Резервуар ее плазменного револьвера почти опустел, щит терял стабильность. Тем не менее Валка продолжала стрелять, ранив одного скахари князя Аранаты. Кожа на лице ксенобита закипела, и он уступил место двум вооруженным сородичам. Путь им преградил Паллино, отбив копьем клинок одного ксенобита и ударив другого в челюсть. Длинное древковое оружие прекрасно подходило для сражений с более высокими противниками на открытой территории, нивелируя преимущество сьельсинов в росте и длине рук. Несмотря на возраст, Паллино из Триеста двигался с проворством джаддианского дервиша, как сын самой Стойкости, и быстро пронзил штыком горло одного противника, а Валка застрелила другого.

Еще один скахари проскочил мимо Паллино и ринулся с саблей на Валку – и получил метательный кинжал Бандита прямо в огромный глаз.

Валка говорила потом, что рыдала, что у нее долго болели зубы от того, как она их стиснула. Она видела, что сделал со мной Араната. Видела, как князь обезглавил меня моим же мечом и топтал голову, пока та не треснула, как недозрелая дыня. Кажется, я слышал ее крик и кое-что узнал об ее отчаянии, столь похожем на гнев.

Бассандер с солдатами пробивались к каменистой тропе у озера. Валка видела, как сверкал его клинок в алом сумраке сада, слышала, как в стоячем воздухе звучат его команды. Он тоже видел, что случилось со мной, видел, как остатки княжеской стражи рубятся с моими друзьями, и шел на выручку.

Князь Араната, когтистая нога которого еще была вымазана в моей крови, взобрался на утес и вновь принял командование небольшим отрядом, когда Бандит с Паллино на пару разделались еще с одним его бойцом в синей накидке. Вождь наступал медленно, неизбежно, как сама смерть, выслеживая каждого из нас по очереди. В его руках по-прежнему был мой меч, и он уже успел обезглавить им солдата Красного отряда.

– Паллино, пригнись! – крикнул Бандит, стреляя прямо над головой центуриона.

Тот извернулся, избегая удара, который мог закончить его долгую военную карьеру. Выстрел лейтенанта прошел выше цели – как и было задумано. Бандит хотел лишь отвлечь повелителя сьельсинов, чтобы Паллино мог отойти на безопасное расстояние.

– Нужно отступать. – Айлекс хлопнула Валку по плечу. – Лин уже рядом. – Дриада качнула головой в сторону светящегося в сумерках клинка Бассандера.

Укрывшись за одним из окружавших тропу мегалитов, они прижались спинами к камню, защищаясь от внезапного нападения сзади. Паллино отступил от князя Аранаты на безопасное расстояние и теперь возвращался с копьем под мышкой.

Князь больше не уделял ему внимания, щелчком пальцев приказав своим солдатам заняться стариком. Трое скахари, как акулы, пытались окружить мирмидонца.

По словам Валки, она не находила сил посмотреть в мою сторону. Эпизод по-прежнему отбрасывал тень на ее разум.

– Нет, – ответила она Айлекс. – Не собираюсь погибнуть, убегая и прячась. А ты?

Мне хочется думать, что она смотрела Айлекс в глаза, пока гомункул не сдалась, но вряд ли у них было время на игру в гляделки. С правого фланга атаковал скахари, и Айлекс отвлекла его на себя, оставив Валку одну. Дриаде понадобилось три выстрела, чтобы сразить врага.

Следом за скахари появился Араната – точнее, его тень. Теневые рога на неровной земле казались длинными вытянутыми пальцами.

– Ты, – указал он на Валку, – ты была с Марло, когда он убил Нобуту. – Князь сомкнул веки-мембраны, и его глаза стали похожи на два свежих чернильных пятна. – Ты его, так?

