– Да здесь ничего нет, – заявила Отавия Корво, выглядывая из-за планетарной голограммы, составленной нашими легкими зондами.

Она попала в точку.

Мы отправились далеко за край изученной Галактики, потратили почти пятьдесят лет, чтобы обогнуть ее ядро на полном ходу, и очутились там, где никто прежде не бывал. Если бы сюда и отправились колонисты, они проскочили бы мимо этой системы. Даже шахтеры-разведчики не появлялись здесь – настолько далекой и пустой была одинокая уродливая планета, вращающаяся вокруг красного карлика. Безводная. Безвоздушная. Безжизненная и непримечательная. На голограмме она была ржаво-коричневой, на обоих полюсах увенчанная шапками замерзшего газа – углекислого и метана.

– Здесь раньше была вода, видите? – указал Тор Варро на глубокие впадины, похожие на легендарные каналы древнего Марса, каньоны и пересохшие русла, протянувшиеся на мили в глубину и сотни миль в длину. – Но кто знает, как давно это было.

На безжизненных планетах такие русла встречались часто. Вода не была такой редкостью, как представлялось нашим предкам. Редкостью были планеты, где она сохранилась.

– Здешней атмосферы было недостаточно, чтобы защитить экосистему, которая здесь когда-то существовала, – заключил Варро.

– Или еще появится, – мрачно заметила Валка, вспомнив слова Горизонта.

Я попробовал представить, как время бежит вспять, вообразил черные, как в Калагахе, башни и купола, вырастающие из песков, созданные из неизвестного нематериального материала. Без атомов, без молекул.

Варро потряс головой, отказываясь в это верить. Я не мог его в этом винить.

– Поверхностная гравитация – приблизительно одна целая тридцать семь десятитысячных «же», – продолжил схоласт. – Из всех планет, где мне доводилось бывать, это ближе всего к земному стандарту. Однако она больше Земли и обладает меньшей плотностью. Температура на экваторе около двухсот восьмидесяти кельвинов. Холодно, но не чрезмерно. При наличии атмосферы планета оказалась бы пригодна для жизни.

Валка была не в восторге от этой краткой лекции.

– Никаких признаков руин? – спросила она, со сложенными руками разглядывая голограмму.

– Пока нет, – ответила Корво. – Но зонды провели сканирование в низком разрешении. Просканируем еще раз, когда встанем на орбиту.

Капитан нагнулась над проекцией, хмурясь:

– Что особенного в этой планете?

К ней подошел старший помощник Дюран, протер бесполезные очки и снова водрузил их на нос.

– Отавия, мы здесь ничего не найдем. Мертвый булыжник. Даже в отчетах «Ямато» не упоминается. Они бы отметили, если бы здесь было что-то интересное.

– Экспедиции «Ямато» сюда не добирались, – поправил его коммандер Халфорд.

«Ночной капитан» не стал укладываться в фугу. До сей поры он молча держался в стороне. Бритоголовый, с приятным голосом, Халфорд был палатином одного из младших домов. Седьмым или восьмым сыном, отправленным служить в легионы, чтобы избавить семью от лишнего наследника.

– Чтобы попасть сюда, нам пришлось огибать ядро и территорию Содружества. Разведчики сюда не летали. Удивляться нечему. – Он мял в руках черный форменный берет, словно переживая, что основная команда возложит на него вину за то, что он привез их не туда, куда было нужно.

Я разделял его волнение. Мы забрались очень далеко от дома. За Пространство Наугольника, на противоположную от него сторону Галактики. За Вуаль Маринуса, за границы Внешнего Персея, туда, где не ступала нога человека и не летали даже зонды.

– Я выполнил инструкции доктора один в один, – добавил он.

– Координаты верны, – подтвердила Валка, еще раз сверяясь с голограммой.

– Здесь ничего нет, – настаивал Дюран. – Только пыль и камни.

Я молча слушал спорщиков из капитанского кресла, подперев голову кулаком. Меня мучили побочные эффекты от пребывания в фуге, и даже глаза было сложно открыть – веки, казалось, весили по тысяче фунтов. Но в то же время моя голова восстанавливалась от вызванного возвращением из близкого к смерти состояния, и в ней уже кипели мысли. Я наблюдал за собравшимися у голографической камеры товарищами, разглядывал очертания безымянной планеты на огромном, занимающем всю переднюю стену мостика мониторе за их спиной.

– Нет.

Мне понадобилось почти полминуты, чтобы понять, что это сказал я. Все повернулись ко мне, даже техники и младшие офицеры внизу и по сторонам от капитанского пульта.

– Это нужное место.

Даже теперь я не могу сказать, почему был в этом так уверен. Я не мог этого объяснить. Просто у меня было ощущение, что я… что я уже бывал там прежде. Ржавый лик этой безымянной сферы взывал ко мне, как некогда взывал из-под своей мертвой звезды Воргоссос. Звезда, вокруг которой обращалась эта планета, была иной. Холодный, медленно горящий карлик, который мог гореть еще десять триллионов лет.

