Меня снова встретила тьма, но не темнее той, где мне доводилось прежде бывать.

Здесь во всем чувствовался след человечества – в трамвайном запахе, в красных аварийных лампах. В мусоре, разбросанном на плиточном полу: обертках от еды, гигиенических салфетках, бутылках, обрывках одежды. Я на миг задержался у плебейской детской игрушки, пластмассовой куклы в безликом шлеме и красной тунике соларианского легионера. Белая маска и доспех были поцарапаны и испачканы грязью. Владелец, наверное, уронил ее, когда толпу беженцев гнали по тоннелям в убежище под Ураганной стеной.

– Впереди кто-то есть! – крикнул Паллино, вскидывая копье.

– Это свои! – одернула его Валка, осторожно опуская оружие.

Мои солдаты бросились вперед и построились. Сьельсины еще не добрались сюда с космодрома. Гипогей Ураганной стены от вокзального комплекса и терминалов отделяло больше трех миль, но осторожность все равно не мешала.

Из сумрака, бряцая доспехами, показался одинокий солдат.

– Лорд Марло! – отсалютовал он, остановившись в пяти шагах от моей стражи. – Капитан Лин послал меня сопровождать вас. Он уже отправился к порту.

– А беженцы? – спросил я, не теряя времени.

Их разместили на станциях у космопорта, потому что в крепости не осталось места. Бункеры Дейры были построены еще во времена, когда население города составляло всего четыре миллиона человек, и рассчитаны они были на число в два раза большее. Теперь в Дейре жили десять миллионов, и в подземельях под последним оплотом Береники яблоку негде было упасть. Вскоре должен был встать вопрос о дозировке воды – и это в случае, если к тому времени не умрем от вони.

– Отправлены, сэр. – увидев меня, проводник снова отдал честь.

Тоннель вздрогнул, с потолка тонкими струйками посыпалась пыль.

Бум! Затем снова: бум!

Это пришли в движение колоссы, огромными ногами стуча по крыше, словно в барабан.

– Пора двигаться, – сказал я проводнику.

– За мной.

Если вы прочитаете сводки или посмотрите голограммы битвы, то, вероятно, увидите совсем иную картину, нежели ту, что видел я. Военные историки и энтузиасты-любители, мнящие себя специалистами по военному делу, рассматривают битвы с помощью кубиков и стрелок. С помощью шахматных фигур. Изучая расстановку сил на Беренике, они увидят шеренгу колоссов на взлетной полосе, а напротив – шеренгу сьельсинов. Отметят летательные аппараты с обеих сторон и с прищуром присмотрятся к запутанным катакомбам под космодромом и трамвайным тоннелям. Они будут кудахтать об ошибках, допущенных Хауптманном, Бартошем и Лорианом. Будут критиковать меня и утверждать, что мне следовало остаться в командном центре.

Легко быть храбрым, сидя в кресле спустя несколько сот лет после того, как ужасы войны минули, в эпоху, где благодаря мне никто уже не встретит сьельсина. Но у них есть одно преимущество надо мной, точнее, над последним свинопасом, ставшим солдатом самого низкого звания на моей службе: они могут сразу видеть все. Сражения в космосе, в городе, Ураганную стену, разделенную между двумя могучими армиями бетонную полосу, даже мои тоннели. Они видят все глазами бога – пусть и подслеповатого и глупого, как все люди. В комфорте, располагая всем необходимым временем, они могут посмотреть на лабиринт и увидеть четкий путь к его центру, в то время как мы, фигуры в лабиринте, этого не видели. Я не знаю битву при Беренике так хорошо, как они. Я знаю только лабиринт, удивительный потусторонний мир войны, о котором готов рассказывать вновь и вновь.

Когда мы вошли в порт, к нам повернулись немытые лица. Терминал, куда проник враг, был еще впереди. Даже в полумраке мне хорошо были видны белки глаз беженцев. Я чувствовал, как давит на меня их молчание, чувствовал, с каким испугом и надеждой они смотрят на меня. Они ждали какого-то знамения.

Ко мне подбежал Бассандер Лин. На нем не было шлема, лицо пылало. Его солдаты затаились за проекторами щита и за колоннами у массивных дверей, отделявших атриум порта от терминалов.

– Вы как раз вовремя! – воскликнул он. – Враг внутри!

– Где?

Лин пропустил вопрос мимо ушей.

– Уведите отсюда людей! – указал он на прижавшихся к стенам атриума и кучно рассевшихся на скамейках беженцев.

