– Адриан! – бросилась ко мне Валка, как только Юмэ открыл двери. – Где вы пропадали?

Хлыст вскочил, Бандит и Айлекс отвлеклись от голографической оперы, которую смотрели на терминале. Лишь Паллино не шелохнулся, так и оставшись стоять у колонны в дальнем конце комнаты. Я был рад видеть, что их не разделили. Во время заключения я представлял, что их заперли по одиночным камерам, а то и хуже. Однако предоставленные номера оказались вполне комфортными. Без лишнего декора, но богато обставленные, в том же стиле, что и зал, где я встретил стольких безобразных лордов и достойных людей. На большой тележке стояли остатки еды, от использованных тарелок еще пахло тимьяном и розмарином.

– Только что встретился с ним, – ответил я, положив руку Валке на плечо. – До этого меня держали в загоне… Сколько времени прошло?

– Двадцать три стандартных дня, – буркнул Паллино. – Я уже было подумал, что тебя превратили в одну из этих пустышек.

– Мы раздумывали, как тебя спасать, – вставил Хлыст, расправляя плечи, – вот только самим выбраться никак не получалось.

– С кем, говорите, вы встретились? – спросила внимательная Валка, сдвинув брови. – Я ведь не ослышалась?

– С Вечным, – сообразил Бандит.

– С Кхарном Сагарой? – спросил Паллино. – Это на самом деле Кхарн Сагара?

Я поджал губы.

– Невероятно, – помотала головой Айлекс.

Его голос еще резонировал во мне, исходя как будто из самого воздуха. Я по-прежнему чуял запах антисептика и мирры, видел уродливые заплаты на его теле и отсутствующие темные глаза.

– Ты бы так не говорила, – ответил я дриаде, – если бы сама с ним встретилась.

Это развеяло ее сомнения. Все вопросы тоже прекратились, – видимо, по моему лицу было понятно, настоящим был Кхарн Сагара или нет. Конечно, существо в пирамиде могло быть и самозванцем, взявшим имя Сагары, но я в это не верил.

– Он нам поможет? – спросила Валка, переводя взгляд на андроида у дверей. – Устроит встречу с вождем Танарана?

Я не сказал «нет», хотя ответ Сагары подразумевал именно это. По правде говоря, я не знал, какие выводы делать из нашей встречи. Кхарн спорил со мной, насмехался, не оставил аргументов, но тем не менее…

– Он хочет поговорить с Танараном. Нужно привести его с «Мистраля».

– А мы можем связаться с кораблем?

– Любые электронные или квантовые коммуникации в системе запрещены. Только господин может сделать исключение, – ответил Юмэ.

– Тогда передайте своему господину, что мы хотим отправить сообщение на наш корабль, – бесстрашно заявила Валка.

– Простите, мадам, но это невозможно.

– Почему?

– Безопасность города и частная жизнь граждан должны быть неприкосновенны.

– Безопасность… – Валка умолкла, затем добавила себе под нос: – Шутите?

Андроид ничего не ответил, молчанием подразумевая, что абсолютно серьезен.

Хлыст неловко переминался с ноги на ногу, видимо разрываясь между боязнью андроида и желанием встать между мной и роботом.

– Я схожу, – тихо произнес он. – Объясню все капитану Корво и приведу Бледного. Я… – Он запнулся, поняв, что в плане есть пробел. – Адр, либо тебе, либо доктору придется пойти со мной. Я не знаю языка чудовища и не доверяю его галстани.

Мы с Валкой переглянулись. Мне не хотелось посылать ее обратно к орбитальному лифту и на «Мистраль», но не бросать же остальных в этом ужасном месте. Еще не придя в себя после аудиенции у Кхарна, я предоставил Валке самой решать, чувствуя ее нетерпение.

Не прошло и секунды, как она сказала:

– Я пойду.

– Лучше бы вам отправиться всем вместе, – предложил я, скрещивая руки. – Я останусь и попробую добиться хоть чего-нибудь.

