У врат Перонского дворца я сдал меч и пояс-щит и в сопровождении марсиан в красно-белых доспехах дошел до трамвайной линии, которая тянулась над бескрайними золотистыми облаками к одинокой белой башне, стоявшей отдельно от дворца. В поездке я смотрел на раскинувшийся внизу город и гигантские паруса, которые вместе с погодными спутниками защищали его от вихревых воздушных потоков. Вдалеке над бесконечными башнями и акведуками нависал огромный, черный, как сама ночь, военный корабль длиной в несколько сот миль, похожий на того дракона из оперы моей матери.

Вскоре мы остановились, и экскувиторы в зеркальной броне проводили меня по мраморным ступеням к белокаменному залу, а затем – к двери из бледного камня, настолько чистого, что я невольно дотронулся до медальона на груди, решив, что они из одного материала.

Но это была самая обычная дверь, по беззвучной команде отъехавшая в карман в стене.

Я замешкался, и один из экскувиторов жестом пригласил меня внутрь. В его зеркальном шлеме отражалось мое лицо, искаженное до неузнаваемости. Скулы размазались, идеальный нос скривился.

Экскувитор ничего не говорил. Они всегда молчали, переговариваясь лишь между собой по неслышимой окружающим переговорной системе.

Я послушно поклонился рыцарю в маске и шагнул через порог.

Императорский кабинет занимал весь центр башни, возвышаясь на несколько этажей к расписному плафону, на котором были изображены не розовато-золотые небеса Форума, а голубое небо Земли. Каждый этаж опоясывали балконы, поддерживаемые белыми колоннами и черными чугунными решетками, украшенными цветочным орнаментом и завитками. В стеклянных витринах были выставлены напоказ древние книги; их коричневато-желтые страницы хранились при постоянной необходимой температуре и освещении. Там, где не было шкафов или рассыпанных по внешнему периметру башни узких окон, стояли темные бронзовые статуи, указывающие мечами в направлении стола.

Я остановился под одной из статуй и замешкался на секунду, увидев пятиугольный щит и вырезанное на нем классическими английскими буквами имя: СЭР ГАВЕЙН. Повернув голову, я посмотрел на соседнюю статую. СЭР ЛАНСЕЛОТ. Я решил, что могу не глядя назвать остальных. Персиваль, Бедивер, Гарет, Кей. Гахерис и Галахад. Тристан и Паломид.

Рыцари Круглого стола.

Персонажи таинственного культа Сида Артура были последними, кого я ожидал увидеть в самом сердце Перонского дворца, рядом с имперским престолом, во владении живого Сына Земного, прямого потомка Бога-Императора.

– Марло, подойдите, – раздался голос его величества.

Я приблизился, остановившись чуть поодаль от центра кабинета, и поклонился, но на колено не встал. Наша встреча была частной, и мой ранг позволял оставаться на ногах.

– Ваше сиятельное величество, – обратился я, поднимая взгляд, но не выпрямляясь. – Вы звали меня?

Его императорское величество Вильгельм Двадцать Третий, Первородный сын Земли и так далее, отвлекся от бумаг и коротко кивнул. На нем был кроваво-красный костюм с единственной белой повязкой с символом солнца и черные сапоги. Костюм такого цвета должен был сливаться с волосами, но в данном случае лишь усиливал удивительную рыжину нашего императора, отчего тот, казалось, озарял белый кабинет своим светом.

Он был не один. Рядом собрались логофеты в серых балахонах и одинаковых шапках. Некоторые держали планшеты, у других на руках и одежде были терминалы. Было среди них и несколько схоластов в зеленом. Все молча смотрели на меня. Они прижимались к стенам, на их лицах читалось неловкое напряжение людей, которых оторвали от дела, и я решил, что они замерли, как только открылась дверь.

– Да, благодарю, что пришли, – сказал император. – Присядьте, лорд Марло. Мы как раз обсуждали расположение войск на границе Центавра. – Он махнул усыпанной перстнями рукой в перчатке, и логофеты со схоластами мигом покинули кабинет. – По внутреннему краю рукава усилились набеги. Пять планет были разграблены и опустошены.