Я поднялся, гоня усталость, взвалившуюся на мой возбужденный разум, и широко расставил ноги, чтобы не потерять равновесие от головокружения.

– Коммандер Халфорд, благодарю вас. Можете идти.

Бритоголовый мужчина отсалютовал, приложив кулак к груди.

– Когда можем приступить к сканированию? – обратился я к Корво.

– Хоть сейчас, – ответила та. – Мы как раз вошли на орбиту над экватором. Я еще думала послать пару шаттлов к полюсам, чтобы разведать области, которых отсюда не видно.

– Так выполняйте, капитан, – распорядился я, подражая ей, и, зажмурившись, прислонился к краю голографической камеры. – И поднимите звено «Сфинкс». Пусть аквиларии выполнят облет на случай, если зонды что-то упустят.

Последний раз я сидел на месте стрелка «Пустельги» несколько десятилетий назад, но стоило огонькам в магнитном коробе смениться с красных на синие, как я почувствовал знакомое возбуждение. Передо мной мельтешили руки готовящегося к запуску пилота.

Перед последним уровнем он замешкался.

– Милорд, вы раньше на таких летали?

– Солдат, сколько тебе лет? – спросил я, откидывая голову на подголовник.

Я почти услышал, как пилот удивленно моргнул.

– Двадцать восемь стандартных, милорд.

Я с трудом сдержал смех:

– Еще когда твой дед пешком под стол ходил. Стартуй!

Странное ощущение. Большие быстроходные корабли, такие как «Тамерлан», «Зиглинда» Тита Хауптманна или гигантские «Странники» Возвышенных, способные в тысячу раз перегнать фотоны, кажутся медленными. Они столь велики, а системы отсчета столь относительны, что в черном океане космоса, даже в варпе, возникает ощущение, что они вовсе не движутся. Но вот легкий корабль, такой как маленькая «Пустельга», в которой мы летели? Ускорение таково, что, когда магнитный акселератор выбросил нас в пустоту со скоростью пули, нас вдавило в кресла.

Мы падали. Падали сквозь голую темноту на ржавую планету. Я вцепился руками в подлокотники, глаза на миг затянула красная пелена. Истребитель был слишком мал, чтобы быть оснащенным генератором супрессионного поля, поэтому мы ощущали на себе всю силу перегрузок, скатываясь с темных небес на голую пустошь.

Под нами, насколько видел глаз, тянулась мертвая и пустынная планета. Из красного песка торчали коричневые пики и утесы, остатки атмосферы окрашивали небо в болезненный желтушный цвет.

– Похоже на Эринию, – заметил пилот. – Унылое место – если позволите, милорд.

В нескольких милях над поверхностью корабль выровнялся, но мы были еще слишком высоко, чтобы отбрасывать на землю тень.

– Можно опуститься ниже? – спросил я.

– Слушаюсь.

Пилот был прав. Эта планета была очень похожа на Эринию, только та белела от соли, оставшейся на месте пересохших морей. Ветер гулял на этих бескрайних, раскинувшихся до самого горизонта просторах. А вот небо было таким же. Маленькое, низкое солнце делало красные пески еще более красными, но именно небо, это чужое небо словно заявляло: людям здесь не место.

Я наклонился, заглянул за единственное длинное крыло «Пустельги», повернутое солнечными панелями к тусклому свету. Там царила тишина. Ни ветерка, который мог бы разнести птичьи крики и звериный рев, ни грома, ни дождя. Не много мест, где я бывал, были столь дикими, пустынными и прекрасными, как это.

Корво с Дюраном оказались правы. В пустыне не было ничего.

Но мы прибыли сюда не для того, чтобы искать ничего.

– Ниже, солдат. Давай-ка взглянем вон на тот разлом, – ткнул я пальцем на широкий каньон, протянувшийся по правому борту, хотя пилот и не мог видеть, куда я указываю.

Одним движением пилот заставил крыло «Пустельги» повернуться, перейти из горизонтального положения почти в вертикальное. Корабль клюнул носом и нырнул, камнем падая сквозь воздух настолько разреженный, что его нельзя было назвать воздухом. От длинного крыла «Пустельги» в безвоздушном пространстве не было толку, поэтому пришлось положиться на репульсоры.

Пока мы спускались, я получил подтверждение правоты Варро. На красно-белых каменных стенах, возвышавшихся на милю с каждой стороны, остались следы древней воды, хотя сама река давным-давно иссякла. Отмели колоннами высились среди изгибов широкого русла, словно подпирая небосвод.

– Что-нибудь нашли? – раздался из передатчика под ухом голос Валки.