Некоторые сидели на тюках со своими пожитками, кто-то вообще на голом полу. Люди Бассандера со станнерами охраняли их, как будто они были преступниками, а не спасающими свою жизнь бедняками.

– Терминал эвакуировали? – спросил я, оттесняя Паллино.

– Только тех, кого успели, – покачал головой капитан. – Времени было в обрез.

Валка грубо выругалась на пантайском. В голове всплыли знакомые картины, где сьельсины взваливали оглушенных людей на волокуши.

«Теперь потери неизбежны», – вспомнил я пророчество Лориана.

Сперва эта фраза показалась мне нелепой. Мы уже потеряли людей на улицах, потеряли целую флотилию и орбитальную станцию. Уже несколько дней несли потери. Да, он имел в виду гражданских, но его подбор слов все равно задел меня. А солдаты что, не люди?

– Валка? – Я взял ее за руку и, несмотря на маску, почувствовал, как вспыхнули ее золотистые глаза.

– Нет. Давай кого-нибудь другого.

– Но…

– Нет, Адриан. Я не пойду.

Пораздумав немного, я обратился к Паллино:

– Где Оро?

– Я пойду!

Я не сразу узнал этот голос. Повернувшись, я увидел неприметную девушку-легионера и сообразил, кто это.

– Милорд, я готова, – сказала она.

Я покосился на Паллино. Хилиарх наклонил голову то ли утвердительно, то ли отрицательно. Не требуя пояснений, я снова повернулся к девушке. Трусость или смелость? Этого я тоже не знал, но предположил второе.

– Хорошо, Ренна.

– Вы сказали защищать людей, – сказала она.

Она пережила сражение в городе и теперь добровольно следовала за мной. Я даже немного удивился.

– Да, – ответил я.

Над нами снова вздрогнула крыша, и я хлопнул солдата по плечу:

– Вперед! Живо!

Ренна развернулась и, к еще большему моему удивлению, принялась раздавать команды своим соратникам-легионерам:

– Начинаем эвакуацию! Шевелитесь!

На нас медленно посыпалась пыль, и я оставил Ренну собирать выживших и отводить их назад к трамвайным путям. Из бокового коридора послышались выстрелы, кто-то закричал:

– Змеи! Змеи! Змеи в тоннелях!

Змеи – то есть нахуте. Я дернулся мимо Бассандера к боковой двери, из-за которой доносился шум. Появление нахуте означало, что и сами Бледные неподалеку.

– Не подпускайте их! – прогремел в ухо голос Паллино, многократно усиленный системой громкой связи и динамиками.

– Можно задраить тоннели? – спросила Валка.

Со стороны, где, по моим представлениям, наверху разместились корабли ксенобитов, раздался грохот, и я не расслышал, что ответил Бассандер Лин. Наши лихтеры, «Пустельги» или «Соколы-2», вернулись и ударили по стоящим кораблям и обороняющим их стаям змееподобных дронов.

Наверху продолжали топать колоссы, и каждый их шаг был равносилен движению горы. Огромные стальные махины высотой в двести и триста футов шагали на крепких, как стволы вековых деревьев, ногах. Пушки загрохотали по команде Лориана Аристида, неподвижно, как Сатурн, сидевшего в кресле, подобно Кхарну Сагаре на троне, и постукивавшего тростью по пульту. Пока мы двигались, сьельсины не оставались на месте. Они хлынули вперед, как маслянистая вода из сточной трубы. Добрались до разбитого тарана и посыпались вниз, словно муравьи.

– У вас гости, – передал Лориан.

К этому моменту я уже добрался до двери и заметил легкий дымок от десятков разбитых нахуте. С мечом в руке я двинулся дальше в сопровождении солдат.

Критический момент наконец наступил.

В крепости появилась брешь, нас осадили.

Читатель, у всего есть конец, и там, во мраке разрушенного космопорта, концов было множество. Лица Бледных блестели во тьме в конце коридора, подсвеченные рыжеватыми лампами. Их мечи напоминали костяные пальцы, в руках извивались серебристые змеи.

В ответ я, словно в приветствии, вскинул меч.

Они метнули нахуте и ринулись в атаку. Вокруг меня зачихала плазма, пронзительно засвистели энергокопья. Несколько сьельсинов упали, но остальные как будто этого не заметили. Они не люди, и им ничего не стоило перескочить через трупы сородичей, чтобы добраться до нас. Один сьельсин прыгнул на меня с мечом. Я сделал выпад, проткнув ксенобита между ребрами, и дернул рукой вверх, разрубив одно из его двух сердец.