Я сел в ближайшее кресло напротив императора, слегка скривившись от скрипа ножек по мраморной плитке. Меня уже несколько недель не приглашали ни на заседания разведки, ни на военный совет, и я не знал, что происходило во внешних провинциях.

– Дораяика?

Правила этикета предписывали не задавать вопросов его величеству, но император не придал этому значения.

– Мы полагаем, что нет. Нападения случились одно за другим, на расстоянии нескольких десятков световых лет друг от друга. Атаки Дораяики более тщательно продуманы. Редки. Нет, это не он. – Не глядя на меня, император сложил бумаги в стопку. Он не садился. – Ходят слухи, что у экстрасоларианцев новый лидер. В инфосфере всплывают упоминания о каком-то Монархе. Наши осведомители тоже о нем слышали. Доподлинно не известно, человек этот Монарх или нет, но в связи с ним неоднократно упоминается и другое имя. Кален Гарендот. Слышали о таком?

– Кален Гарендот? – повторил я. – Нет, ваше величество. Имя вроде бы палатинское.

– Верно. Какой-то ренегат малоизвестного дома, вне всякого сомнения, – согласился император. – Жаль. Мы надеялись, что вы могли что-нибудь о нем слышать на Воргоссосе.

– «Монарх» также может быть именем одного их «Странника», – предположил я, имея в виду класс кораблей, которыми владели наиболее могущественные экстрасоларианские корпорации. – В любом случае вы считаете, что за нападениями в Центавре стоит этот Монарх, или Гарендот?

– Рано делать выводы. Есть опасения, что список наших врагов пополнился новым именем. Если на сцену выходят экстрасоларианцы, особенно если они сотрудничают со сьельсинами, то война может развернуться на два фронта.

Я сглотнул и кивнул. Полномасштабная война с экстрасоларианцами стала бы кошмаром. Эти варвары жили по всему освоенному космосу, даже в звездных системах без обитаемых планет и на затерянных в пространстве станциях и кораблях. Нападения можно было ждать отовсюду. Легионы и силы местной обороны были способны отразить атаку собранной наспех армады, однако системные налеты в уязвимых точках могли серьезно навредить Империи и даже поставить под угрозу ее существование. А если этот Монарх, или Гарендот, смог собрать экстрасоларианцев под свои знамена… это означало, что его план именно таков. Главной слабостью экстрасоларианцев, как и сьельсинов, была их разрозненность. Сьельсины придерживались племенного строя, а экстрасоларианцы были либо анархистами, либо, подобно норманцам, собирались вокруг мелких князьков. Единым фронтом и те и другие представляли серьезную угрозу. Объединившись вместе, они могли уничтожить звезды.

– Что думаете, Марло?

Я не сразу ответил императору. Потер глаза, снова почувствовав тяжесть прожитых лет.

– Нельзя отрицать, что они два сапога пара, – сказал я сбивчиво.

– Простите, что? – Император забыл про формальный тон. В кабинете как будто мигом похолодало, и я порадовался, что логофетов и схоластов отослали прочь.

– пророк и Монарх, – ответил я, руками изображая подобие весов. – Сириани Дораяика и этот Гарендот. Во времена раздоров плодятся самозванцы и лжецари, и, кажется, оба наших главнейших врага пытаются переделать себя по нашему образу и подобию. По вашему. – Я хотел было указать на его величество, но в последний момент спохватился, ведь это было бы величайшим оскорблением. – Позвольте вопрос?

Император раскрыл затянутые в бархат ладони.

– Эти статуи, – кивнул я на изваяние сэра Тристана за спиной императора, – и этот стол…

– Что с ними? – нахмурил брови Вильгельм Двадцать Третий, то ли ожидая от меня какой-то дерзости, то ли выражая недовольство тем, что вопрос не относился к делу.

– Это ведь иконы из легенды о Сиде Артуре?

– Что?! – воскликнул император. – Да как вы смеете?! Сначала оскорбляете моего сына, а теперь…

Я ходил по тонкому льду, и он уже начал трескаться. Значит, император слышал о недоразумении в Облачных садах. Выхода не было. Я поспешно встал и поклонился так низко, как был способен:

– Прошу меня простить, достопочтенный кесарь. Просто… вам известна эта легенда? Об Артуре и его рыцарях?