Валка не ответила. Просто выстрелила. Первый выстрел попал в грудь, но броня защитила князя. Плазма лишь несильно обожгла Аранате подбородок. Валка не говорила, о чем думала в тот момент, а я не спрашивал. Второй заряд пролетел над плечом князя, потому что слезы сбили прицел. Третий ушел совсем в молоко, и на этом резервуар револьвера опустел. Оружие возмущенно сигналило, когда Валка безрезультатно нажимала на спусковой крючок.

Плазма закончилась.

Араната занес меч – мой меч – для смертельного удара. Серебро замерцало в рыжих всполохах, и вдруг князь взвыл. Меч выпал из потерявших чувствительность пальцев и исчез в траве. Вождь сьельсинов прижал руку к груди, его рот перекосило. Медленно, со стоном, Араната вытащило что-то из кисти.

– Попал! – раздался триумфальный, почти насмешливый голос. – Валка, беги!

Князь с рыком выбросил предмет на землю.

Метательный нож Бандита.

Но Валка не побежала. Даже не пошевелилась. Ноги отказали ей, не слушались. Она говорила, что вновь и вновь видела перед глазами мою падающую голову, и какая-то сила – отчасти страх, отчасти гнев – крепко держала ее в когтях.

Здоровой рукой Араната Отиоло достал из поясного мешка меч Райне Смайт. Вспыхнул голубой свет, и ксенобит приблизился к Валке, не замечая ничего вокруг. Не замечая своего конца.

– Raka idate, – произнесло оно.

«Все кончено».

Нависнув над Валкой, уставившись на нее блестящими черными глазами, он занес меч для удара.

Другой клинок пронзил ему живот и прошел вверх, разрубив торс ксенобита от пупка до ключицы.

– Нет, – сказал я и вторым ударом отсек князю голову. Как говорится, глаз за глаз. – Вот теперь кончено.

* * *

Тело князя лежало у моих ног, как до того тело его ребенка. Черная кровь пропитала землю, впоследствии трава здесь увянет от яда из вен ксенобита. Я не обращал на него внимания. Смотрел только на Валку. Та побледнела, как мертвый ксенобит, и вовсю таращила на меня глаза. Ее норманский револьвер выпал из дрожащих пальцев.

– Доктор, вы плачете? – только и смог произнести я, пошатываясь.

Я выключил вибрировавший в руке меч и вдруг осознал, как тихо стало вокруг. Паллино прижал копье к голове павшего врага и выстрелил, разнеся череп и вскипятив мозг. Я едва это заметил.

Если бы глаза Валки были полностью человеческими, они бы покраснели и опухли. А так она могла только плакать. Слезы бежали по щекам, она едва сдерживала всхлипы. Или смех?

– Варвар, – выдавила она без малейшего следа прежней презрительности. – Идиот… я… как?

– Не зна…

Мои колени подкосились, и я осел на землю. Передо мной лежала рука князя Аранаты, раненая шестипалая кисть была сжата. На пальцах сверкали самоцветы, серебряные кольца с сапфирами, изумрудами и лазуритом. Очень много синего. Почему? Я инстинктивно взял руку врага своей единственной рукой.

Валка подошла, и я поднял голову. Прижимая ладони к сердцу, она открыла рот:

– Вы же умерли. Я видела… – Она помотала головой, красно-черные волосы упали на строгое, почти эльфийское лицо. – Ваша голова…

– Валка. – Я сжимал руку аэты, пока его украшения не впились в ладонь сквозь перчатку, но голос мой звучал легко и спокойно. – Это я.

Я выпустил руку и не сразу осознал, что стянул с пальца одно кольцо. Сувенир? Трофей? Напоминание о смерти? Memento mori…

– Где меч Райне Смайт? – спросил я.

– Что?

– Ее меч. Нужно найти.

– Уже нашел, босс, – сказал Бандит, подходя с мечом в руке.

На слегка перекошенном лице лейтенанта смешались ужас и трепет. Он боялся меня и восхищался мной, но быстро справился с эмоциями и заговорил по делу:

– У него и ваш был.

