– А если я признаю, что ошиблась? Может, хоть тогда улыбнетесь? – спросила Валка.

Я уже несколько минут молчал – почти как Кхарн. Между нами на столе лежали остатки обеда, который мы обнаружили в дипломатическом номере. Я вспоминал все те вечера и ночи на Эмеше, которые мы проводили в разговорах об археологии, политике и на другие темы. Даже мое мрачное настроение было таким же.

– В чем? – Я отодвинул тарелку.

– В том, что здесь безопасно.

По ее глазам я заметил, что она вспоминает СОПов с железными руками. Я тоже о них не забыл. Прикусив язык, я кивнул, но не улыбнулся.

– Мы ничего не добились, прилетев сюда, – сказала она, не глядя на меня. Ее ясные глаза осматривали тусклую серую комнату, потрескавшуюся бесценную мебель, репродукцию веселой картины за моей спиной.

Выдержав кхарновскую паузу, она посмотрела на меня и спросила:

– Адриан, вы в порядке?

Вопрос застал меня врасплох. Сделав глубокий резкий вдох, я встряхнулся.

– Да-да, конечно, – солгал я, потирая глаза. – Я бы не сказал, что мы вообще ничего не добились. Если бы наши усилия были потрачены впустую, нас бы мигом выслали отсюда. – Теперь мне пришлось коситься на ветхое убранство номера, где ухоженные столешницы и кожаные кресла сочетались с осыпавшимся цементом и обвалившейся штукатуркой стен и потолка. – Возможно, Кхарн планирует устроить обыск на «Мистрале». Думает, что найдет там других пленников, несмотря на уверения Танарана, и одним махом решит все вопросы.

Я помню, что то и дело постукивал вилкой по краю тарелки, когда говорил. Вилка тихонько звякала, словно сбившийся с ритма метроном.

– Мы не под стражей, – заметила Валка. – Я могу чувствовать его дронов, и поблизости их нет.

Я надеялся, что она права. Устав от моего стука, Валка забрала у меня тарелку и вместе со своей поставила на тележку. Когда она повернулась боком, я обратил внимание на ее профиль в свете стеклянной лампы. По-королевски горделивый, похожий на профиль императрицы Титании Августы, еще украшающий имперские хурасамы. Уже не в первый раз я подумал, что мужчины могут разбиться о нее, как корабли о скалы. Но чувство прошло мгновенно, ведь плохое настроение по природе таково, что заставляет человека думать об одной неприятности за другой, и, увидев Валку в таком свете, я вновь вызвал из глубин сознания образ Джинан.

И отвернулся.

– Надеюсь, вы правы, – сказал я, представляя, как взвод Кхарновых неприкаянных солдат вырезает двери и переворачивает койки на «Мистрале». – Если он решит штурмовать корабль, Отавия даст ему бой. Она подумает, что мы мертвы. – Я опустил голову, обхватив ее руками, яростно взъерошил волосы. – Если бы мы могли отправить им послание. Сказать, чтобы не сопротивлялись, или… вы не можете связаться с ними с помощью?.. – Я ткнул пальцем себе в затылок, отмечая место, где располагался внешний разъем нейронного кружева Валки.

Тавросианка сдержанно улыбнулась, растянув губы в подобие буквы V.

– Адриан, уж слово «имплантат»-то вы можете произнести. – Она покачала головой, буркнув себе под нос: – Anaryoch. – «Варвар» – так она меня назвала, но без пренебрежения. – Нет, даже если я пробьюсь через камень, за ним еще стены льда.

– Льда?

– Так на жаргоне называют программное обеспечение для защиты сетей, – объяснила она, повторив мой жест. – Когда я ездила за Танараном, Дюран сказал, что у них так и не вышло запустить инфосферу корабля. Квантовый телеграф работает – он аналоговый, – но с его помощью можно связаться только с вашим флотом, и не знаю, как вы, а мне совсем не хочется вновь встречаться с Бассандером Лином.

– Безусловно, – ответил я, прикусив язык. – К тому же нам от телеграфа никакого проку, он ведь на корабле. – (Мы остались одни во власти Вечного.) – Но я куда больше боюсь не Бассандера, а Джинан.

– Мне это не пришло в голову, – ответила Валка чересчур поспешно, тем самым выдавая, что это неправда.

Она смотрела в сторону, держа руки на коленях. Ее взгляд встретился с моим лишь на миг.

– Вы правда в порядке? – спросила Валка.

Неспособный говорить сквозь стиснутые зубы, я устало кивнул. Перед глазами стояло лицо Джинан в тот момент, когда она стреляла в меня в ангаре «Бальмунга». На него накладывались другие образы моего капитана: в тусклом свете ламп в ее каюте, в поту в тренировочном зале, с растрепанными волосами за бумажной работой. Вскоре все они растаяли, смытые гнетущей тоской и ее слезами.