К моему изумлению, Хлыст не настаивал, что должен остаться со мной. Он даже не посмотрел на меня. Я решил, что он просто утомился от заточения и хочет как можно скорее убраться отсюда.

– Ты уверен, что сможешь за себя постоять? – не отходя от колонны, спросил Паллино.

Он недобро посмотрел на андроида, один циклоп на другого. Юмэ то ли не заметил этого, то ли решил проигнорировать. Когда андроид молчал и не шевелился, легко было забыть, что он это умеет. Его можно было принять за кривую бронзовую статую. Но я прекрасно знал, чьим глазом – одним из десяти тысяч – смотрит Юмэ, и знал, что он не статуя.

– Справлюсь, – бросил я и хлопнул Паллино по спине.

Вернувшись к Юмэ, я спросил:

– Сколько времени до орбиты и обратно?

– Орбитальный лифт поднимается за пятнадцать часов, – ответил Юмэ.

– Значит, два дня, – скрывая удивление, подытожил я. Спуск казался не таким долгим, однако, когда боишься, теряешь счет времени. – Позвольте мне переговорить с моими людьми и дайте им время собраться.

Голем с поклоном удалился. Тяжелые железные двери закрылись, и мы остались одни. Скрежет массивных дверей напомнил мне звук, с которым каменная плита закрывает склеп, но я отогнал эту мысль. Видение улетело, как летучие глаза Кхарна во тьму пирамиды.

– Мне здесь не нравится, – мрачно заявил Хлыст, впервые взглянув на меня.

– Если бы ты видел то же, что я, – еще мрачнее ответил я, встретившись с ним глазами, – то тебе бы понравилось еще меньше.

Я не стал рассказывать про барона Кима и других, про титанов, ожидающих молодильного пиршества, про темный подземный океан, про хирургические процедуры, которые здесь проводились. Я не стал описывать Кхарна Сагару. Его грозный взгляд! Его растрепанные волосы!

Мой ликтор и ближайший друг отвернулся вполоборота:

– Этот голем и чертовы стражники. Это безумие. Здесь кругом безумие.

– Мы знаем, – огрызнулась Айлекс, обхватив себя руками. – Твои слова делу не помогут.

– Капелла должна вскрыть это место и сжечь дотла, – сказал Хлыст; я видел, как он специально заводит себя, его слова сбивались в какую-то кашу. – Это был деймон! – Он указал на двери. – Деймон!

– Хватит! – крикнул я, зная, что за нами могут наблюдать и такой разговор вряд ли понравится здешнему хозяину.

– Адриан!

– Хватит, говорю! – Я вскинул руку, желая прекратить обсуждение, пока не стало хуже, и повернулся к Валке. – За нами следят?

– Не уверена, – закусила губу доктор.

– Что значит «не уверена»?

Валка пригладила медно-черные волосы назад и развернулась кругом:

– Марло, это значит, что я не уверена. Здесь наверняка есть инфосфера. Иначе как они взяли «Мистраль» под контроль? Но я ничего не чувствую.

Я опешил. Поймите, я и тогда толком ничего не знал о механизмах, подключенных к сети, и сейчас не знаю. Я тот, кем родился, – сын и солдат Соларианской империи. Но я понимал достаточно, чтобы осознавать, что что-то не так. Сагара наверняка отдавал андроиду дистанционные команды. Следовательно, он использовал некую сеть, чтобы контролировать СОПов и следить за городом с помощью камер.

– Даже в големе? – спросил я, мотнув головой в сторону выхода. – Даже в дверном замке?

– Замок механический, – ответил Бандит. – Мы в нем первым делом покопались.

Валка дотронулась до шеи, погладила имплантат у основания черепа:

– Тут все непривычно. Я чувствую андроида в коридоре, но все остальное закодировано так, что за сто лет не расшифруешь.

После длительной паузы она тряхнула головой и убрала руку:

– Нет.

– Не мое дело спрашивать, – сменил тему Бандит, – но на что вы рассчитываете, оставаясь?