– Мой – у меня, – ответил я, похлопав по нему ладонью.

Я видел, как Бандит спас Валку и как мой меч улетел в траву, но я точно знал, что никакие поиски не помогут его найти. Я также знал, что в какой-то момент в саду оказалось сразу два меча сэра Олорина. Один – в моей руке, возвращенный мне из ревущей Тьмы, а другой – в руке вождя.

– Это правда вы… – раздался другой голос, утомленный и изумленный. – Святая Мать-Земля, как? Как?

Я повернулся к помятому и залитому кровью Бассандеру Лину. Его волосы, долгое время проведя под шлемом, совсем потеряли форму.

– Вы погибли, – сказал он. – Я видел. Я… – Он сглотнул. – Я видел вашу смерть.

В тот же миг из павильона донесся гул, и поднялся ветер. Нет, не ветер. Дыхание. Стон тысячи глоток. Забыв о случившемся со мной чуде, все мы повернулись к источнику звука, достаточно громкого, чтобы заглушить шум еще продолжавшегося вокруг сражения. Сунув кольцо князя в ташку, я потянулся к мечу, но Валка остановила меня. Я взял ее за руку и попробовал подняться.

Среди деревьев засверкали зеленоватые огоньки, раздался шорох, как будто кто-то ворочался.

– СОПы, – произнесла Валка, и я крепче сжал ее руку. – Они очнулись.

Так и было. Я увидел, как тускло-оливковая орда выходит на поляну. Спустя секунду по саду пронеслось громкое жужжание и снова подул ветер. Еще чуть-чуть – и зажглись фонари, корабль, на котором мы находились, вздрогнул с приглушенным металлическим скрежетом, как будто миллионы душ вырвались из какого-то технологического ада. «Демиург» просыпался, а это означало, что проснулся и Вечный.

Нас ждало очередное пришествие Кхарна Сагары.

– Помогите мне, – попросил я Валку и Бандита.

– Да вы едва на ногах держитесь! – завозмущалась Валка.

– Давайте!

Я снова сжал ее руку, чувствуя, как ее пальцы цепляются за мои, а обрубок левой руки протянул в сторону Бандита. Они взяли меня под руки и поддерживали до прибытия орды.

Бассандер, Паллино и все, кто был рядом, встали вокруг нас.

– К озеру! – скомандовал капитан. – Живо! Не дайте им сомкнуть кольцо!

У меня не было сил объяснять капитану, что опасность нам, по моему мнению, не угрожала, и я позволил увести себя – в прямом смысле утащить туда, где я умер. Меня вели впереди, Бассандер и Паллино замыкали группу.

– Босс, как вы это провернули? – спросил Бандит, осторожно придерживая обрубок моей руки.

Я не знал, что ему ответить.

Меня усадили на плоский валун у берега, прислонив спиной к скале. В этом узком месте как будто до сих пор слышался звук столкновения высшей материи с высшей материей, клинка с клинком. Вот выбоина в камне, оставленная мной, а вот – увенчанный серебром рог аэты.

– Доктор, поручаю его вам, – сказал Бандит. – Пойду помогу ребятам.

Он достал из кафтана маленький плазменный пистолет, точную копию того, которым он пользовался:

– Ваш разряжен, возьмите этот, – и поспешно скрылся за поворотом, где собрались остальные.

– Уже не важно, – сказал я сам себе. – Если бы СОПы собирались напасть, они бы сверху спрыгнули на нас.

Я вновь вспомнил кафе в Арслане, день, когда погиб Гхен, и то, как твари карабкались друг на дружку, на столы и стулья, словно не армия, а рой насекомых.

– Вы почти наверняка правы, но не нужно строить из себя всезнайку, – ответила Валка, занятая изучением нового оружия.

– Как пожелаете, доктор, – улыбнулся я.

