Прошла неделя. Ничего не случилось. Никто не явился, никто не прислал сообщений, никто не вызвал меня. Желание Отавии сбылось: я не покидал «Тамерлан» и в те минуты, когда не сидел рядом с Валкой, рассматривал Форум с орбиты, белые башни и золотые огни Вечного Города, денно и нощно сверкающие подобно светлячкам. Подобно тысячам лазерных прицелов, направленных на наш корабль.

Я утешал себя тем, что, чья бы рука ни направила нож без рукояти, император оставался моим союзником. Зачем еще ему устраивать встречу с глазу на глаз? Зачем организовывать помолвку и прочие занудные расшаркивания, если он собирался от меня избавиться?

Нет, император был на моей стороне. И в этом заключалась проблема.

Кто следил за мной на этой планете, где у стен есть глаза и уши? Великие лорды и Львы из старинных родов? Разведка легиона? Принцесса Селена, возмущенная готовящимся браком с низкородным изгоем? Принц Александр? Я молился, чтобы это был не Александр, но опасался, что это он. Но и предположения Валки насчет принцессы Селены тоже были обоснованны; более обоснованны, чем подозрения насчет старых Львов, угрозы которых казались лишь принципиальным фанфаронством.

Принципы побуждают людей на действия реже, чем шкурный интерес, и гораздо реже, чем ревность или жажда мести. Если бы я делал ставки, то лорды Гогенцоллерны, Махидоны и Бурбоны были бы аутсайдерами, Александр – фаворитом, а Селена – темной лошадкой.

Если только я не имел дело с масштабным заговором. Если только в этом не участвовала какая-то неизвестная мне сторона.

Наконец дело сдвинулось с мертвой точки. Утром десятого дня после покушения пришла телеграмма с предписанием явиться перед Имперским советом. Была она не от имени императора, а от принца Гектора Авента, канцлера Совета.

Благодаря чудодейственным методам Окойо легкое Валки зажило быстрее ожидаемого. Она еще оставалась в постели, чтобы дать новой мембране окрепнуть, но ей уже не требовались кислород и обезболивающие.

Я распорядился, чтобы Отавия отправила следующий ответ.

Лорду Верховному канцлеру Имперского совета…

В ответ на телеграмму от 16561.05.16, переданную через Имперскую канцелярию, сообщаем, что покушение на жизнь лорда М. было выявлено и предотвращено в один и тот же день. Заказчики покушения не установлены. Покидать корабль может быть небезопасно для лорда М. Просим разрешения провести заседание по голографу. Ожидаем ответа.

Отавия Корво, кпт-кнц, Красный отряд, «Тамерлан».

Осторожность Отавии взяла верх над моим желанием предстать ничуть не потревоженным. Дело не в том, что я опасался за свою жизнь, как мы сообщили принцу Гектору, – хотя повод опасаться у меня, безусловно, был, учитывая добрую традицию, по которой в Вечном Городе регулярно разбивались шаттлы, – а в том, что мне хотелось увидеть, какой будет реакция. В Совете заседало довольно много Львов, и, несмотря на то что я считал их наименее вероятными заговорщиками, встречаться с ними без подготовки было нельзя. Они требовали точных формулировок, и поэтому в нашем докладе не сообщалось ничего существенного.

Советники появились на голограммах, как капитаны перед боем с Иубалу, как призраки. Император отсутствовал, но его пустой трон – младший брат могучего сооружения, стоявшего в зале Короля-Солнца, – возвышался за столом в форме подковы. Впрочем, принц Гектор Авент был настолько похож на брата, что вполне мог бы оказаться его клоном. Я был плохо с ним знаком – Викторианские рыцари не находились в его подчинении, – но в некотором смысле его можно было считать вторым по могуществу человеком в Галактике, если, конечно, не учитывать князя Джадда.

