Родители приехали этим же вечером, а на следующий день я с матушкой отправился в гимназию утрясать вопросы по экстерну. Как оказалось, нам придётся заплатить ещё и за составление отдельного плана по ускоренной программе. Я был готов на такие траты, матушка восприняла спокойно, отец с недоумением, так как не понимал к чему мне потребовалось выпускаться из гимназии на год раньше. Тем не менее, возражать он не стал.

Зато, как я и ожидал, его заинтересовала моя оснастка и немного изменённая конструкция хвостовика стреловидной пули. Штампованный изготавливать проще чем из гнутого кровельного железа, и не приходилось опасаться, что при хранении или падении оперение погнётся, из-за чего все преимущества пули терялись моментально, так как она могла и на десяти шагах улететь чёрт знает куда, но только не в цель.

Да и токарный станок по дереву, изготовленный в нормальной мастерской, не идёт ни в какое сравнение с изделием вышедшим из сельской кузни, пусть и хорошо оборудованной. Та же песня и со сверлильным станком, который, к слову, можно использовать и для иных нужд. А от точности выполнения поддонов зависело ничуть не меньше, чем от самих пуль.

Отец побыл немного в мастерской, пока я объяснял Травкину, что куда, откуда и почему. Сам за железо не брался, но слушал внимательно, делая соответствующие выводы. Пограничье, это то место, где к оружию относятся всерьёз.

И яркий тому пример из недавних, это нападение на почтовую станцию, пусть и не в нашем уезде, но шуму оно наделало много. В основном из-за того, что троих поганых положили неизвестные. Обычно от славы никто не бегает. Ну, да не суть важно.

По итогу этих наблюдений отец и решил заказать полный комплект оборудования и оснастки, по типу моей мастерской. Признаться, я думал, что платить придётся мне, но траты он взял на себя. А в ответ на моё предложение, чуть не за ухо отвёл в банк и коль скоро у меня есть лишние деньги, велел положить их на счёт. Моё замечание по поводу того, что это получится уже далеко не четверть от заработанного, он попросту проигнорировал, настояв на своём. Хорошо хоть у меня имелась заначка, и три портрета на выходе.

На то, чтобы утрясти все вопросы с гимназией, заказом оснастки и обучением Травкина, потребовалась полная неделя. Впрочем, с последним, как и предполагал, мы управились в один день. Два других ушли на то, чтобы собрать, испытать и снова упаковать оборудование отправляемое в Черкассы.

А ещё, за эти дни матушка сумела мне подобрать приходящую экономку. Нюре было тридцать, замужем, трое детей, муж сапожник, трудился в мастерской при доме. Приходила она к шести утра и к восьми, готовила мне завтрак. Находилась у меня весь день, и уходила в восемь вечера, после ужина, оставляя для меня какой-нибудь перекус, а то мало ли, организм молодой и здоровый.

— Роман Тимофеевич, к вам тут господин пришёл, — встретила меня Нюра, когда я вернулся из амулетной лавки.

Я воспользовался советом Димы и прикупил «Котомку» четвёртого ранга. Но делать это до отъезда отца не решился, не то опять потащит в банк стряхивать излишки. Вообще, заказанные три портрета были уже готовы, нужно только прокатиться в Москву, чтобы передать их и получить причитающийся гонорар. Но больно уж суетной выдалась неделя, чтобы выкроить для этого свободный день.

— Кто таков? — спросил я её передавая котелок, перчатки и трость.

— Светлаковым назвался.

— Ага. Понял. Я ожидал его, — кивнув, произнёс я.

После чего пригладил волосы, глянув в небольшое зеркало перед входом. О ростовом нечего и мечтать, для съёмной квартиры это дорого, а мне покупать за свой счёт не хотелось ввиду ненадобности, не девица чай. Хм. А вот подстричься не помешало бы.

— Здравствуйте, Иван Григорьевич, — войдя поздоровался я.

Тот оторвался от чашки чаю, и поднявшись мне навстречу, ответил на рукопожатие.

— Полагаю, вы разобрались со своими делами? — спросил он.

— Да, успел управиться со всеми вопросами. Если только мы отправимся на западную границу поездом. Мне нужно несколько часов в столице, чтобы навестить своих заказчиков. А то поиздержался, и денег на поездку совсем нет.

— Так и будет. Пересадка в Москве займёт четыре часа. Вам же достанет времени? — уточнил он.

— Более чем, — заверил я.

— Вот и замечательно. У нас до поезда в Москву есть ещё два часа, так что можете собираться без спешки.

— А позвольте вопрос, Иван Григорьевич?

— Спрашивайте, Роман Тимофеевич.

— Откуда такая уверенность, что я справлюсь с Чесляком?

— Шутить изволите?

