– Ничего столь откровенного, – отмахнулся сэр Грей. – Экстрасоларианцы ничего не объявляют. Они сразу действуют.

Император с каменным лицом наблюдал за нами, стоя сбоку от рояля.

– У нас есть повод подозревать, что этот корабль относился к той же экстрасоларианской ячейке, с которой вы столкнулись на Эринии, – сказал мне сэр Грей. – Той, что создала сьельсинских химер.

– МИНОС, – сказал я.

– Верно, – подтвердил Райнхарт.

– Как вы их изловили? – спросил я.

Директор разведки отвернулся от голограммы и посмотрел на меня. У него были чисто палатинские черты, хотя я знал, что начинал он простым солдатом. Гражданский серо-красный костюм он носил как военную форму и коротко стриг черные волосы на офицерский манер. Глядя на него, трудно было не вспомнить его предшественника, сэра Лоркана Браанока. Браанок тоже был выходцем из солдат, но лишь патрицием. Пост он получил как за заслуги, так и за особую верность покойному лорду военному министру. Считал ли Райнхарт меня врагом? Я думал, что нет, но число моих врагов постоянно множилось, и нельзя было ничего исключать.

Точно не узнаешь, пока человек не всадит нож тебе под ребра.

– У нас есть шпионы среди экстрасоларианцев, – сказал император, почесывая подбородок указательным пальцем.

– Наши агенты на Латарре сообщают о передвижениях Монарха, – добавил Райнхарт, сочтя реплику кесаря разрешением уточнить. – Он ведет торговлю со всяким сбродом, включая этот МИНОС. Мы полагаем, что это судно направлялось в одну из их тайных крепостей, вроде той, что вы, лорд Марло, разрушили на Эринии. Благодаря действиям разведчиков нам удалось перехватить поставку сразу после выхода из пространства Латарры.

Я ответил на эту информацию дежурным кивком и спросил:

– А каков был груз?

– Мы не уверены, – ответил Райнхарт.

– Не уверены? – удивился я.

Директор покосился на его величество.

– Рассказывайте все, – позволил кесарь.

Неуклюже поклонившись, Райнхарт указал на голограммы:

– Эти снимки были сделаны абордажной группой незадолго до того, как судно было потеряно.

– Потеряно?

– Мы доподлинно не знаем, что произошло, но, судя по всему, экстрасоларианцы уничтожили собственный корабль после того, как мы на него высадились. Вся абордажная группа погибла. Эти дикари не имели ни единого шанса в бою и решили совершить самоубийство. Их трусость стоила нам сотни человек… а экстрасоларианцы погибли все.

Я легко мог в это поверить. На Падмураке Иован дал ясно понять, что МИНОС был не простой кибернетической корпорацией, не только производителем механических рук и деталей для химер. Они были фанатиками, своего рода братством колдунов, избравших своей целью разделение и уничтожение Соларианской империи. А если они объединились с Каленом Гарендотом, Монархом Латарры, завоевателем Ашклама?

Я потряс головой. Империю зажимали в клещи.

Сьельсины. Содружество. МИНОС. Экстрасоларианцы. Этот… Монарх.

И сами Наблюдатели…

– У Гарендота большая армия? – спросил я, разглядывая коллекцию голограмм у рояля.

Внимание привлекла одна: человек в черно-золотой парчовой мантии, снятый с большого расстояния при помощи дрона или шпионской пыли. Изображение было зернистым, но я различил под темным капюшоном латунную оправу очков, скрывающих глаза.

– Это он? – кивнул я на картинку.

– Он, – подтвердил Райнхарт. – Армия у него действительно большая. Он выкупает контракты норманских наемников по всей территории, что осталась от Вуали за последние сто лет. У Латарры стоит почти полмиллиона кораблей, и Земля знает, сколько на них солдат.

– Почти все – норманские беженцы, – добавил император. – Неотесанные крестьяне.

– Ваше величество, не нужно много труда, чтобы обучить крестьянина обращаться с копьем, – заметил Райнхарт.

– Известно, зачем ему такая армия? – спросил я.

Чтобы продать ее Бледным?