Я повернулся к нормано-джаддианцу в стеганом красном кафтане. Из всей нашей компании он один остался сидеть, закинув ногу на ногу, будто у бассейна во дворце джаддианского сатрапа. Словно от фантомной боли, я машинально потер шрам от криоожога на левом большом пальце.

– Понадобилось три недели, чтобы получить аудиенцию, – ответил я, пожимая плечами. – Боюсь, мой уход будет равносилен признанию поражения.

Следя за осанкой, я выпрямился и расправил плечи, как будто находился перед аудиторией амфитеатра. Вдруг меня осенило.

– Сагара не поверил, что мы хотим мира. – Я не подумал об этом, пока не произнес слова. – Он считает, что мы собираемся повредить его отношениям со сьельсинами. Он решил, что раскусил меня, и его подозрения подкрепятся, если мы все уйдем. Но если я останусь в его власти, это будет подтверждением искренности моих намерений.

Как по команде, двери снова распахнулись, и на пороге, словно на сцене, появился Юмэ. Без лишних церемоний и откашливаний он произнес:

– Позвольте сопроводить вас к трамваю.

– Я остаюсь, – легко поклонился я. – Воспользуюсь гостеприимством вашего господина. Мои люди вернутся на корабль и приведут сьельсинского посла.

Голем никак не отреагировал, лишь слегка склонил голову.

– Разумеется, если предложение все еще в силе, – добавил я.

– Конечно. – Юмэ развернулся, указывая жестом, что остальные должны выйти перед ним. – Сюда, пожалуйста.

* * *

Подвесной трамвай ходил из верхнего лабиринта дворца Вечного по рельсу, проложенному в лавовой трубке. Тоннель тянулся на несколько миль и был абсолютно прямым, пусть и подвергся мелким разрушениям и эрозии под действием постоянного напряжения. Вдали виднелась легкая белая дымка, – вероятно, там был городской купол. В тоннеле на произвольном расстоянии друг от друга горели белые лампы, выход охраняли блестящие артиллерийские орудия.

Дворцовые ворота позади нас остались открытыми. Они были из цельной стали в два метра толщиной. Подобные двери многие палатины устанавливали на бункерах, сотами расположенных под их дворцами. Они могли выдержать орбитальные и ядерные бомбардировки. Я представил, как легионы под командованием канторов Капеллы разбиваются об эту преграду, как инквизиторы поливают ворота из супероружия. Но эта крепость, как и сам Кхарн, могла бы выдержать вечную осаду.

Багажа у нас не было, и моим друзьям не понадобилось много времени на сборы. Влажный, прохладный воздух в тоннеле был недвижим, как на море в штиль. В конце бетонного перрона стоял одинокий светильник. Как и гравированная металлическая дверь внизу, он был поздним дополнением к оригинальной конструкции. Основанием служила белокаменная перевернутая пирамида с изображением плачущего глаза, как на лице Юмэ. В жаровне ровно горело синее газовое пламя. Я не мог избавиться от ощущения, что стою на противоположном берегу Стикса, глядя на мир живых из царства Аида.

– Он про нас забыл! – шутливо воскликнул Бандит.

– Прости, что? – спохватился я. – Я просто задумался…

– Что за имя такое, Анаксандр? – повторил Хлыст насмешливый вопрос.

Я усмехнулся. Древнее имя меня вовсе не смущало.

– Лучше скажи, что за имя Хлыст? – парировал я, хотя прекрасно знал, откуда оно взялось.

– Анаксандр… – повторил Паллино, весьма умело копируя мою осанку. – Адриан Анаксандр. Столько лет тебя знаю, а ты от меня такую штуку утаивал.

– Полагаю, не нужно объяснять почему, – едко ответил я.

Но даже Валка улыбалась, и я не стал всерьез защищать свое имя и объяснять, что мне дали его в честь древнего, давно забытого правителя со Старой Земли и одиннадцатого лорда Марло из Обители Дьявола. Это было не важно.