— Ничуть. Я мальчишка пятнадцати лет.

— По поводу возраста спорить глупо. Но не мальчишка, это уж точно. Вы в одиночку прибрали четверых семиранговых волхвов и обратили в бегство восьмирангового.

— Вы же знаете, что это была случайность. Они сами подставились.

— Это был холодный и трезвый расчёт, Роман Тимофеевич. А до того был поганый, доспехи и оружие которого купец Трёпов продал боярину Васильеву.

— О как, — не сдержался я.

— Полтора месяца назад произошло весьма занятное нападение поганых на почтовую станцию. Такими историями пограничье не удивить, пусть и случаются они не каждый день. Но это стоит в особом ряду, потому что все трое нападавших убиты какими-то неизвестными. Причём в их телах найдены стреловидные пули. Но не с привычным оперением из гнутого кровельного железа, со штампованным цельнометаллическим. Так уж вышло, что пока такие пули пользуете только вы. Ну и кроме того были обратившиеся звери, а даже косого добыть не так уж просто. Так что, вы кто угодно, Роман Тимофеевич, только не мальчишка.

— Вы за мной следите?

— Уж простите, но вы пока не представляете особого интереса, чтобы устраивать за вами слежку. Перспективный боец, это да. Но не настолько хорош, чтобы всерьёз заинтересовать князя. К тому же, вы не выказали особого энтузиазма по поводу возможности служить в княжеской дружине.

— И как же тогда объяснить вашу информированность.

— Нас заинтересовал Васильев. Одно дело сильные бойцы на службе императора или независимые, и совсем другое вассал враждебного рода. Мы должны понимать какими силами обладают наши противники. А тут воин в одиночку разобравшийся с поганым. Но на поверку он оказался дутой фигурой, что нас полностью устраивает. Ведь его сюзерен обманывается на его счёт, полагая, что имеет на своей стороне сильного воина. Зато мы вышли на вас.

— Желаете, чтобы я служил роду Глинских?

— Отчего бы и нет, если это выгодно обеим сторонам. Не знаю зачем вам понадобился именно пан Чесляк, но отчего бы нам не оказать услугу, если это к вящей выгоде обеих сторон. Кстати, в этот раз вы серьёзно прогадали с Трёповым. Купец и не подумал перерабатывать металл, а напротив распорядился починить доспехи, и отложил до лучших времён. Уверен, что в итоге он заработает куда больше, чем выплатил вам.

— Я не брал деньги, забрав всё металлом.

— Желаете пустить в дело?

— Есть такое намерение.

— Уверен, что у вас получится. Ибо ваша сила не в даре, а в светлой голове. Именно она, а не дар, помогает вам всякий раз не просто выживать, но и неизменно оставаться с прибытком. К слову, ни я ни Рябинин не верим в то, что вы обладаете всего лишь четвёртым рангом. Так что, поручая пана Чесляка вашим заботам нам не следует задаваться вопросом управитесь ли вы с ним, а о том, как именно вы это сделаете.

— Звучит убедительно. Ладно, полагаю, мне пора собираться.

— Через час жду вас на вокзале у первого вагона.

Ну что сказать, сборы были недолгими. В принципе я знал, что мне предстоит поездка, а потому подготовился заранее изрядно загрузив свои пространственные карманы снаряжением и вооружением.

Вот странное дело, когда у меня не было «Котомки» и я мог унести ровно столько, сколько мог унести, считал каждый грамм, чтобы не перегрузиться. Сейчас три амулета в общей сложности позволяют мне взять с собой триста двадцать один килограмм. И что вы думаете? Мне опять не хватает грузоподъёмности. И то нужно, и это, а без вон того вообще не обойтись. Казалось бы, только что прикупил «Котомку» четвёртого ранга, и всё больше для отвлечения внимания, но места уже нет.

И ведь понимаю, что если случатся трофеи, то сунуть их попросту будет некуда, но даже мысли не допускаю, чтобы от чего-нибудь избавиться. Просто, чтобы что-то унести, для начала нужно остаться в живых.

На руки набор из амулетов. По два «Щита», «Плети», «Ловчей сети» и «Огнива». Один «Котомка» и ранговый перстень с цифрой четыре. Нужно же как-то оправдать мою котомку. Под неё же и комплект амулетов, что выглядит уместно.