Туша упала на меня, но я отпихнул ее, на секунду отшатнувшись к стене. Я вдруг отчетливо ощутил, каким тесным был тоннель, как низко нависал потолок и как близки были протянутые под ним трубы. Такое узкое пространство, такое узкое игольное ушко, в которое нужно было пройти, чтобы выжить и не обречь на гибель всех людей Береники.

Энергокопья снова засвистели, свалив еще двух ксенобитов. Оттолкнувшись от стены, я на куски искромсал пролетавшего нахуте. Шагнув вперед, почувствовал, как в щит ударил другой. Атакуя в лоб, Бледные давали нам – или хотя бы тем из нас, у кого не было щитов, – преимущество. Я продвинулся к дальнему концу коридора и с удивлением обнаружил, что там никого. С другой стороны солдаты Бассандера укрепляли ворота щитовыми проекторами и выставляли кордоны. Сьельсины сюда еще не добрались. Те десять, оставшиеся лежать в коридоре, были всего-навсего авангардом. Разведчиками.

Я доложил об этом Бассандеру.

– Нужно завалить брешь, как городские тоннели, – сказал я.

– А взрывчатка у нас есть? – поинтересовалась Валка.

– Отправлю подрывников, – ответил мандарийский капитан.

Лин даже не думал спорить или указывать мне. К этому обновленному Бассандеру я никак не мог привыкнуть.

– Отлично, – сказал я. – И закройте за нами служебный коридор, но так, чтобы легко можно было открыть, если понадобится вернуться.

В отряде Бассандера было три декады легионеров под командованием декуриона первого класса, на левой щеке забрала которого под двойной горизонтальной полосой красовался перевернутый треугольник, отмечающий его как специалиста по взрывным работам. Такие же отметки были у целой декады. За спиной у них были рюкзаки. Эти группы занимались минированием подступов к тоннелям из Долины Нырков.

– Здесь недалеко, – сообщил декурион, обращая мое внимание на указатели направлений к терминалам космопорта. – За мной.

Мы пересекли зал, не встретив сопротивления, и поднялись по короткой лестнице к извилистому коридору, который привел нас к очередной трамвайной платформе. Земля снова застонала под топотом колоссов и движущей силой зловещей луны. Мы шлепали по лужам, образовавшимся в результате прорыва труб. Вода заливала ковровые дорожки и несла отходы жизнедеятельности тысяч человек, которыми еще несколько минут назад было набито это тесное пространство.

– Смотрите! – указал вперед штыком Паллино.

Я тоже заметил.

Там были люди. Они бежали к нам, кто поодиночке, кто с детьми на руках. Мужчины и женщины, оказавшиеся с другой стороны ворот, когда Бассандер их запер. Я приказал солдатам посторониться и пропустить толпу. Людей были сотни. Тысячи. Слишком много.

– Прячьтесь за нас! – крикнул я через динамики костюма. – Двигайтесь к Ураганной стене!

Я надеялся, что они успеют. Шагнув вперед, я услышал вдали мужской крик, затем визг. Высокий, пронзительный – так верещат заколотые поросята, но уж точно не люди. Звук оборвался так же резко, как прозвучал.

Отпихнув с дороги увальня-солдата, я двинулся вдоль стены, призывая беженцев спешить. Воздух здесь наверняка был горячим и удушливым, зловонным и влажным от дыхания множества людей, и я порадовался, что мой комбинезон оборудован системой рециркуляции.

– С дороги! – крикнул я.

Ко мне присоединился Паллино:

– Все направо! Шевелитесь, шевелитесь!

Он наставил копье на прибывающих людей, и те на миг замешкались, увидев перед собой дуло и белый штык, но быстро сдвинулись направо, открыв для нас проход. Я бросился в него вслед за Паллино и триадой гоплитов.

Навстречу нам неслись новые крики, отчаянные, безумные, прерывающиеся жестоким холодным смехом. За ними слабо слышалось жужжание кормящихся дронов. Последние беженцы проскочили мимо нас, изо всех сил стараясь подальше убраться отсюда. Я молился, чтобы сьельсины не обнаружили обходного пути и не подстерегли толпу, чтобы не вышло так, что мы отправили людей на верную гибель. Плиточный пол и стены в зале за коридором были перепачканы кровью. Дроны перегрызли незащищенных зазевавшихся людей. Я переступил через труп женщины, с трудом подавив желание пригнуться, когда над головой зашипели нахуте. Давным-давно Паллино сказал мне, что настоящие соларианские офицеры никогда не склоняют головы.