Бандит, Айлекс и старый Паллино погрузились в вагон. Старик напоследок похлопал меня по плечу. Валка шла за ними и остановилась на перроне, чтобы поправить сапог.

Хлыст обернулся и взял меня за руку:

– Не нравится мне, что ты остаешься.

– Я здесь уже три недели провел! – ответил я, похлопывая его руку, чтобы он меня отпустил. Он не отпустил – напротив, сжал еще сильнее, уставившись на андроида за моей спиной.

– Это неправильно. Не нужно нам вести дела с деймонами. Ладно сьельсины, но эти? – Он умолк, начертив пальцами в воздухе солнечный диск. – Зря мы вообще сюда прилетели.

Валка по-прежнему возилась с сапогом. Голем нависал надо мной сзади, мешая думать.

– Мы здесь ненадолго.

– А как я пойму, что тебя не подменили? – Он ткнул меня пальцем в грудь. – Как узнаю, что ты не какой-нибудь… репликант? Оборотень?

За годы пребывания со мной Хлыст подзабыл свой прежний плебейский диалект, но теперь он вернулся вновь. Дурной знак. Он таращил глаза сильнее, чем обычно, а его веснушчатое лицо было бледнее Танарана.

– Хлыст, – обнял я давнишнего и лучшего друга, – это я.

Я не стал спорить или уговаривать. Он был убежден в своем мнении и имел на то веские причины. Мы действительно попали в замок ужасов, в самый темный уголок космоса.

Хлыст тоже меня обнял:

– Знаю, дружище. Просто… – Он запнулся и отстранился. – Не нужно было нам сюда прилетать.

Я осмотрел пещеру и насторожился, пытаясь услышать пение птиц, шум волн или любой другой звук помимо тихого пыхтения одинокого синего пламени. Но не было слышно ничего: ни человеческих голосов, ни стонов грешников. Петухи тоже не пели[50].

– Никому не нужно сюда прилетать, – сказал я наконец.

Хлыст собирался что-то ответить, но я махнул ему рукой:

– Чем скорее отправишься, тем скорее мы сможем отсюда улететь. Вперед!

Он промолчал. Это мне не понравилось. Он лишь кивнул и развернулся. Его черная матовая броня выглядела тусклой на фоне красной формы. Обойдя Валку, он вспрыгнул на подножку вагона, оставив за собой призрачный силуэт беспокойства. Я и сам переживал и потому отвернулся, чтобы не видеть, как они уезжают.

– Адриан… – Валка поймала меня за руку.

Завязывание шнурков было лишь отвлекающим маневром! Тень беспокойства Хлыста упала и на ее строгое лицо, о чем говорили насупленные брови и поджатые губы. Валка не сразу заговорила, и я почувствовал, что она с величайшей осторожностью подбирает слова.

– Я приведу Танарана, глазом моргнуть не успеете, – нескладно произнесла она.

Чувствуя, что не следует ее перебивать, я коротко кивнул. Она посмотрела в сторону, и на мгновение свет в ее золотистых глазах померк. Затем произошло нечто, чего я в жизни не ожидал.

Она меня обняла.

Я обомлел. Это было столь неожиданно – чтобы она обняла меня, да еще в этом жутком месте, – что все мои мысли куда-то улетучились. Я тупо стоял, пока она не сказала:

– Рада, что вы в порядке. Я… мы за вас переживали.

Я затылком чувствовал, как внимательно наблюдает за нами голем и, через его глаз, Кхарн Сагара.

Валка отпустила меня, до того как я смог обнять ее, и отправилась к трамваю.

На перроне вдруг похолодало.

Я проводил вагон взглядом; его огни напоминали призрачные фонарики гондолы, идущей по темной реке. На полпути вагон превратился в точку, и я остался один на один с андроидом. В освещенной светильником полутьме я укутался в шинель и поднял воротник.

– Я тоже за вас переживал, – сказал я, не обращаясь ни к кому конкретно – к воспоминанию об ушедшем мгновении.