Рядом сидели верховные логофеты всевозможных учреждений: леди Леда Аскания из министерства народного просвещения, лорд Алландер Пик из министерства правосудия, лорд Гарен Булсара из коллегии по вопросам колоний и особый советник по сьельсинским вопросам, а также лорд Кассиан Пауэрс, известный как Крессгардский Мститель. Именно Пауэрс руководил карательной операцией в Крессгарде, истребившей сьельсинов после первого контакта. Присутствовали и министр социального обеспечения – хитроватого вида женщина с мрачными глазами, и министр доходов лорд Кордвейнер. Синарх Капеллы Виргилиан, в черно-белой мантии и высокой белой шапке, похожей на головные уборы египетских фараонов. И конечно, Августин Бурбон, министр военных дел. Позади них, за возвышающимися по левую и правую сторону от трона кафедрами, сидели младшие логофеты, схоласты и писцы, чьей ролью было поддерживать утверждения, заверения и показания верховных советников, к которым прислушивались император и верховный канцлер.

Слишком много имен. Слишком много лиц. Слишком много врагов.

– Дамы и господа, – преклонил я колено перед проектором, – приношу извинения за то, что мы вынуждены общаться таким образом. Как вам известно со слов моего капитана, на меня было совершено покушение. Мы расследуем его мотивы, и потому мои советники сочли, что мне небезопасно путешествовать.

Принц Гектор пристально наблюдал со своего низкого кресла в центре стола, ниже трона, за моим рыцарским поклоном. Я, в свою очередь, наблюдал за ним из-под челки и ждал.

– Сведения сильно разнятся, – произнес он более высоким, звучным и мелодичным голосом, чем у императора. – Вы не пострадали?

– Я отсутствовал, – честно ответил я.

Появление Бандита перед Селеной и ее фрейлинами было очевидным свидетельством, и ни к чему было что-то выдумывать.

– Замечательно! – воскликнул лорд Алландер Пик, министр правосудия. – Ходили слухи, что вы погибли.

– Алландер, вы что, не знаете, что его нельзя убить? – фыркнул Августин Бурбон и, навалившись на стол, уставился на меня глазками-буравчиками. – Лорд Марло, я полагаю, что убийца задержан и находится под стражей?

Я посмотрел военному министру в глаза, изучая его взгляд. Мог он знать ответ на свой вопрос? Я искал какой-то намек, признак того, что он желал бы моей смерти, но не смог прочитать на жирном лице ничего.

– Не было никакого убийцы, милорд.

На меня обрушился шквал сумбурных и негодующих вопросов, заставивший парламентского пристава, претора-марсианина в шлеме с белым плюмажем, застучать фасциями по стальной пластине на полу позади кресла принца Гектора. Лязг утихомирил нобилей, они прекратили шептаться, шуршать страницами и листать планшеты.

– Объяснитесь, – нарушив неловкую тишину, бесстрастно потребовал канцлер.

Такой всплеск эмоций со стороны советников показался мне странным, но я решил, что все эти важные шишки настолько привыкли вставлять свои замечания, когда им заблагорассудится, что регулярно перебивали друг друга.

– Был использован нож-ракета, – ответил я, выждав немного на случай нового вмешательства.

Отвечая, я смотрел на лорда Бурбона, ожидая увидеть какие-либо признаки вины, удивление, ликование, что угодно. Но лицо министра военных дел оставалось непроницаемым, как у вымокшей под дождем каменной горгульи.

– Почему нас не поставили в известность раньше? – пробасил синарх Виргилиан, старый, морщинистый, с землистого цвета кожей лорд. – Некоторые модели ножей-ракет нарушают святое писание! Лорд Марло, оружие должно быть немедленно передано инквизиции. Немедленно!

Я повернулся к мерцающему призраку синарха в белой короне фараона и, невинно разведя руками, коротко поклонился:

– Святая премудрость, простите, но это невозможно. Обнаружив оружие, мои солдаты его уничтожили. Но если святая премудрость желает, я могу передать инквизитору снимки и записи с камер, а также подробный письменный отчет.

– Это весьма странно, лорд Марло. – Виргилиан помрачнел, что было заметно даже на голограмме. – Любые подозрительные приспособления должны быть переданы нам без сопротивления и промедления. Таков закон.

Если оружие, как полагал Тор Варро, было ниппонской моделью «Акатеко», то его устройство действительно было на грани искусственного интеллекта. Управлявшие механизмом деймоны были довольно просты, но способность принимать решения и логарифмы, которыми устройство руководствовалось при выборе цели, пусть и не были ровней нам с вами, но могли стать достаточным поводом, чтобы любой, вступавший в контакт с устройством, попал под подозрение.