Я почувствовал, что сжал кулак до белых костяшек. Валка заметила это, и на ее лице отразилось удивление.

– Все кончено, – произнес я, распрямив ладонь.

– Я знаю, что кончено. Но я не о том спрашивала.

В ней был стержень. Спорить с ней было все равно что со скальпелем.

– Спасибо, я справлюсь. Я сделал выбор, с которым она не согласилась.

Я предпринял все, что было в моих силах, но так и не смог убедить Джинан.

«Полетим вместе на Воргоссос». – «Не шути так».

Я не шутил.

Валка в задумчивой тишине допила вино и подперла голову татуированным кулаком.

– Полагаю, еще не время, – мертвенно прозвучал ее голос.

– Не время принять предложение Отавии? – уточнил я, откидываясь, насколько возможно, на стуле. – Бросить все? – Я сцепил руки за головой и отвел взгляд, уставившись на облупившуюся давным-давно штукатурку на стене. – Сагара не станет нас удерживать. Можем взять и уйти.

Я кивнул в сторону выхода, пусть и знал, что уйти не могу. Меня по-прежнему мучили вопли Уванари под катарскими ножами, мучил черный шрам на месте города на Рустаме… все остальные израненные планеты.

Надежда еще оставалась.

– Я готова взять вас с собой, – сказала Валка, поднимая голову. – Я не наемник. Без сьельсина эта экспедиция теряет для меня смысл.

Она умолкла, поерзала и, повернувшись вполоборота, лукаво улыбнулась, глядя на меня краем глаза:

– Будете моим ассистентом.

– То есть телохранителем, – буркнул я.

Она помрачнела, как будто на нее упала тень Гиллиама, и ее насмешливая улыбка растаяла. Я рассчитывал этим замечанием хотя бы отчасти защитить свое достоинство, но лишь ранил ее – и себя. Я отвернулся.

Валка встала и, развернувшись, подошла к дальней стене, у которой находилась экспозиция античного стекла. Без привычного жилета и короткой блузы Валка казалась маленькой, хотя была лишь немного ниже меня. Из-за расширяющихся на бедрах бриджей ее торс выглядел щуплым, как будто малейший груз мог придавить ее узкие плечи к земле.

Вид у нее был измученный.

– Что такое Актеруму? – спросила она.

Ее отражение в стеклянной витрине посмотрело на меня. Я встретился взглядом с отражением и опустил руки.

– Какие-то руины Тихих? – предположил я. – Танаран сказало, что у Актеруму они нашли координаты Эмеша. Это означает… ну, что они что-то там искали?

– Это может быть и живое существо. – Валка задумалась. – Или сьельсинская колония.

– У сьельсинов нет колоний.

Она убрала руки за спину. Ее сияющие глаза в отражении закрылись.

– Тогда корабль? Или один из кланов?

Валка пыталась отвлечься от нашей текущей ситуации. Я не знал, доводилось ли ей когда-нибудь бывать в плену. На Эмеше я настолько свыкся с тем, что она демониак и ведьма с далеких планет – с прилагающейся колдовской аурой, – что даже не задумывался о том, что ее жизнь в Демархии, если не считать случая с прачарскими террористами, была весьма комфортной. Ей не приходилось бродяжничать, скрываться от городских префектов, драться в Колоссо, не имея возможности нарушить контракт и зная при этом, что до окончания контракта тебя непременно убьют, если не случится какого-то божественного вмешательства. Она не была наемником и не сидела в плену у Вента на Фаросе, как я.

Неужели Валка, эта выкованная из адаманта и сардоникса женщина, боялась?

– С вами все хорошо? – спросил я, не вставая.

Валка вздрогнула, как будто от удивления, но не обернулась.

– Да-да. Все хорошо. Я о вас беспокоюсь…

Я наблюдал за ее отражением, а она – за мной.

– Вы столь многим пожертвовали ради мира… но все обернулось иначе.

– Переживу, – ответил я, встретившись с ней взглядом.

Мы оба замолчали, найдя утешение в нашей лжи. Я еще чувствовал слабый запах смятых цветов, оставленный Найей, и был рад, что Валка его не ощущает или не понимает, откуда он взялся. Я боялся увидеть в ее золотистых глазах осуждение, тем более несправедливое. Женщины обычно судят мужчин, выносят им приговор и приводят его в действие – пусть и не всегда своими руками.