– Нет, – ответил я. – Но здесь красиво.

Мы летели в тишине, осматривая окрестности глазами и с помощью приборов. Я знал, что наверху поиск ведут шаттлы и «Тамерлан». Если здесь было хоть что-нибудь, мы должны были это найти.

– Милорд, а вы знаете, что искать? – спросил пилот, оглядываясь.

Я ответил не сразу. Посмотрел вниз сквозь стеклянный пузырь, в котором сидел, засунув ноги в углубления в кресле. Наклонив лодыжки, я повернулся, чтобы осмотреть землю. Под ногами были педали, позволявшие поворачиваться внутри капсулы в любом направлении. На стеклянной поверхности и прямо в воздухе за капсулой отображались голограммы с грубым, но подробным изображением окружающей территории.

Посмотрев сквозь них на пилота, я ответил:

– Точно не знаю. Но узнаю, когда увижу.

Осознав, что такой псевдоответ весьма сочетается с моей полумистической репутацией, я поправился:

– Мы ищем сооружения определенного рода. Из черного камня. Непременно из черного камня.

После Эмеша и Калагаха я не бывал в руинах Тихих, но прекрасно помнил, как они выглядели, и регулярно освежал память, рассматривая многочисленные голограммы и фотографии, которые мне показывала Валка. Арки, угловатые колонны и совершенно нечеловеческие геометрические формы, необъяснимо изящные и прекрасные, рифленые и струящиеся, как вода. Круглые отметины, анаглифы, так и не расшифрованные человеком и обозначающие понятия, неведомые человеческому разуму.

Как обычно, эти мысли привели меня к Древнему Египту, к забытым иероглифам, которые тысячелетиями оставались нерасшифрованными, к пирамидам более древним, чем белые мегалиты мерикани.

К старым богам, которые существовали, когда человечество было еще в колыбели.

Боги этого безымянного мира были еще старше, хотя еще не родились. Течение времени – иллюзия, игра людского света. Между прошлым и будущим нет разницы. То, что находится в будущем, на самом деле старше самого древнего прошлого, ибо в космическом времени не прожито гораздо больше миллиардов лет, чем прожито. Много эпох минет с того дня, когда моя рука оставила буквы на этом листе, до той поры, когда эти боги родятся.

– Милорд, здесь нет никаких руин, – сказал пилот.

Закусив язык, я нажал на кнопку и передал по всем каналам:

– «Сфинкс», это лорд Марло, «Сфинкс ноль-девять». Сто хурасамов тому, кто первым что-нибудь обнаружит. Прием?

– Прием, милорд!

– Надо было сначала сюда прилететь, а потом на Колхиду!

– Считайте, что деньги у меня в кармане!

– Выкуси, «ноль-четыре»!

Я улыбнулся, пользуясь тем, что здесь, в кресле стрелка, меня никто не видел. Солдаты были простыми ребятами. Лучшей компании нельзя было желать. Мы были на краю света, на планете, расположенной за границами человеческих познаний, а они шутили.

Пусть человечество никогда не меняется.

Я переключился на частоту Валки и нагнул кресло вперед так, что повис почти параллельно полу.

– Что-нибудь видишь?

– Еще не все шаттлы вышли на орбиту, – ответила она. – Но у меня хорошее предчувствие.

– С чего бы это?

Ее ответ заглушил слабый треск – помехи, вызванные удивительно мощным магнитным полем планеты.

– На этой планете еще никто не бывал. Ваша Капелла не успела здесь наследить.

– Она не…

– Не твоя, я помню, – перебила Валка.

– Возможно, мы слишком рано. Если эти руины возникают в обратном направлении времени, то они могут…

– Оставаться под песком? – закончила Валка.

Я чувствовал, что она улыбается у голографической камеры на мостике, словно находился прямо напротив нее.

– Валка, осторожнее, – сказал я тихо, чтобы слышно было только ей и пилоту. – Ты становишься похожа на меня.

– Какой ужас!

Мы принялись за поиски с воодушевлением, но ничего не находили. Шли часы, и мы лишь изредка обменивались репликами, медленно пролетая над увядшими землями.

– Аристид отправился на полюс, – сообщила Валка. – Говорит, что шапки содержат не только сухой лед, но и мокрый, но, кроме этого, ничего примечательного. Варро считает, что здесь должны быть подземные воды. Подземные моря.

– Как на Воргоссосе, – заметил я. – Можем провести гравиметрическое сканирование?

– С орбиты не получится, – ответила Валка. – Слишком большое расстояние. Думаешь, то, что мы ищем, под землей?

Я пожал плечами, насколько позволили ремни. Теперь я висел почти вниз головой.

– Знать бы еще, что искать. – Я вытягивал шею, стараясь охватить еще несколько квадратных миль пустошей. – Видела бы ты эти места.