Я прежде не видел Калена Гарендота и внимательно изучил снимок. Если предположить, что человек по соседству с ним был среднего роста, то Гарендот был невероятно высок; не меньше семи футов от макушки до ступней. По слухам, он был палатином: разорившийся нобиль из малоизвестного рода, принявший новое имя и возомнивший себя царем систем за границами цивилизованного мира. Это было вполне вероятно, но недоказуемо. Так или иначе, нельзя было отрицать, что он быстро становился важным игроком на политической арене.

– Чтобы воевать, – ответил его величество император. – Зачем еще?

Черная пропасть у меня внутри стала еще шире и глубже.

– Кесарь, вас следует немедленно вернуться на Форум. Если… – Я сбился. – Если Монарх в сговоре с МИНОСом, это означает, что и с Дораяикой он заодно. Мы окружены.

– Насколько мне известно, вы уже не первую неделю твердите это моим советникам, – с непроницаемым лицом ответил Вильгельм.

– У нас нет твердых доказательств, что у Гарендота альянс с МИНОСом, – вмешался Райнхарт. – Только свидетельства одной сделки. Впрочем, наши шпионы полагают, что были и другие.

– В этом беда с этими варварами, – согласился император. – Беззаконие. Отсутствие понятия лояльности. Сплошная беспринципность. А еще они плодятся как тараканы.

– Кесарь, если существует хотя бы доля вероятности, что Монарх враждебен по отношению к нам, нужно принять это как данность и выработать меры защиты, – сказал я, наблюдая сквозь голограмму за реакцией его величества.

– Предлагаете послать к Латарре войска и уничтожить планету? – прозвучал как бы издалека голос кесаря.

Я задумался.

Сколько миллионов человек проживало на Латарре? Сколько еще было в армии Монарха? Неужели я всерьез помышлял о геноциде? Средствами мы располагали. Могли сбросить атомные бомбы. Планету можно было уничтожить даже одним кораблем, как Хауптманн продемонстрировал с Отиоло. Но это противоречило всем правилам войны, которые уже не одну тысячу лет служили гранью между цивилизованностью и варварством.

Это было неправильно, и меня разом охватил горький липкий стыд.

Над античным «Стейнвеем» императора по-прежнему висело изображение белого корабля; фрагменты корпуса кружились в лучах прожекторов имперского крейсера.

– Это не военное судно, – заметил я, торопясь сменить тему, и указал на развалины.

Судя по форме отверстия в корпусе – ровной круглой дыре – корабль пробила магнитная пушка. Вольфрамовый снаряд размером с трамвайный вагон пронзил внешнюю оболочку и титановый каркас, словно бумагу.

– Похоже на транспортник. – Я прекратил размышления и оглянулся по сторонам. – Они везли рабов?

Директор Райнхарт словно ожидал этого вопроса и нажал кнопку наручного терминала. Голограмма мигом исчезла, а на ее месте появилась звездная карта центаврийских провинций и туманность, окружающая галактическое ядро. Одна система была подсвечена красным, выделяясь на фоне бледности других звезд.

– Это Латарра, – указал на систему Райнхарт и прервался, чтобы подвинуть голограмму.

Система приблизилась, как будто мы за секунду преодолели расстояние во множество световых лет. Пространство разделила красная черта, словно перст, указывающий от Латарры в пустоту.

Проведя пальцем вдоль черты, сэр Грей продолжил:

– Это вектор, по которому корабль удалялся от Латарры.

Он указал на конечную точку траектории и обвел участок у границы Рукава Центавра и имперского пространства.

– Вот здесь мы устроили засаду. Бригада Ксантиппа рассчитала расширенный набор координат, где они могли оказаться согласно траектории, – пояснил Райнхарт, показывая список систем по каталожным номерам Ванденберга, и на проекции подсветились семь звезд. – Изучив информацию, предоставленную нашими шпионами на Латарре, и сопоставив ее с данными световых зондов, разосланных по этой области, мы определили местоположение тайной базы экстрасоларианцев. – Он ткнул в проекцию пальцем. – Вот здесь.

Я прищурился.

