– Генерал-губернатор сказала, что не пустит в свой город тысячи солдат, – сообщил Варро, садясь напротив нас с Валкой в голой каменной комнате, которую нам выделили схоласты.

Я сидел на краю одной из двух узких кушеток. Не позволяя себе нахмуриться, я посмотрел на схоласта:

– Ее можно понять.

Ээя была небольшим городом, и местные вряд ли оценили бы внезапное появление нескольких тысяч солдат, пусть и обученных и цивилизованных, какими мне хотелось считать своих. Имперские солдаты, щеголяя своим статусом, нередко напивались, ввязывались в драки и даже опускались до воровства. А мои бойцы были не просто солдатами Империи. Они были членами личного Красного отряда Полусмертного. Не сомневаюсь, что местным жителям меньше всего хотелось, чтобы по городу без присмотра расхаживали сотни залетных негодяев.

– Она не предложила, где можно расквартироваться?

– Острова Севраст, – ответил Варро. – Архипелаг к северу отсюда, по ту сторону экватора. Там почти нет городов, в основном рыбацкие поселки, а значительная часть вообще не освоена. Генерал-губернатор считает, что те пляжи – самое подходящее место для наших солдат. В это время года там тепло.

– Разобьем палатки? – кивнул в ответ я.

– Это оскорбление, – вмешался Александр.

Юный принц стоял у арочного окна, выходящего во двор. Там, двумя этажами ниже, неофиты прогуливались вокруг древнего толстого ясеня.

– Принца Империи и рыцаря-викторианца отправляют в какое-то… захолустье! – Он повернулся, всем видом напоминая в этот момент своего отца. – Впрочем, вся эта планета – захолустье.

– Не стоит переживать, – сухо ответил я, поднимая руку. – Александр, в мире есть вещи поинтереснее городов. Вам здесь понравится.

– И что же? Пляжи? – возмутился он. – Терпеть не могу песок.

– Хватит, – сказал я, не опуская руки, но развернув ее ладонью вверх в знак мира. Затем обратился к Варро: – Как скоро получится высадиться?

– Корво начала размораживание, – ответил мой схоласт. – Но первую группу вряд ли удастся отправить раньше чем через три дня.

Логично. Ускоренное размораживание и переориентирование, через которое проходили солдаты, было вредно с медицинской точки зрения. Теперь, когда у нас появилось время и возможность для отдыха, торопиться не следовало. Можно было провести тщательный медосмотр всех солдат – людей и ирчтани.

– Не знаю, когда Тор Арриан получит необходимые разрешения, чтобы мы с Валкой могли начать работу, и одной Земле ведомо, сколько времени уйдет у нас на исследования, – произнес я, обращаясь сразу ко всем присутствующим и одновременно ни к кому, как делал мой отец. – Может, несколько лет. Поэтому я хочу, чтобы отряд провел время на земле с удовольствием, но нельзя допустить, чтобы солдаты все здесь разнесли и досаждали местным. Оповестите офицеров, что они останутся на постах, пока солдаты отдыхают. Их черед придет потом.

– Отправлю человека, чтобы просигналил «Тамерлану», – с поклоном ответил схоласт.

– Хорошо, – сказал я и взмахом руки позволил ему удалиться.

– А где доктор? – спросил Александр, возобновивший изучение двора под окном.

Я с улыбкой разлегся на кушетке, позволяя усталым мышцам отдохнуть. Мы с Паллино все утро тренировались, и последствия практики отдавались теперь в каждой клетке тела. Паллино и без того был жилист и силен, несмотря на пожилой возраст, а патрицианство сделало его еще крепче. Помолодев, он стал страшным противником, пусть и не обладал изяществом Бандита и моей точностью.

– А как вы думаете? – спросил я, сложив руки под головой и одним глазом косясь на принца.

– Все еще читает? – Казалось, он был поражен.

– Она не читает, – ответил я, медленно, насколько мог, вытягивая ноги, чтобы расслабить напряженные связки. – Она сканирует.

Александр прекрасно знал, что Валка была тавросианкой, и имел представление о ее возможностях, но я все равно заметил, как он изобразил рукой защитный жест. Указательный палец и мизинец вытянуты, остальные согнуты.

– Вчера она нашла отдел ксенологии и теперь поглощает книги одну за другой. – Зная, что это еще сильнее напугает юного сквайра, я добавил: – Думаю, она уже половину проглотила.

На самом деле я завидовал способностям Валки. Чем старше я становился, тем сложнее мне было сесть и почитать. Я все время отвлекался на другие дела или рисовал в альбоме. На то, что Валка усваивала за секунду, мне требовались часы.

– Это умение полезно, спору нет, – опустив голову, ответил принц, впервые за долгое время не возражая.