– И оставьте уже эти неуклюжие формальности. – Она пробно прицелилась, прищурив глаз. – Лорд Марло, нам давно пора перейти на «ты».

– Они приближаются! – раздался над головами собравшихся у берега голос Бассандера. – Выстроить круговую оборону!

– Их тут сотни! Как нам поможет круговая оборона? – возразил Паллино.

Мне понадобились все силы, чтобы снова встать. В голове клубился черный туман.

Выругавшись, Валка попыталась меня подхватить, но я отмахнулся:

– Просто хочу взглянуть.

Я поковылял вдоль берега туда, где должен был открываться лучший вид на холм с полосатым павильоном. Но была и другая причина.

Кровь все еще покрывала камни, хотя моего тела не было видно. Я огляделся и не удивился бы, обнаружив улыбающийся из-под воды зеленоглазый лик Гибсона. Но Тихого не было. Я задержался у камней, посмотрел, как вода медленно смывает кровь, настолько уверенный в том, что случится, что даже не обращал внимания на суматоху позади.

В воде что-то лежало. Словно во сне, я ступил на мелководье, зашел в воду до лодыжек. Постоял, посмотрел вниз. Все мысли вылетели из головы. Остался лишь шок и пустая, звенящая тишина.

Это была рука. Рука в белой керамической броне, чисто отсеченная клинком из высшей материи.

Моя рука.

Я дотронулся до обрубка – осторожно, чтобы не повредить сдавливающую манжету. Что-то было не так с рукой в воде. Что-то настолько неправильное, что из-за тревоги я перестал слышать все вокруг. Мне понадобилось довольно много времени, чтобы понять.

Это была правая рука.

Я пристально посмотрел на эту правую руку, вытянул перед собой свою, ладонью вверх. Даже следы и вмятины на броне были одинаковыми. Я пошевелил пальцами, глядя на холодную и мертвую руку под ногами.

Это была та же самая рука.

Меня охватила паника, и я пнул руку в глубину, расплескав воду. Дождался, пока улягутся волны. В какой-то момент существовало два моих меча. Мое тело пропало. Почему осталась рука? Чтобы служить напоминанием о том, что все произошло на самом деле? Тогда где другой меч? И тело?

Что со мной случилось?

Что сделали Тихие?

– Адриан! – Плеск привлек внимание Валки, и она поспешила ко мне. – Что ты делаешь?

По темной воде еще шла рябь, напоминая о том, что я только что увидел. Я открыл рот, чтобы ответить, но не смог сказать правду.

– Ничего, – помотал я головой. – Я…

– Идем.

Она взяла меня под руку и отвела на берег. С ней рядом мне было спокойнее, намного спокойнее. Ее близость делала меня сильнее, несмотря на туман перед глазами.

– Они нас сметут, – указала Валка на низкий уступ над водой, откуда приближались СОПы.

– Нет, – кивнул я. – Смотри.

СОПы спустились с холма и волной нахлынули на оставшихся сьельсинов, кромсая тех на куски, как сами ксенобиты ранее рвали наших солдат. Они делали это беззвучно, как на замедленной в два раза голограмме. Наших они не трогали, обходили, словно их отталкивало какое-то магнитное поле. Вдруг позади, у разрушенного павильона в тени дерева, я увидел фигуру в золотой мантии. Ее поддерживал под руку, как Валка с Бандитом – меня, голем Юмэ. Где он пропадал все это время?

Сузуха.

Новый Кхарн.

Она взяла отцовскую – свою – мантию с тела своего предыдущего воплощения. Сегодня умерли мы оба. Оба изменились. Кхарн подняла руку, и СОПы по ее команде разом сменили курс.

«Защити детей», – просило меня Братство.

Кажется, мой поступок не прошел незамеченным.

– Опустите оружие, – тихо, почти шепотом сказал я. – Опустите.

Я обмяк на руках моих друзей, вновь провалившись в мягкую, яркую Тьму, с которой был уже так хорошо знаком.