Теперь мне кажется, что мое желание устроить переговоры со сьельсинами и заключить мир было в значительной степени мотивировано юношеским желанием произвести впечатление на Валку. Так случилось при дворе Балиана Матаро и в Калагахе. Когда мы были едва знакомы, она считала меня сначала мясником, затем – простым невеждой. Будучи родом из Демархии, она терпеть не могла любую иерархию и всех, кто был ее частью, включая меня. Она выпячивала свое пренебрежение к классам и привилегиям и презирала меня за мои. Ее предрассудки и суждения в отношении меня отчасти позволили мне осознать мои собственные предрассудки и ошибки. Не желая и не умея извиняться за то, кем я был, я всячески хотел доказать, что она просто меня не понимает.

Доказать, что я более разносторонний человек. И я стал более разносторонним.

Не поймите превратно, мира я тоже хотел, но лишь в том абстрактном смысле, в котором его хочет большинство людей. Меня привлекали сьельсины – пришлые, необычные, интересные. Я считал, что по этой причине предложил свои услуги сэру Олорину Милте и Бассандеру Лину в ту ночь, когда Уванари, Танаран и их команда разбились на Эмеше. Теперь мне кажется, что это Валка придала моим желаниям вес и смысл.

Возможно, поэтому мне так больно было слышать, как она сдается. Я не хотел улетать отсюда с пустыми руками. Может быть, дело в тех лицах, что пылали в моей памяти. Уванари и другие. А может, как я всегда утверждал, дело в том, что я в самом деле верил, что мое дело правое, как будто я – тридцатипятилетний мальчик – действительно понимал, что такое справедливость и как ее добиться.

– Вам удалось узнать, чем они тут занимаются? – сменила тему Валка.

Она наконец повернулась ко мне и прислонилась к витрине, опершись на тонкий порожек, отделявший стеклянную часть от деревянной.

– Точнее, как им все это удается? – пояснила она.

Я представил, как вокруг из тусклой дымки материализуются силуэты Кима и других нобилей. Представил баронессу Арфлер из Варадето, чернокожую леди Катерину, тонущую в чане с чернильной жидкостью. В моем воображении она и остальные женщины вылезали оттуда стройными и осанистыми, чистыми, пышущими здоровьем, с молодыми улыбками. Следом выбрался барон Ким, седые волосы которого вновь стали черными.

– Не слишком, – признал я. – Только выяснил, что для клиентов Вечный выращивает детей – новые тела. Как он переносит в них разум, неизвестно. Возможно, у вас существуют подобные практики.

К моему облегчению, тавросианка скривилась в ужасе.

– Детей?.. – выдохнула она.

Если ее и задело мое замечание насчет схожести тавросианских технологий с методами Кхарна, виду она не подала.

– Меня держали в приемной вместе с остальными клиентами Сагары: имперскими лордами и леди, богатыми торговцами, мандари и тому подобной публикой. Они говорили, что их отводят куда-то вниз.

– Вниз? – переспросила Валка. Ее взгляд был задумчиво отвлеченным. – В те постройки, что видели мы с Танараном? Под трамвайной линией?

– Возможно, – пожал я плечами, – но я их так и не разглядел. – Я заерзал. – Как вы их заметили?

С привычным всезнающим и надменным видом Валка сцепила руки, погладив пальцами клановую татуировку на левом предплечье.

– Женские штучки, – лукаво ответила она.

Я пренебрежительно оскалился:

– Это машины, так ведь? Они могут видеть в темноте.

– Не только, – ответила Валка. – Вас это пугает?

Она произнесла это так, что каждый слог вспыхивал в ее звонком, воздушном голосе, холодном и колком, как зимний лед… Я вспомнил, почему придворные Матаро звали ее ведьмой.

– Нет, – ответил я. – Вы меня не пугаете. Вы здесь единственная, о ком я могу так сказать.

Я обратил внимание, что она не подтвердила, но и не опровергла то, что ее глаза были механическими. Если они и правда были таковыми – из металла или обрамленных фарфором кристаллов, – то удивительно, что никто на Эмеше этого не заметил. Впрочем, никто не заметил и нейронного кружева, окружавшего серые клеточки ее мозга.

Улыбка Валки заколебалась, смягчилась.

– Думаете, поэтому он так долго живет? – спросила она, сложив руки на груди. – Кхарн Сагара?

По правде говоря, об этом я даже не задумывался, но предположение Валки показалось верным. Я представил эту серийную жизнь, где каждая серия была звеном цепи, тянущейся от мальчика из легенд, мать которого погибла под выстрелами Возвышенных.

– Возможно, – ответил я. – Учитывая все его машины.

– Дети… – повторила Валка, качая головой.

Темные пряди волос выбились из-за аккуратных ушей. Мне захотелось вернуть их на место. Но я лишь пригладил свою прическу, как будто некое волшебство могло этим действием уложить ее волосы.