Я не поднимал глаз, но услышал, как император оскалился:

– Юнец, мы прямые потомки Артура. Разумеется, мы знаем легенду.

В генеалогии дома Авентов утверждается, что он восходит от Бога-Императора Вильгельма к Виктории, от Виктории к Артуру и бретонскому циклу[96], но мне все это казалось маловероятным. Из Золотой эры до нас дошли лишь ненадежные источники и редкие артефакты, и я был уверен, что в жилах Виктории была хотя бы капля крови Артура. Но я чувствовал, что терпение его величества, а с ним и отведенное мне время на исходе.

– Дело в том, что происходящее сейчас весьма напоминает мне эту историю, – объяснил я, разгибаясь. – Дораяика и его Иэдир йемани, его генералы… и этот Гарендот тоже. Они созывают рыцарей. Вот к чему я клоню.

Император заметно расслабился и положил руку на круглый стол.

– Эти легенды были нашими задолго до того, как их присвоили сид-артурианцы.

– Простите, ваше сиятельное величество, – сказал я. – Я не знал.

С тех пор я различаю античного Артура и Артура-Будду мистагогов.

Император махнул рукой, как будто отгоняя муху.

Я постучал костяшками пальцев по столешнице и добавил:

– Я лишь хотел отметить эту параллель.

– Думаете, это важно? – Его величество вопросительно посмотрел на меня из-за круглого стола. – Это какое-то знамение?

– Я не слишком верю в знамения, кесарь, – поклонился я и положил на столешницу левую руку с искусственными костями.

Дерево, хоть и окаменелое, за древностью лет истерлось, отовсюду щетинились заусеницы, и я решил, что стол увезли с Земли задолго до того, как планета сгорела в ядерном огне. Готов ли я был открыться?

– Но я видел их армии, марширующие среди звезд, и Бледного короля во главе. Этого их пророка.

Король Авалона и Защитник Солнечной системы, словно мое отражение, положил руку на стол напротив меня.

– Вы спрашивали того солдата с Гермонассы, была ли на Дораяике корона.

– Да, ваше величество, – сказал я и резко отвел взгляд, как будто ослепленный сиянием императора.

– Вы его прежде видели? Дораяику?

– Да, ваше величество, – ответил я. – Вы читали мой рапорт с Воргоссоса?

– В кратком изложении, – ответил император, обойдя стол вокруг и вернувшись на прежнее место. На фоне чистого белого камня и черных шкафов он выглядел кровавым пятном.

– Тогда вашему величеству известно, что на Воргоссосе я оказался… – Я едва не сказал «под воздействием», но вовремя опомнился. – Я встретился, как мне кажется, с выжившим мериканским искусственным интеллектом. Одним из их суперкомпьютеров.

– Я знаю, – ответил он.

«Я», не «мы».

Не упоминая Тихих – в рапорте я о них умолчал, – я продолжил:

– Ваше величество, сам я не умею заглядывать в будущее, но однажды мне его показали. Полагаю, это видение можно назвать своего рода вычислением.

На деле Братство представило мне множество вариантов будущего, сложных пророчеств, объединенных в «предположительную вероятность событий», однако мое видение было гораздо более законченным.

– Он провел симуляцию будущего Галактики. Нашего будущего. И предсказал следующее: Дораяика ответит на наши военные действия. Даст нам отпор от имени всех Бледных.

Я ходил по острию ножа, пытаясь описать то, что видел, без описания источника информации, источника, в существование которого вряд ли кто-то поверил бы – особенно Соларианский император.

– Вы считаете, что этому деймону можно доверять?

– Деймоны не способны лгать, ваше величество, – ответил я, вспомнив, что́ мне говорили Братство и голем Сагары. – Если бы могли, их хозяевам не было бы от них толку.

Император кивком принял мой ответ, но не знаю, всерьез ли.

– И этот деймон сказал, что случится с нами? – спросил он, поднимая глаза к фрескам девятью этажами выше.

«Свет! – закричал в моей голове оракул Яри. – Свет! Свет! Свет!»

– Нет, ваше сиятельное величество, – солгал я, но лишь потому, что сам не до конца понимал, что означало видение.