Всё же странно, никогда не понимал всех этих гаек на руках и носил только обручальное кольцо. Мало того, порой воевал с женой, которая неоднократно пыталась натянуть на меня какую-нибудь печатку. А теперь хожу унизанный кольцами как новый русский в девяностых, ещё и жалею, что пальцев всего лишь десять…

Поездка до Черкасс прошла привычно и без каких-либо неожиданностей. И я бы сказал, скучно, потому что нормально поговорить со Светлаковым так и не получилось. Он конечно княжий человек, но не князь, а потому никаких отдельных купе, а при посторонних какие могут быть разговоры. До столицы княжества добрались через двое суток…

На утро я смотрел на Дилижанс с тоской обречённого. С одной стороны, мне нужно в Гайсин, чтобы достать ублюдка который за малым не отправил меня на тот свет. А заодно подбросить свой дар на следующую ступень с соответствующими бонусами. С другой, добираться предстояло в этом расчудесном транспорте. Двух поездок с меня хватило с избытком, чтобы понять, что это не моё.

— Может наёмным экипажем? Я берусь оплатить поездку, — предложил я.

— Не получится. Нам нужно прибыть в Гайсин как можно быстрее. Дилижансом мы будем на месте к полудню послезавтра, наёмным экипажем, самое скорое через четыре дня.

— А если почтовой каретой.

— Дилижанс получает лошадей в первую очередь, так как следует строго по расписанию. Почтовая карета гарантирует удобство, но не сменных лошадей. Можно задержаться ещё дольше, чем в наёмном экипаже, ведь не факт, что нам позволят на следующий день воспользоваться теми же отдохнувшими лошадьми. Они ведь казённые и их могут отдать кому-то другому.

Ну что сказать, доводы Светлакова вполне разумны. Одна надежда, что найдётся место на верхней скамье, и не придётся тесниться внутри. Но эти надежды рассыпались в прах, стоило только мне взять в руки квадратик картона с названием станции, датой, номером дилижанса и местом. Я опять же без понятия как оно было в моём мире, но тут ездили согласно вот таких билетов.

— Я не поеду.

— Хватит привередничать, Роман Тимофеевич. Радуйтесь, что хотя бы такие места нашлись, — без особого энтузиазма хмыкнул Светлаков.

— Чему радоваться-то? Откидному сиденью на дверце?

— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— Не уверен. По-моему куда проще добежать, плетения мне в помощь.

— Но не мне. И потом, уверены, что добраться до места уставшим, это хорошая мысль?

— Полагаете, что так мы не устанем?

— Я никуда бежать не собираюсь. К тому же, бегущий человек вызывает вопросы. Словом, вон он наш дилижанс, пошли.

Ну что сказать, ехать на откидном сиденье то ещё удовольствие. Мало того, что неудобно, так ещё и всё время нужно ухо держать в остро. Отрывшиеся дверцы на ухабах и вывалившиеся пассажиры это вовсе не редкость, а скорее данность. И вот тут всё зависит от того, насколько он ловок и успеет ли ухватиться за ручку. В идеале её лучше не выпускать, но она на потолке и всё время держаться не получится даже у одарённого.

— Сударь, позвольте взглянуть, что у вас в «Котомке», — вежливо, но твёрдо попросил чиновник.

Часа через четыре мы прибыли на пункт пропуска через границу и таможенники приступили к досмотру личных вещей выискивая контрабанду. Обычное в общем-то дело. Памятуя об этом, я и не подумал укладывать в пространственный карман что-то лишнее.

— Извольте.

Я выложил на стол девятиствольный карабин, саблю, кинжал и кошель с серебром, которое без проблем принимали и в Речи Посполитой. После чего деактивировал амулет, показывая, что тот пуст. Пара четырёхствольных пистолетов и подсумки с припасами были у меня на поясе и вопросов не вызывали. Остальные вещи в саквояже. Таможенник удовлетворённо кивнул, предложил вернуть всё обратно и пройти к кассе, чтобы оплатить пошлину за пересечение границы. Знал бы он какой арсенал находится при мне и либо поспешил бы арестовать, либо принял бы за двинутого на всю голову.

Картина повторилась практически один в один на польской стороне. С одной лишь разницей, мы не выезжали, а въезжали, только и всего. Ну и такой момент, что амулеты я сменил на шестой ранг, упрятав их под перчатками. Дальше пойдём без досмотров, поэтому лучше иметь под рукой что-то посерьёзней. И опять топот четверых мощных лошадей, да грохот подвески. Хорошо хоть недавно прошли дожди и дорога ещё не успела просохнуть настолько, чтобы из под колёс поднимался шлейф пыли.

Ночь провели на станции в относительном комфорте. Народу оказалось совсем немного, но это ведь не гостиница. Правда у меня возникло-было желание отправиться спать куда-нибудь на сеновал, во избежание, так сказать. Но потом я вспомнил, что до засечной черты почти две сотни километров и успокоился. Далековато для поганых.