«В открытом поле в тебя все равно попадут, сколько ни пригибайся, – сказал он. – Да и солдаты этого не любят».

Это замечание навсегда засело у меня в мозгах. «Солдаты этого не любят».

Я поспешил вперед. Еще один дрон отскочил от моего щита.

Из мрака появились сьельсины; их белые маски и рога, казалось, плыли в воздухе отдельно от черных тел. Я не запомнил, как выглядел зал, помню лишь красные тревожные огни, разбитые прилавки, служебные стойки и скользкую плитку под ногами. Загремели выстрелы, поражая дронов и воинов. Там и тут включились краденые щиты. Сейчас я с трудом могу найти хоть что-то общее между этими сьельсинами и теми, что сдались мне на Эмеше. Побежденные сьельсины вроде Уванари и орда Бледного короля отличались как день и ночь.

– Вперед! – скомандовал я, поднимая меч, чтобы парировать удар Бледного.

Его клинок переломился, с лязгом ударившись о пол. Развернувшись, я снес демону голову и толкнул тело на пол. Врагов было не счесть, и это означало, что терминал совсем рядом. Должно быть, они спустились вниз через дыру в крыше.

Крыша.

Весь зал ходил ходуном. Я представил, как над нами на укрепленную бетонную дорожку опускается бронированная нога размером с танк. Артиллерия Лориана начала обстрел врага на космодроме. Колоссы и истребители атаковали осадные башни и отряды пехотинцев под знаменем белой руки.

Впереди был низкий, но широкий проход, в который в ряд могли пройти десять человек. В проходе я заметил громадные белые фигуры. Как я и опасался, химеры пришли. Демоны Эринии. Не меньше десятка, в сопровождении сотен скахари, жаждущих крови штурмовиков.

– По крайней мере, великана с ними нет, – тихо заметил Паллино.

– Еще не вечер, – мрачно ответил я и покосился на Валку. – Можешь совладать с этими гибридами?

– Дай мне несколько секунд, – хищно ухмыльнулась она.

Помещение вновь содрогнулось, и я услышал нечто, что мой мозг не сразу понял. Металлический стон, скрежет, напоминающий скрип досок древнего парусного судна. Не знаю, как я вообще расслышал его сквозь шум сражения, и не могу описать то чувство ужаса, что охватило меня еще до того, как разум осознал, что нас ждет.

Потолок проломился; металлические перекрытия прогнулись, треснули под тяжестью, которой не могли предвидеть их проектировщики. На пол с грохотом опустилась металлическая нога в шесть раз выше человеческого роста и шире самого широкого дерева во Вселенной. Она топнула прямо посередине платформы терминала, раздавив и людей, и сьельсинов. Солдаты бросились врассыпную, освобождая пространство вокруг ноги павшего колосса. Мне почудилось движение, громадная машина напомнила акулу, атакованную меньшими рыбами, или волка, окруженного крысами. За выступы на корпусе цеплялись темные фигуры, и я с ужасом понял, что Бледные вскарабкались по ногам ходячей машины на платформы, где размещались стрелки и гренадеры.

Подул ветер, засвистел среди кривых пальцев рваного металла и обломков бетона, и на миг обе армии застыли. Пыль улеглась, поднялся дым. Сверху выглянуло черное небо, и в вышине я увидел нимб закрытого солнца и темные контуры корабля-мира, глядящего на нас, словно зрачок неизмеримого глаза. Смотря на него, я понял, что мы проиграли. Я проиграл. Одну брешь мы могли залатать, но две?

Сьельсинские воины спрыгивали с платформ, по-кошачьи ловко приземляясь среди наших солдат. Еще больше их ползло вниз головой по ноге поврежденного колосса, пальцами цепляясь за панцирь машины. Они чем-то напоминали крабов. На моих глазах одному сьельсину выстрелили между лопаток, и ксенобит, пролетев тридцать футов, размазался по полу.

– Такую брешь ни за что не закрыть! – прогремел мне в ухо Паллино.

– Знаю!

– Оставаться нельзя!

– Знаю! – резче повторил я.

Вдалеке гремел гром, то ли настоящий, то ли под него маскировались «Соколы». Разрубив залетного нахуте, я отступил с двумя солдатами за колонну. Гигантская, так и не отключившаяся от реактора нога колосса подергивалась, пыталась поднять машину из ямы.