Я тоже был не из тех, кто сразу со всем соглашается, а потому объяснил:

– Платон был противником письменности. Утверждал, что она вредит способности людей запоминать. Он был прав. Аймор положил десятилетия, чтобы вернуть людям эту способность. А Валка может запомнить огромный объем информации, при этом не выучив ее.

– Но она может воспроизвести каждую строчку, – заметил Александр.

– Это так, – согласился я, – но она просто поглощает знания, не делая никаких выводов. Она не может или не хочет их сортировать.

Принц закивал, и я увидел, что до него дошло.

– То есть она запоминает, но не понимает.

Читатель, я уже говорил, что есть разница между знанием и пониманием?

– Валке требуется столько же времени, сколько нам, чтобы обдумать то, что ей известно.

– Неужели не меньше? – спросил Александр. – Ей ведь не нужно тратить время на перечитывание.

– Верно, – ответил я. – Но из-за этого она не торопится учиться. Значительная доля накопленной информации просто сидит у нее в голове, ожидая своего часа. Валка не думает о ней, не обращается к ней, и, вследствие частичной автоматизации мозга, ее мысли существуют сами по себе, пока не понадобятся. Она однажды говорила, что они не роятся у нее в голове, как у нас.

– А она видит сны? – Александр резко повернулся; его словно высеченное из камня лицо было пронизано любопытством.

Она не видела, но я счел, что не вправе отвечать за нее. Какими бы ни были по своей природе импланты Валки, они принципиально изменили работу и устройство ее мозга. Она не только не видела сны, но и не испытывала проблем с засыпанием. Она могла отключить свой разум с той же легкостью, с какой мы с вами выключаем свет.

– Почему вы спрашиваете?

– Просто любопытно, – ответил принц. – Представить не могу, каково это – быть такой, как она.

– Я тоже.

Принц ненадолго умолк. Он развернулся лицом в комнату, но взгляд устремил в пол. Видно было, что он хочет задать еще вопрос.

– Выкладывайте, что у вас на уме.

Александр вздрогнул, как будто его ударило током.

– Не понимаю, зачем мы сюда прилетели.

Я ему не рассказал. Все знали лишь Паллино, Сиран, Элара, Бандит, Отавия и Айлекс – те, кто был со мной на «Демиурге». И Лориан, который поверил мне, хотя не был там.

– Вам не сказали? – спросил я, теребя серебряную пряжку на перчатке. – Я уже давно получил свидетельства – не более чем слухи, честно говоря, – о давних стычках со сьельсинами. На Воргоссосе Кхарн Сагара подтвердил, что ксенобитов встречали еще мерикани.

– Кхарн Сагара? – вытаращив глаза, переспросил Александр. – Он же не может быть тем самым Кхарном Сагарой?

Я лишь многозначительно посмотрел на него.

– Вы мне не рассказывали.

– Александр, ну вы же не спрашивали.

– Как он прожил столько лет?

– Клонировал себя, – не поднимаясь, ответил я, – и переселялся в новые тела.

Принц снова сделал защитный жест.

– Но ему же… десять тысяч лет!

– Не меньше пятнадцати, – сухо поправил я. – Он едва не застал мерикани и помнит то, о чем мы давно забыли.

– О том, что мерикани воевали со сьельсинами?

– Возможно, со сьельсинами, – уточнил я, чтобы мои слова не казались слишком уж откровенной ложью.

– В таком случае…

В дверь постучали, и принц умолк.

– Входите! – крикнул я.

В комнату с поклоном вошла девушка-неофит.

– Милорды, прошу прощения за беспокойство, – сказала она, не переставая кланяться.

Я присел, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. На девушке был простой зеленый свитер схоласта-новичка, подвязанный белой веревкой. Никаких поясов и бронзовых значков.

– Встаньте, – сказал я, и девушка послушалась. – Вас прислал Арриан? – спросил я с надеждой.

Неужели официальная телеграмма уже доставлена с Форума? Это было маловероятно. С нашего прибытия прошло всего три дня.

– Примат? – Она принялась заламывать руки, демонстрируя свою неопытность в управлении эмоциями. – Нет, милорд. Я выполняю поручения кураторов. Наш архивариус хочет вас видеть.

– Архивариус? – поднялся я с кушетки. – Зачем?

– Не знаю, милорд, – ответила девушка и снова поклонилась.

Я предположил, что она была патрицианкой, – юные палатины не стали бы так лебезить передо мной.

– Он сказал: «Карина, приведите ко мне лорда Марло». Я дала обет послушания, милорд, и не расспрашивала зачем. Простите, милорд.

Она снова поклонилась, и я почувствовал в ней страх. Передо мной?

– Не переживайте, сестра Карина, – улыбнулся я так любезно, как только мог, и учтиво поклонился. – Позвольте мне всего лишь надеть сапоги.