– Вижу, – ответила Валка. – Марло, такое приключение я с радостью пропущу. Ненавижу лихтеры.

– Я надеялся, что здесь будет что-нибудь очевидное. Как другие руины, – объяснил я.

Калагах было почти невозможно не заметить – черные лестницы, арочные колоннады над прибрежным оврагом, шахты, уходящие вглубь на несколько миль, сеть тоннелей и коридоров, словно сотворенных древним Миносом.

Но здесь нам предстояло обыскать целую планету, и я понимал, что нужно терпение.

Мы двигались к горизонту все медленнее, и я задремал. Мне снилось, что на планете, которая никогда не знала дождей, прошел ливень. Потоки воды низвергались с бездонных небес, завывали ветры, сотрясая деревья, корней которых я не видел. Дождь сбил меня с ног, и я падал, пока не понял, что качусь по земле не вниз, а вперед.

Я очутился на серой равнине – не скалистой, а ровной и мощеной. Впереди до небес высился черный, абсолютно гладкий купол, окруженный толстыми, толще любого дерева, колоннами. Здесь собралась толпа, но никто не обращал на меня внимания, когда я проходил мимо. Белые волосы, белые рога, черные плащи, черные доспехи. На ветру трепыхались черные флаги с белой ладонью посередине. Я вновь увидел высокое и жуткое существо в серебряной короне, ведущее за собой человека в цепях. Нетрудно было догадаться, что это Бич Земной. Пророк. Аэта ба-аэтани. Шиому. Бледный король. Сириани Дораяика.

Я приблизился и с ужасом узнал человека, которого вели на цепи.

Лиловые глаза, как у меня.

Мои глаза.

Это был я.

– «Тамерлан», это «Сфинкс ноль-пять». Видим что-то необычное. Двадцать семь градусов северной широты, восемьдесят один западной долготы.

Сообщение разбудило меня, и, сглотнув желчь, я отогнал сон прочь.

Сьельсины под открытым небом…

Пока я приходил в себя, я пропустил ответ Корво. На моем дисплее появились голограммы, снятые другим лихтером. Посреди равнины высилась красная каменная гора, очевидно вулканическая. Она стояла отдельно от других гор, на краю долины, где когда-то, как подозревал Варро, было море. Она была несколько миль высотой, и вершина, как мне показалось, уходила за верхнюю границу разреженного воздуха мертвой планеты в открытый космос.

Появлялись все новые изображения долины у подножия горы. Я с необъяснимым ужасом ожидал, что передо мной вот-вот появится черный купол, но долина не была похожа на ту, что я видел во сне.

Купола не было.

Из красного песка торчали высокие каменные арки, черные и почти круглые, как бы ограждая дорогу, протянувшуюся вверх по склону горы. Чуть дальше виднелись пять изогнутых каменных гребней, выступавших из округлой скалы подобно пальцам невероятно огромной руки.

– Валка, ты видишь? – Я увеличил картинку, и мне показалось, что между пальцами мелькнул в скале проход.

Дверь.

– Арки похожи на те, что были на Озимандии, – заметила Валка.

– Они почти круглые.

– Если они такие же, то не «почти», а круглые, – ответила она. – Просто основания под землей.

– А дверь ты видишь? – спросил я. – Там, на склоне?

Казалось, Валка была ошеломлена.

– Попрошу Отавию собрать разведгруппу… о, это поразительно! Поверить не могу, что здесь в самом деле что-то есть. Нужно немедленно оцепить место.

У нас еще остались несколько сборных домов, купленных во время остановки на Фессе, чтобы соорудить достойный лагерь.

– Ты сомневалась? – спросил я.

– Адриан…

По голосу я понял, что Валка пропустила вопрос мимо ушей.

– Что, Валка?

– Надеюсь, ты понимаешь… что все это того стоило.

Я хотел было ответить, но нас перебили новые сообщения.

– Лорд Марло, награда в сто соверенов еще в силе? – спросил по рации разведчик «Сфинкс ноль-пять».

– И бутылка кандаренского сверху! – ответил я, воодушевленный открытием. – Красного или белого?

– Я больше по красному, сэр! – ответил аквиларий.

– Да у нас много общего, солдат! – ответил я и обратился к пилоту: – Сколько туда лететь?

– Черт побери, милорд, это почти на другой стороне планеты. Несколько часов. Можно попробовать быстрее, если вы не прочь немного потрястись.

– Арди, жми! – приказал я.

Единственное крыло «Пустельги» описало почти полный круг, прежде чем встать вертикально над тупоносым фюзеляжем. Теперь оно напоминало птичий гребень. Основной двигатель включился на полную мощность, термоядерный реактор заработал так, что меня вдавило в кресло. Мы снова набирали высоту, двигаясь по параболе, что было быстрее, чем обычный суборбитальный полет.

Наконец мы прибыли на место.