Я вдруг засомневался, что за покушением могла стоять Капелла. Ее жрецы, вне всякого сомнения, были лицемерны, но воспользоваться почти разумным прибором? Это даже для них было чересчур.

«Не факт, – зашептал внутренний „я“, по-прежнему говоривший голосом Тора Гибсона. – Кто лучше инквизитора Капеллы сможет подобрать наиболее эффективное оружие такого типа?»

Кому, как не инквизитору, знать, какое оружие будет выглядеть одержимым деймоническим интеллектом, на самом деле таковым не являясь? Кто сумеет подобрать орудие убийства так, чтобы бросить подозрение на кого угодно, только не на себя? Никто ни за что не поверит, что Капелла могла воспользоваться ножом-ракетой, ведь их излюбленное оружие – яд. Яд, внезапность и страх.

«Капелла ни за что не подбросит нож-ракету!» – воскликнут они.

Зачем, когда можно заразить лорда Марло тяжелой болезнью и заявить, что он на самом деле интус, шарлатан и вовсе не родич Звезды Виктории?

– Прошу вашего снисхождения, святая премудрость. Многие из моих офицеров норманцы по происхождению и несведущи в вопросах защиты веры. Они не придерживаются наших обычаев.

Я выпрямился, посмотрел жрецу в глаза и добавил про себя: «Если вина на вас, то вы ни за что не узнаете, как близки были к успеху».

Нам повезло. Медлительность имперского судопроизводства позволила Валке вылечиться и перебраться из медики обратно в каюту. После снятия коррекционного пластыря у нее остались лишь едва заметные шрамы. Шрамы, которые не вызовут подозрений, учитывая, что Валка была чужеземкой и участвовала в сражениях. А прокол легкого можно было заметить только при глубоком сканировании тканей, и это могло прийти в голову лишь тому, кто знал о происшествии больше, чем должен был. Медицинские данные вызывали серьезные опасения. Информацию нельзя было уничтожить, как вещественные доказательства. И хотя я приказал Окойо стереть все данные об операции Валки, а Бандиту – уничтожить записи с камер наблюдения и заменить их на копии семидесятилетней давности, инквизитор мог обнаружить подмену.

Против их технологий и методов дознания нельзя было укрыться наверняка.

– Защита веры… – повторил Виргилиан, щуря бледные глаза. – А вы в ней сведущи, лорд Марло?

Такие вопросы преследовали меня десятилетиями, пусть задавал их и не сам синарх. По правде говоря, я убежден, что все палатины – агностики в том, что касается божественности Земли и Бога-Императора. Истинно веруют разве что плебеи, для которых учения Капеллы – воплощение прекрасной мечты. Но перед Виргилианом и Советом я не мог такого сказать, несмотря на то что большинство присутствующих наверняка разделяли мое мнение.

– Ваша премудрость, я всю жизнь защищаю детей Святой Матери, – уклонился я от прямого ответа с грацией матадора, коим нередко себя ощущал. – Да простит меня Совет, но, за исключением лорда Пауэрса, здесь нет никого, кто пролил за Империю и Детей Земли больше крови, чем я.

Я поймал взгляд отставного вояки и почувствовал в нем что-то, быть может понимание? Лорд Пауэрс был старейшим офицером Соларианской империи, кто пережил первое сражение со сьельсинами. Кто, как не он, мог меня понять? Провоцировать Совет было опасно, но я должен был напомнить тем, кто не был мне врагом, о моих заслугах. Я должен был не допустить нападок с их стороны.

– Сэр Адриан, никто не сомневается в вашей доблести, – ответил принц Гектор, не позволив жрецу разразиться праведной тирадой. – Но нам непонятна уклончивость, с которой вы отреагировали на происшествие. Вам следовало раньше посвятить нас в подробности случившегося.

– Сэр, вы говорите, что убийцы не было, – добавила леди Аскания из министерства просвещения. – Но оружие каким-то образом попало к вам на корабль. Как вы его перехватили?