По команде директора изображение увеличилось, и передо мной предстала звездная система – двойная звезда и несколько вращающихся вокруг нее планет. У нее не было даже названия, лишь каталожный номер: VA-91:35 DB-639.

Отсутствие названия означало отсутствие на планете поселений и даже шахтерских колоний. Это значило, что даже Экспедиционный корпус не проводил подробного исследования системы. В имперских владениях было множество таких звезд, систем без обитаемых планет, ничем не привлекательных. Выбоины в имперской мостовой. В таких системах обычно и селились экстрасоларианцы, и примером тому была Эриния.

Девственная система, нетронутая даже гильдией шахтеров.

Сэр Грей обвел четвертую планету от двойной звезды. DB-639D.

– Мы начали наблюдение за системой около сорока лет назад, когда данные пришли к нам на Баланрот. За это время мы шесть раз засекли работу тормозных двигателей.

Я кивнул. Тормозные двигатели были синонимом межзвездного перемещения. Значит, туда прилетали звездолеты. Пилотируемые. Расположение системы было удобным, на самой границе центаврийских провинций.

– Мы считаем, что экстрасоларианцы производят там оружие, которым намереваются поддерживать сьельсинское вторжение.

– Оружейное производство? – переспросил я, вспомнив черные ямы Эринии и резервуары с живыми неудавшимися гибридами сьельсинов и машин.

С тех пор МИНОС добился немалых успехов в сращивании плоти нелюдей с электронными и механическими компонентами.

– Под оружием вы подразумеваете солдат-химер? – уточнил я. – Думаете, они создают там армию?

В яслях для фуги, которые успели заснять имперские десантники, могли находиться сьельсины – тысячи Бледных, хирургически подготовленных на Латарре для гибридизации.

– Вероятность высока, – ответил директор Райнхарт с поистине схоластической интонацией. – С Латарры туда могут поступать рабы или персонал.

– Или сырье… – задумался я.

В распоряжении Дораяики уже были сотни воинов-химер, не говоря о трех оставшихся изначальных пальцах «Белой руки». Но тысячи? Мог ли Пророк направить в армию Дораяики целую орду рабов-химер, некогда бывших людьми? Если Райнхарт был прав и Шиому Элуша собирал армию этих чудовищ…

– Почему вы не уничтожили эту планету? – изумился я.

Вопрос был адресован Райнхарту, но ответил на него император:

– Потому что нам доподлинно неизвестно, что там происходит.

– То есть вы хотите, чтобы я ее захватил? – предугадал я неоглашенный приказ. – Так?

– Никто не знает экстрасоларианцев лучше, чем вы, – раскинул руки кесарь. – А про сьельсинов и говорить нечего.

– И я не буду вовлечен в придворные интриги, – произнес я.

Это было уже чересчур.

– Ваше величество, у меня не осталось людей!

– Это можно легко исправить, – ответил император. – Нам известно, что вы прежде сотрудничали с трибуном… Лином? Вы будете сопровождать его в качестве советника. Мы хотим, чтобы вы захватили планету, выяснили, чем там занимаются экстрасоларианцы, и прислали подробный отчет.

Лин!

Меня собирались приставить к Лину и его Четыреста девятому легиону? Неужели сам Лин это предложил? Вызвался добровольцем? Это было вполне в духе мандарийского капитана, хотя он ни словом не обмолвился об этом ни в день моего прибытия на Картею, ни в ходе двух наших совместных ужинов на «Ашкелоне» до моей поездки в разрушенную столицу. Очевидно было одно: подготовка к этой экспедиции шла уже давно.

Выпустив воздух сквозь зубы, я отвернулся от императора и голографической карты. В зыбком спокойствии осмотрел комплект античных доспехов, картины маслом и темную лакированную мебель – убранство императорского кабинета. Здесь все напоминало библиотечную башню Перонского дворца и отдаленно – комнаты в Обители Дьявола.

– Очередное невыполнимое задание, – произнес я, зажмурившись.

Мои плечи напряглись, словно ожидая ножа в спину.

– Ваше величество, я должен его провалить?

Ответа не последовало.

– Вы считаете, что мы к вам несправедливы? – спросил император.

Я не осмелился ответить, но и этого было достаточно.