Утром выехали около семи, по холодку и к полудню должны были добраться до места. Признаться, чувствовал я себя не очень. Хотелось не просто размяться, а провести вдумчивую тренировку. Сказывались неудобства как от поездки, так и ночёвки на жёстком топчане. Вот интересно, как люди путешествуют неделями? Признаться, от моей закалки выработанной на фронте не осталось и следа. Да и негде мне тут было привыкать к походной жизни…

— Твою дивизию!

Мы успели проехать километров двадцать, когда колесо попало в какую-то рытвину и дилижанс подпрыгнул с жутким треском и грохотом. У меня под задницей что-то хрустнуло, щёлкнуло и клацнуло, причём всё это одновременно, а в следующее мгновение я уже вываливался наружу.

Попытка ухватиться за ручку не увенчалась успехом, пальцы едва скользнули по ней, как я уже летел кубарем. Успел сгруппироваться, и ушёл в перекат на обочину. Грязи нет, так что отделаюсь в худшем случае зелёным пятном на дорожной одежде, которая и рассчитана на подобные неприятности. «Панцирь» самую малость просел, но уберёг меня от удара, а «Ловкость» и «Изворотливость» позволили обойтись без вывихов и переломов.

Я резво вскочил на ноги собираясь рассказать вознице всё, что я о нём думаю, когда из-за густого кустарника выметнулось шесть всадников в тёмной невзрачной одежде с повязками на лицах и ружьями в руках. У двоих были четырёхстволки, у остальных двустволки. На руках, поверх перчаток рунные перстни, так что никаких сомнений, одарённые.

Группа обнищавших шляхтичей сбилась в разбойную ватагу и решила таким образом поправить свои дела. А тутя я с дурным настроением из-за неудобств путешествия, да ещё после падения. Идеальное сочетание!

До налётчиков сто шагов, и они стремительно приближаются. Я вскинул руки и в них тут же материализовалась девятистволка. Мгновение и первый в прицеле. Выстрел!!Панцирь' остановил пулю. Выстрел! А вот второго уже хватило, чтобы всадник взмахнул руками и завалился на круп лошади, через который он перевалился, сверкнув пятками и полетел в траву.

На второго налётчика так же потребовалось два выстрела. Но этот завалился вперёд, отчего конь споткнулся и полетел через голову.

Налётчики может и были невеликих рангов, но кавалеристами оказались отменными. Да и стоит ли этому удивляться когда имеешь дело с шляхтичами. Они что наши казаки, с детства учатся владеть саблей и верховой езде, по праву считаясь одними из лучших кавалеристов Европы.

Поэтому, когда я взял на прицел следующего, оставшиеся четверо едва ли не синхронно привстали в стременах и удерживая идеальный баланс, открыли по мне огонь. Дистанция сокращалась стремительно, и пули ложились точно. Один за другим свинцовые шары вязли в моём «Панцире» и опадали в траву. А значит и пули у них не из общего короба, а из персональных пулелеек.

Впрочем, это ничуть не помешало мне вести огонь так, словно я был на стрельбище. Для того, чтобы пробить мою защиту им нужно добиться не менее пятнадцати попаданий кряду. Вот только у них такого количества стволов и близко нет. Как и стреловидных пуль. Пара выстрелов не меня стойку, и я выбил из седла третьего. Ещё два выстрела и в траву летит четвёртый.

Девятистволка исчезла в кармане, а я ударил с двух рук шестиранговыми «Плетьми». Два голубоватых жгута ударили в практически доскакавших до меня налётчиков. Если уж удар этих рун заставлял отступить на шаг поганого, то что уж говорить об этой парочке, полетевшей через круп лошадей. И на добивание «Ловчие сети».

Брать их в плен, слишком много мороки. Увы, но тут пока никто не слышал о блокираторах Силы. Так что, удержать в неволе возможно либо лишив сознания, либо спеленав в «Сеть» которая окажется достаточно мощной, чтобы удержать пленника. Я конечно могу их упаковать, но как же не хочется светить свои возможности.

Хорошо хоть Светлаков сейчас не глазеет на меня, а деловито обходит подстреленных на предмет выживших. Вот и молодец. Я так же выхватил парочку простых метательных ножей и бросился к упакованным в «Сети». Два стремительных удара, и дело сделано. Поди пойми рунным клинком я их достал, или обычным. Проверка подстреленных показала, что им добавки не требуется.

— Никогда не оставляйте за спиной недобитых врагов, Роман Тимофеевич. Трупы вас ни в чём не обвинят. Зато живые покажут, что эти напали, а вы были в своём праве, — одобрительно кивнул он на мои действия.

— Я это уже понял.

— Вот и славно. А вы прямо коса смерти, Роман Тимофеевич.

— Я-то может и коса. Но что мы теперь делать будем? На сколько нас задержит это происшествие?

— Очень надеюсь, что ненадолго. Дело ясное как день. Кажется.

— Вот именно, что кажется.