– Вряд ли они только таким занимаются, – сказала она.

– Уверен, что не только, – согласился я. – Но все остальное доступно и в других местах. У Возвышенных или на станции «Март». Не знаю, зачем кому-то лететь сюда, если можно получить желаемое где угодно.

Валка согласилась, и я добавил:

– Мне кажется, я нашел путь вниз.

Я рассказал ей о ступенчатом колодце и двери, у которой меня застукал Юмэ. О Лестнице орхидей и непонятном существе.

Валка потерла подбородок. Ее взгляд растекся в раздумьях. Голос также звучал отстраненно:

– Думаете, оттуда можно попасть к морю?

– Там, внизу, был высеченный в скале тоннель. Не похожий на это. – Я обвел рукой бетонную коробку комнаты. – Думаю, эти тоннели и купола были здесь изначально.

Я вспомнил, как Айлекс предположила, что купол был возведен над кратером, а лед над ним накопился в последующие эпохи. Нетрудно было представить, что первые поселенцы могли использовать кратер в качестве стартовой площадки для ракет и укрытия от бушующих над планетой ветров.

– Скорее всего, – добавил я, – пирамиду и другие сооружения достроили уже при Кхарне. Они выбиваются из общего стиля.

– То есть не он все это построил?

– Полагаю, вы слышали легенды.

Валка издала утвердительный звук, и я продолжил:

– Все это наверняка выстроили Возвышенные. На заре Империи, когда еще не было Джадда, Тавроса и всего остального.

Даже думать о тех далеких временах было сложно. Кхарн родился спустя несколько столетий после Войны Основания, Адвента и Вознесения Земли. Те времена мало отличались от мифов, что рассказывала моя мать, ведь прошлое для нас все равно что сказка, а великие исторические деятели подобны сказочным героям. То, что я оказался здесь и поговорил с самим Сагарой, было равнозначно встрече с настоящим Сидом Артуром. Того и гляди в камень у подножия Лестницы орхидей вонзится меч Марса.

Те, кто считает, что в легендах нет правды, – глупцы.

– Выходит, легенды правдивы? – спросила Валка. – Он построил свой дворец с помощью искусственного интеллекта мерикани?

– Деймона? – уточнил я и почувствовал укол старого страха, что за нами наблюдают, несмотря на гарантии Юмэ и уверения Валки в том, что мы одни. – Все возможно. Это может объяснять…

– Объяснять, почему мы потеряли контроль над кораблем, когда покинули «Загадку», – перебила Валка, задумчиво теребя нижнюю губу. – И почему мы не можем подключиться к их системам.

Сложив руки за спиной, доктор принялась расхаживать взад-вперед мимо двери и заметила как бы между прочим:

– Опять вы гримасничаете.

– Гримасничаю? – переспросил я с каменным лицом.

– Когда вам приходит в голову идея, которую обычный человек тут же отбросит, вы всегда состраиваете одну и ту же гримасу.

Она положила руки на спинку кресла и наклонилась надо мной. Я молчал.

– В чем дело? – спросила она.

Я хмыкнул:

– И как выглядит эта гримаса?

Доктор не ответила, лишь поджала губы.

– Предположим, что «Мистраль» контролирует какой-то деймон, – сказал я, по-прежнему стараясь сохранять каменное лицо. – Можем мы через него подключиться к архивам Сагары, освободить «Мистраль», отыскать Танарана и сбежать?

– И как мы это сделаем? Вы даже толком не знаете, куда идти и что искать, не говоря уже о том, что не умеете пользоваться ИИ.

– А вы на что? – развел я руками.

– Какие мы заносчивые!

Насмешка в голосе Валки была почти осязаемой. Я уставился на руки и столешницу между ними, как будто ожидая распознать среди царапин и засечек на дереве какую-то схему или карту. Мне сразу вспомнились базарные гадалки, старые беззубые женщины, утверждавшие, что могут прочесть будущее по линиям на ладони.

Задумавшись об этом, я сжал кулаки, чтобы не видеть своих линий. Мне пришло в голову, что можно захватить Юмэ. Голем наверняка обладал значительной частью нужной нам информации, но я понимал, что Вечный мгновенно узнает, если мы сделаем что-то с его драгоценным андроидом. Предположив, что робот не обманывал насчет камер наблюдения за базой, у нас был шанс пробраться вниз – если, конечно, нам этого хотелось. Я отбросил эту мысль, напомнив себе, что Валка еще не видела существа в инфосфере.

– Если вы скажете «нет», тогда это будет заносчивость, – ответил я и добавил: – Так что? Скажете «нет»?

– Нет.