– Лин! – быстро переключив пальцами канал, крикнул я по рации и, дождавшись ответа мандарийского капитана, спросил: – Всех эвакуировали?

– Не всех. Некоторые еще в тоннеле, подгоняем их как можем.

«Не успеют», – подумал я и зажмурился.

– Можете завалить за ними трамвайный тоннель?

– Мы собирались держать ворота, – ответил Лин.

– К черту ворота! – воскликнул я. – Вы нужны здесь! Колосс пробил крышу, мы прижаты к стенке!

В этот момент одна химера издала жуткий боевой клич, разнесшийся до самого свода потолка.

– Но… – мешкая ответил Лин.

– Капитан, это приказ!

Не дожидаясь возражений, я отключился. Когда мы расстались, мандарийский капитан был выше меня по званию. Теперь я был Викторианским рыцарем, и даже если отбросить непонятные перемены в отношении Бассандера ко мне, этого было достаточно, чтобы добиться от него послушания. Бассандер был солдатом до мозга костей, офицером в самом традиционном смысле.

Наверху шла стрельба; я заметил группу гренадер, зажатых на бедре колосса. Все они были закреплены карбоновыми страховочными тросами. Одна химера бросилась на них, и даже крутой подъем не замедлил ее. Зажигательная граната ударилась о щит твари и воспламенилась, солдаты попытались отступить, но железные лапы зацепили ближайшего из них и одним махом оторвали ему ногу. Из раны хлынула кровь; химера принялась молотить солдата по голове его собственной ногой, после чего отбросила оторванную конечность в сторону.

Потом она оторвала ему голову. Следом та же участь ждала другого гренадера. Со своей позиции я никак не мог вмешаться. Химера скакала по металлической ноге от одного перепуганного солдата к другому. Это продолжалось, пока один солдат не отстегнул страховку и, отчасти перебежав, отчасти перекатившись по наклонной поверхности машины, бросился на шею инопланетному воину. От неожиданности химера отцепилась от колосса, и человек с ксенобитом полетели на пол терминала. Посередине полета их охватило алое пламя. Скорее всего, солдат взорвал снаряды в своей поясной сумке, пожертвовав жизнью, чтобы уничтожить врага.

Он оказался смелее меня. Смелее… или отчаяннее. А может, это одно и то же.

Рядом Валка выругалась на пантайском. Я думал, что мы разделились, и потому удивленно покосился на нее:

– Ты в порядке?

Она лишь кивнула.

– Не отходи от меня, – сказал я, беря ее за руку.

– Нам нельзя здесь оставаться, – сказала Валка.

– Лин скоро придет, – ответил я, немного задыхаясь.

– Но как же люди? – спросила она, вытаращив глаза.

– Он отправил их назад в трамвайный тоннель. Вход будет заминирован.

– Надолго их это не задержит, – заметила Валка. – Почему здесь вообще оказались люди?

– В бункерах недостаточно места. По-прежнему недостаточно.

Трамвайные тоннели были единственным выходом. Последним пристанищем для тысяч людей, которым некуда было деваться.

– А что нам делать?

Она отвернулась, и я перестал чувствовать ее тяжелый взгляд.

– Нам наверх, – ответил я, указав мечом на изгиб ноги колосса.

– Это безумие, – уставилась на меня Валка.

– А что остается?

– Можно увести врагов глубже в тоннели, – предложила она.

Я задумался.

– Думаешь, получится зайти достаточно далеко, чтобы оказаться под их кораблями?

– Если не прямо под ними, то поблизости, – поразмыслив, сказала Валка.

– Лориан! – снова переключил я канал связи.

Когда интус ответил, я задал ему тот же вопрос.

– Это уже за пределами порта, – ответил он, и я готов был отчаяться. Я уже успел представить, как лес темных башен проваливается под землю. – Однако…

– Однако – что? – Я покосился на Валку.

Аристид потратил время, чтобы изучить планы и чертежи.

– Там есть тоннель. Вероятно, трамвайный. Должен идти до башен на периметре.

Я знал, о каких башнях речь. О похожих на грибы строениях, стоявших на одинаковом расстоянии друг от друга по внешнему краю космодрома. В них размещались офисы портового руководства.

– Годится, – сказал я.

– Могу отметить, – предложил Лориан, имея в виду дисплей моего комбинезона.

– Давай, – ответил я.

– Взрывом одного тоннеля все корабли не уничтожишь, – вмешалась Валка.

– А у тебя есть идеи получше?

Она промолчала.

– Лориан, – спросил я, – в пусковых шахтах еще остались ракеты?