– Лорд Марло, мы не требуем от вас ничего, чего бы не требовали от себя. Вы лучше других знаете, как тонка соломинка, за которую мы все цепляемся. Мы думали, вы понимаете, что оковы нашего служения настоящие. Как и ваши. – Император почти перешел на шепот, и его густой баритон затих, как погашенный огонь. – Адриан, наша доля – мужественно их нести. Не сбрасывать.

Горькое чувство стыда вернулось, и я положил руку на угол императорского стола, чтобы не покачнуться.

«Все мы вьючные животные…»

К кесарю вернулся голос, но стал хриплым и скрипучим, как старые кости.

– Я говорил вам: я есть человечество. Человечество истекает кровью. Я сделал все, что в моих силах, все, что требуется и что позволено человеку в моем положении.

Это говорил не император, не Вильгельм Двадцать Третий Авент, Первородный сын Земли, Хранитель Солнечной системы, Король Авалона и так далее. Нет. Это был сам Вильгельм. Вильгельм-человек, старый и усталый, как я.

– Я не оставлю борьбу, – сказал он. – Ни сегодня, ни завтра, до тех пор, пока сьельсины не исчезнут с наших небес. Я помню, что вы поклялись в том же.

– Это так, – признал я.

Совсем недавно я повторил эту клятву. Я замер, услышав в своем голосе каждый из прожитых мной четырехсот лет. Я чувствовал, как они цепями вьются вокруг моих плеч, в точности так, как описал Вильгельм.

– Вы отправитесь на ту планету. – Император прищурил глаза, похожие на осколки нефрита. – Разыщете скрытую крепость и выясните, чем там занимаются. Для подавления экстрасоларианцев в вашем распоряжении будет флотилия трибуна Лина и любые другие ресурсы, которые вы сочтете необходимыми. – Он сцепил руки за спиной. – Мы же отправимся на Перфугиум, чтобы встретиться с нашими джаддианскими друзьями. Когда вы выполните задание, то встретитесь с нами на Сираганоне. И никаких больше разговоров о бегстве на Форум. Ясно?

– Абсолютно, ваше величество, – ответил я, преклонив колено, как было положено по этикету.

– Нет мира нечестивым, Демон в белом.

Красные сапоги кесаря появились у меня перед глазами. Он протянул руку.

– Вы были правы. На Нессе вы попусту теряли время. Но лучше потерять время, чем жизнь от рук моих заблудших слуг. Или от рук моей жены…

Я едва не подавился, услышав это.

– …мне прекрасно известно о роли Агриппины в том безобразии в колизее, и я хочу принести за это извинения. – Он жестом попросил меня встать. – Если этот Монарх, Гарендот, замышляет против нас, быть может, вы узнаете подробности.

Император повернулся к сэру Грею и сказал:

– Директор Райнхарт позаботится, чтобы у вас было все необходимое.

На этом Вильгельм взмахнул рукой, показывая, что я могу удалиться.

– Слава кесарю! – ударил я кулаком в грудь.

– Да хранит вас Земля, лорд Марло, – ответил его величество.

Я повернулся, чтобы уйти, но не прошел и полдесятка шагов, как меня настигли новые слова императора, словно рука легла на мое плечо.

– И вот еще…

– Слушаю, ваше сиятельное величество.

– Своей многолетней верной службой вы заслужили наше снисхождение… в личных беседах.

Император надавил пальцами на крышку античного «Стейнвея». Я представил, как кончики пальцев белеют под перчаткой.

– Но если вы еще раз осмелитесь перечить нам публично, о снисхождении можете забыть. Ясно?

– Более чем, ваше величество, – ответил я.

Император остался стоять у рояля изваянием из сердолика и белого мрамора. Он напоминал иконы Капеллы, созданные по образу и подобию правителей древности, – и в действительности являлся таковым подобием. Как и все наши императоры, он был неудачным экспериментом по воссозданию в плоти и крови Бога-Императора, подарившего человечеству звезды. Действительно ли на него давил титул или же осознание своей неполноценности? Постоянное напоминание о том, что он не Бог-Император, а лишь его жалкая тень?

Напоминание о том, что Бог говорил не с ним, а со мной.