Я оставил Александра в комнате и направился за Кариной на улицу, на морской воздух. Она торопливо шла, отвечая на мои вопросы и попытки завести непринужденную беседу лишь короткими смущенными репликами. Спустя пару минут я сдался. Как говорится, под лежачий камень вода не течет.

Сестра Карина отвела меня к библиотечной башне, но не тем путем, которым мы с Валкой шли в первый день. Мы вошли через скриптории, по изогнутым коридорам, мимо комнаты под номером сто тринадцать, мимо буфета с кофе, через главный архив, после чего, к моему удивлению, спустились вниз, на подземный уровень, и очутились в просторном, похожем на пещеру помещении с чугунными балконами. Здесь нас встретили новые горы книг, уходящие вниз, казалось, на столько же этажей, на сколько и вверх. Мы прошли мимо десятка с лишним братьев и сестер ордена, то и дело гремевших железными передвижными лестницами. Я бы не удивился, увидев среди них Валку, – она точно была где-то здесь, возле шкафов, – но та не появилась.

Наконец Карина привела меня в зал, где по обе стороны в нишах лежали свитки – настоящие свитки. Чертежи, схемы, диаграммы хранились в вакуумных камерах за светофильтрами. Карты и рисунки содержались в похожих стеклянных контейнерах, навечно защищенные от внешней среды. Этой коллекции позавидовал бы даже созданный Вечным Сад Всего Сущего.

– Куда мы идем? – спросил я.

– Архивариусы живут здесь, внизу, – сподобилась на развернутый ответ девушка. – Я не хотела, чтобы ему пришлось подниматься.

Перед нами появился дверной проем, отличный от тех классических, что были наверху. Круглый, с дверью, похожей на люк шлюза. Думаю, это и был люк – если не сейчас, то когда-то. На стенах горели биолюминесцентные лампы, впереди ровными рядами тянулись колонны из какого-то розового материала.

– Коралл? – спросил я.

– Он поглощает влагу, – объяснила Карина, пропуская трех братьев. – Защищает книги.

– От чего?

Секунду спустя я получил ответ. Впереди рукотворные стены сменялись горной породой, над которой за много веков аккуратно потрудилось множество рук. С потолка спускались сталактиты, образуя резные колонны, поддерживавшие естественные своды. В скале виднелись железные двери, ведущие в еще более глубокие гроты. На каменном постаменте посреди черного неподвижного водоема стояла статуя Аймора. Здесь не росло ни травинки, ни цветка, ни даже мха. Грот архивариусов. Искусно созданное, прекрасное место, которое по праву могло бы попасть в число девяноста девяти чудес Галактики. Оно могло напомнить мне о темных пещерах сьельсинов или о мрачных залах некрополя под Обителью Дьявола, но оно было иным. Под сводами потолка тянулись искристые водоросли, бледным сиянием освещая каменные рощи и аллеи, за годы и века тщательного ухода сложившиеся во фрактальные узоры, подобно камням в садах буддистских монастырей.

Это место последние три года было моим домом. Здесь я трудился над этими записками. Здесь я жил и работал вместе с братьями и сестрами ордена, пусть так и не стал одним из них. Здесь я прятался от неблагодарной Вселенной – не как Адриан Марло, а как гость третьего преемника Арриана. Никто здесь не спрашивал моего имени, однако приматам оно известно. Они зовут меня Поэтом, и этого достаточно. Отсылка, которую вы, читатель, наверняка поймете.

Но я не стану больше рассказывать о красоте грота, о сводчатом потолке пещеры и колоннах, о безмятежной заводи, черным зеркалом отражающей каменное лицо Аймора, о сталактитах, похожих на клыки всеми забытого дракона. Мое внимание было приковано к скамье у пруда, и мои глаза захлестнули слезы.

Галактика обширна, а космос – еще больше. Но еще больше, еще важнее космоса порядок – стоящий превыше всего враг хаоса. В нашей Галактике четыре миллиарда звезд, несколько триллионов планет, полмиллиарда из которых заселены Человеком.

Она так мала.

Достаточно мала для случайных совпадений.

Для неожиданных чудес.

Подойдя чуть ближе, я остановился и не смог больше сдерживать слез. На скамье, ожидая меня, сидел старик – сгорбленный от труда, в свободной зеленой робе, болтавшейся на нем, как старая тряпка на пугале. Заметив меня, он поднял голову и совсем не схоластически улыбнулся. Из-под густой седой гривы блеснули серые глаза. Свет от водорослей озарил его неровное, покрытое глубокими темными морщинами лицо, сделав хорошо заметным порванный нос.

– Здравствуй, Адриан! – произнес Тор Гибсон.