Символично, что этот вопрос задала министр народного просвещения – главный пропагандист и лжец во всей Галактике.

Мой ответ тоже был лживым.

– Его нашли в ящике с припасами, предназначавшемся для офицеров. Устройство даже не успело активироваться.

Для меня было важно держать заговорщиков в неведении. Им не следовало знать, что их план едва не увенчался успехом, иначе они могли предпринять еще одну попытку.

На самом деле ни Бандиту, ни Аристиду пока не удалось понять, как оружие попало на борт. Возможно, его на самом деле переправили в ящике с припасами, но оно не могло попасть в мою каюту без посторонней помощи. Главными подозреваемыми были ординарцы и уборщики, но Бандит провел тщательное расследование и не нашел доказательств причастности к покушению никого из них, в том числе бедного покойного Мартина. Нельзя было исключать, что нож сам добрался до каюты через вентиляцию или другие коммуникации, но для этого понадобился бы настоящий искусственный интеллект. Изучение оружия подтвердило предположения Варро: нож не был оснащен передатчиком, и это означало, что среди нас или среди спящих в кубикуле не прятался его пилот.

– Лорд верховный канцлер, дело должно быть передано Марсианской страже, – сказал Алландер Пик, поглаживая остроконечную бородку. – Все преступления, совершенные на орбите Форума, попадают под нашу юрисдикцию.

– А что, если в деле замешаны деймоны? – перебил Виргилиан. – Лорд министр правосудия, это серьезное преступление. Корабль лорда Марло должен быть конфискован и подвергнут тщательному осмотру Святой палаты. Если оружие обладало искусственным интеллектом, вероятно, что и другие системы корабля могли подвергнуться его вмешательству. Я предлагаю немедленно прекратить любые коммуникации с «Тамерланом» и любые перемещения транспорта с корабля и обратно, пока потенциальная угроза не будет ликвидирована.

Канцлер сдержанно, прямо как его брат-император, покачал головой. Повернувшись на кресле-троне, принц Гектор Авент обратился к одетой в серое логофету справа. Девушка управляла пультом голографа и передатчиком.

– Госпожа Сильва, вы следите за ледяными стенами нашей инфосферы? – спросил он, имея в виду особые оболочки, защищавшие информационную сеть дворца.

– Да, ваше превосходительство, – мигом ответила та.

– Мы в безопасности?

– Да, ваше превосходительство.

– Мы в полной безопасности, святая премудрость, – снова обратился к верховному жрецу принц Гектор.

– Лорд верховный канцлер, я согласен с синархом, – сухо произнес Августин Бурбон. – Нельзя допустить распространения заразы. Если лорд Марло говорит правду, то, учитывая его прошлое, нужно всерьез рассмотреть возможную причастность экстрасоларианцев. Следует направить на «Тамерлан» группу следователей, чтобы убедиться, что заражения нет.

У меня проскользнула жуткая мысль. Что, если я сыграл им на руку? Что, если нож и не должен был никого убить, а был лишь отвлекающим маневром, наживкой, чтобы привлечь меня к ответственности за владение запретными машинами и казнить?

На сердце легли стальные пальцы, и мне пришлось задержать дыхание, чтобы успокоить разбушевавшийся пульс. Если все это придумал Бурбон – допуская, что они с Виргилианом были моими врагами, – то план великолепный. Даже то, что я уничтожил нож, чтобы скрыть, насколько близки к успеху были убийцы, могло стать достаточным поводом привести меня на виселицу. Прибавьте к этому искусственные кости в моей руке, устройство в мозгу моей любовницы и, возможно, даже запись моей гибели, сделанную Паллино.

– Лорд министр военных дел, не вижу в этом необходимости, – ответил принц Гектор. – Если лорд Марло говорит правду, оружие уничтожено. Расследование завершится весьма быстро, если он просто передаст необходимые данные Марсианской страже.

Но на это у лорда Бурбона уже был заготовлен ответ:

– Лишняя предосторожность никогда не повредит.

– Безусловно! – поддакнул ему синарх.

Я вспомнил, что сказала Валка.

«Он говорил, что ему обещал заплатить какой-то жрец из Капеллы».