Вильгельм Авент отвернулся, сложив руки за спиной. Прошел по шахматному полу, пока не оказался у статуи сэра Персиваля.

– Ходят слухи, что вы, лорд Марло, колдун, – сказал он, положив руку на сапог рыцаря.

Это не был вопрос, и я ничего не ответил.

– Я не верю в колдовство, – заявил император. – Колдовства не существует. Только наука, пусть и порой странная и неизведанная. Но что-то в рапорте того солдата показалось вам знакомым, спору нет.

Он тяжело вздохнул, и под имперскими шелками и парчой, под алой тканью, серебром и золотом мне на миг предстал пожилой палатин, чьи плечи поникли под грузом веков и планет. Управлять столь огромной империей – непосильный труд, но старик Вильгельм нес свою ношу с благородством и без жалоб. Его величество был суров и серьезен, но, должен признаться, я испытывал к нему глубокое уважение, ведь за все годы нашего знакомства он ни разу не проявил ни трусости, ни жестокости. Его мать, покойная императрица, выбрала из всех своих детей наиболее подходящего наследника. Он казался воплощением короля-философа, как старый Уинстон Добрый, как Рафаэль, как Марк Аврелий. Усталый, утративший вкус к жизни мудрец.

Усталость буквально сквозила из него.

– Все это не имеет отношения к нашей сегодняшней встрече. Я вызвал вас по иному поводу, – сказал он, ссутулившись. – Присядьте, пожалуйста.

Он повернулся и указал на кресло. Я подчинился. Император стоял напротив, глядя на меня исподлобья.

– Сэр Адриан, вам известно, что в этой башне самое любопытное?

– Нет, ваше величество.

– Это единственное место в Перонском дворце, да и, пожалуй, на всем Форуме, которое не прослушивается. Единственное место, где я поистине могу остаться наедине с собой. Вот почему экскувиторы так серьезно относятся к своим обязанностям привратников. – Он слабо улыбнулся, и под его юным с виду лицом, как под тонким пергаментом, сразу стал заметен его преклонный возраст. – Я говорю вам это, чтобы вы понимали: этого разговора не было. Официально – не было.

Я чуть выпрямился и сильнее сжал пальцы на подлокотниках.

– Среди моих советников и министров есть те, кто считает вас препятствием, – продолжил император. – Эти люди убеждены, что ваша популярность в народе, и особенно среди легионеров, представляет для меня прямую угрозу. Что вы, равно как Дораяика и этот экстрасоларианский Монарх, должны считаться самозванцем – говоря вашими словами, лжецарем.

Я открыл рот, чтобы возразить, но его величество вскинул блестящий палец в перчатке.

– Я с ними не согласен. – Он прищурился, и на его лице заиграла наполовину веселая, наполовину гневная улыбка. – У заговорщика хватило бы ума не называть моего сына избалованным молокососом, зная, что я наверняка об этом услышу.

– Милорд… ваше величество, я…

Мое лицо залилось краской, и я поднялся.

– Сидите, сэр Адриан. Какие бы трудности вы ни испытывали с моими детьми, мне все равно труднее. Я забуду об этом оскорблении. Кроме того! Нельзя отрицать, что вы – слишком ценный актив, чтобы от вас так просто избавиться.

Он опустил руки на спинку кресла; на его пальцах засверкали огромные, как перепелиные яйца, самоцветы.

– Знаете, а вам ведь дали заведомо невыполнимое поручение, – тихо, как на сцене, сказал его величество.

Я невольно наморщил лоб. Значит, это действительно так, как мы с Лорианом подозревали.

– Я об этом догадывался, ваше сиятельное величество.

Император лучезарно улыбнулся.

– Замечательно. Превосходно. Это было легко. «Дайте ему невыполнимое задание, – говорили они. – Если вдруг он преуспеет – хорошо. Если нет, то одной угрозой меньше». – Император сжал пальцы, и античное кресло заскрипело. – Вы справились с невыполнимым заданием.

Он повернулся ко мне спиной и подошел к статуям, отделявшим пространство для встреч от библиотеки, а развернувшись обратно, продолжил:

– Я практичный человек. Непрактичный не справился бы с Империей. И я верю, что ваши популярность и упорство, лорд Марло, – ценные качества. Я уже сказал, что не верю в колдовство. Но вы приносите результат, и я хочу сделать вам предложение – обратиться к вам с просьбой, против которой особо сильно возражают мои советники.

По моей шее скатилась капля холодного пота. Прошлая «просьба» императора заставила меня полвека бороздить Галактику с Александром под боком. Погибло много людей, и я сам едва остался в живых. Но я подозревал, что в этот раз у императора на уме нечто более… постоянное.

Его следующие слова подтвердили мои подозрения.

– Вы ведь знакомы с моей дочерью Селеной?

Вот оно. Рука протянулась. Ловушка захлопнулась. Старая ловушка, знакомая. В такую я попадался на Эмеше, с Балианом и Анаис Матаро. Но я лишь кивнул и сделал вид, что ни о чем не догадываюсь.

– Хорошая девочка, – продолжил император. – Ответственная, преданная, добрая… насколько может быть доброй принцесса. Я к ней очень привязан… насколько может быть привязан к одному ребенку отец столь многих детей. И мне известно, что вы ей очень нравитесь.

– Вот как? – искренне удивился я.

Мы с принцессой встречались всего дважды и в первый раз почти не имели возможности поговорить. Однако над нашей второй встречей уже витала тень этого замысла. Я не ожидал, что к его исполнению приступят так скоро. После триумфа не прошло и двух месяцев…

– А вам она нравится?

И что, во имя Земли, я должен был на это ответить? Я подумал о Валке и пал духом.

Но император не ждал от меня ответа, словно любой мой ответ был не важен. Он уже все для себя решил.

– Я хочу, чтобы вы поженились. Чтобы вы стали членом моего дома.

Кажется, я и на это ничего не сказал. Тогда я не знал, да и сейчас не знаю, был план императора мудрым или глупым. С одной стороны, выдав за меня свою дочь, он принимал меня как сына. Это поспособствовало бы снижению напряженности, которую могли заметить между нами окружающие. С другой стороны, это могло привести в ярость тех лордов, что и так уже считали мой взлет чересчур стремительным. Лоркан Браанок, Августин Бурбон, великие князья Бурбоны, Махидоны, Гогенцоллерны и Земля знает кто еще. Старые имперские Львы станут еще сильнее рычать на столь низкородного принца-консорта. Станут с пеной у рта кричать, что я, неотесанный изгой, восстановленный в правах одним лишь росчерком пера и запятнанный связями с чужаками, плебеями и гомункулами, интусами, ирчтани и тавросианскими ведьмами, самим своим существованием очерняю императорский род.

Я повторил про себя слова, сказанные Лоркану Брааноку: «Я не обладаю даром ясновидения». Но я видел ее, разве нет? Видел рядом с собой принцессу Селену в платье из живых цветов. Чувствовал ее под собой, чувствовал кожей ее дыхание. На мне была серебряная диадема, в центре которой, как звезда, как третий глаз, сиял белый самоцвет – тот самый обломок скорлупы, что сейчас висел на цепочке у меня на шее.

Император Адриан.

Не знаю, как такое могло произойти. Я даже не задумывался, как ради меня могли отодвинуть в сторону всех отпрысков его величества и прервать династию Авентов. Такого будущего мне не хотелось. Мне не хотелось ее. Но был ли у меня выбор? Передо мной стоял сам кесарь. Как я мог отказаться от его дара? Это было бы равносильно объявлению войны. Я мысленно представил Галактику в виде продолжения черно-белого шахматного пола у нас под ногами. Напротив оказался Красный король. Выходит, что я был Черным?

Как Рим в незапамятные времена, нас охватила бы гражданская война. Пока наши границы полыхали под нашествием варваров и чудовищ, мы бы разыгрывали корону в шахматы.

«Там водятся драконы».

Там были Дораяика и этот Монарх, Гарендот. Я сжал кулаки, почувствовав боль в правом и ничего – в левом, и вспомнил Кхарна Сагару на троне.

Бледный король. Дикий король. Король в желтом.

А я облачился в белое, которое мне не шло.

Я смутно осознал, что уже слишком долго храню молчание. Пора было отвечать. Сидя в ловушке, я открыл рот и произнес:

– Это большая честь для меня, ваше сиятельное величество.