— Здравствуйте, Евстафий Казимирович, — войдя в кабинет, поздоровался я с директором гимназии.

— Здравствуй Роман. Что-то хотел? — оторвавшись от бумаг, спросил тот.

— Я по поводу нашей договорённости.

— Ты наконец решил вернуться в дортуар?

— Нет, что вы. Но и прежний формат меня не устраивает.

— Та-а-ак. И чего бы тебе хотелось? — с явным неудовольствием поинтересовался он.

— Пройти оставшиеся два года гимназии экстерном за один.

— А ты уверен, что сможешь справиться?

— Более чем. Опять же, вы ведь ничем не рискуете. Если я не смогу сдать испытания, то гимназия в любом случае получит плату за их проведение. Как и за полный курс обучения. Если не сдам, значит мы заплатим за это дважды.

Вообще-то подобные вопросы он должен решать с моими родителями. Но ему хорошо известно, что я вот уже год, как сам зарабатываю не только на своё обучение, но и проживание. Мало того, по стране расползлись слухи о том, что Меченый нарисовал портреты императорской семьи, получив благосклонность государя. И каких только там нет подробностей.

К слову, говорили и о том, что императрица сделала меня любовником, так как сама не будучи красавицей оказалась падкой на моё уродство. Информационные войны как они есть. Другие времена, другие нравы, но есть вещи которые не меняются пронизывая не только время но и пространство. В молодости мне казалось, что КПСС это монолит и всё руководство как один, в едином строю. А там такие подковёрные игры бушевали, что противоборствующие группировки разорвали страну в клочья.

Вот и здесь есть как сторонники императора, так и партия его противников, которые спят и видят, как бы подмять монарха под себя или сместить с престола. Так что, слухи порочащие государя и указывающие на его несостоятельность появляются с завидным постоянством.

Я из-за этого не испытывал и тени беспокойства. Не будь меня, нашёлся бы иной повод. Но все эти разговоры не отменяют того факта, что моя персона на слуху у его императорского величества. А потому лучше бы ко мне лишний раз прислушаться. Так, на всякий случай. Хуже не будет точно.

И именно поэтому директор сейчас разговаривает со мной, в отсутствии родителей. Вообще-то, матушка намерена посетить Евстафия Казимировича именно по этому вопросу. Просто я решил предвосхитить события, чтобы случайно не всплыли наши прошлогодние делишки. А то ещё брякнет, что-то типа — не беспокойтесь, ваш сын и так прекрасно справлялся с заочным обучением весь прошлый год.

— Что же, если ты уверен, Роман, то я не вижу препятствий. Разве только…

— Матушка навестит вас по этому вопросу уже послезавтра. Просто я решил сделать это заблаговременно, чтобы сказать, что она не в курсе наших договорённостей.

— Каких договорённостей, молодой человек? — с искренним недоумением, вскинул он брови.

— Никаких. Прошу меня простить.

— Иди Рома. И послезавтра ожидаю твою матушку.

— До свидания.

С классным наставником случился схожий разговор, что меня лишь обрадовало. Разве только он не смог скрыть своего разочарования. Что ни говори, а он потерял довольно солидную прибавку к жалованию. Не удивлюсь, если с его стороны начнутся придирки по его предмету. Что же, флаг ему в руки. Я конечно понимаю, что между знать и уметь есть одна большая разница. Но если мне и понадобятся репетиторы, то точно не по предметам школьной программы. Я конечно же помню не всё, и кое-что имеет свои отличия, но уж разложить информацию о среднем образовании в должном порядке и усвоить её в состоянии и сам. Вот дальше… Дальше будет видно.

Покинув гимназию направился в обход мастерских, где заказывал оснастку для выделки стреловидных пуль. Я и не подумал забывать о взятых на себя обязательствах перед князем Глинским. Поэтому перед отбытием в имение заказал её изготовление ровно у тех же мастеров, которые делали инструменты для меня. Теперь же следовало убедиться в том, что заказ выполнен.

Впрочем, с этим проблем не возникло. Всё было исполнено в лучшем виде, и я договорился о доставке к себе домой. Деньги у меня имеются, так как для начала с родителями добрался до столицы на дилижансе и закрыл свои обязательства перед заказчиками.

Всего-то полтора дня мучений в громыхающей повозке. Правда, на этот раз я полез на наружные верхние сиденья и где меня мало, что едва не укачало, так мы ещё и под дождь попали. Спасибо «Телогрейке» иначе замёрз бы напрочь. Всё же, железная дорога это великое благо и хорошо, что в этой России ей уделяется должное внимание.

Родители прибудут в Тулу только завтрашним вечерним поездом. Я сумел убедить отца в том, что мне необходимо отбыть раньше, в связи с договорённостью с князем Глинским. Он заинтересовался о причине, и по всему выходит, что мне придётся заказывать ещё один комплект оснастки. Ведь в имении он до сих пор использует те подручные приспособления, которые я изготовил буквально на коленке.

— Привет, — встретил меня у дома Дима, чем немало удивил.

— Ну здравствуй. Давно караулишь?

— Битый час торчу под домом. Мог бы уже нанять себе экономку, чтобы не держать людей на улице.

— У тебя есть ключи от мастерской.

— И что я буду там делать без рабочей одежды. Она, если ты помнишь у тебя в квартире.

— Логично. Так зачем явился? — делая приглашающий жест, спросил я.

— Хочу установить на своё оружие перворанговые амулеты «Огниво».

— Но тогда про бездымный порох можешь забыть.

— Зато получу возможность произвести вдвое больше выстрелов. Я долго прикидывал так и эдак, и по всему выходит, что в сравнении с этим, неудобство чёрного пороха, мелочь. К тому же, малодымный в какой-то мере сглаживает это.

— Только не в случае с девятистволкой.

— Согласен. Но пока я не увеличу объём вместилища, с этим придётся мириться.

— В принципе, ты прав. Просто я сужу со своей колокольни. А так-то в ту ночь на пальбу растратил порядка сотни единиц. Больше объёма вместилища пятого ранга в начале ступени, — вынужден был согласиться с ним я.

— Вот именно. Эх, мне бы карбункул, — мечтательно произнёс он, а потом ткнул меня в бок. — Ты редкостный везунчик.

— И ты даже не представляешь насколько прав.

— Очень даже представляю.

Мы переоделись и спустились в мастерскую, где вооружившись инструментами приступили к переделке оружия Дмитрия. Он хотел было начать переоснащать и патроны, но я остановил его. Мне полусотня патронов лишней не будет, а ему можно без труда купить уже готовые в оружейной лавке. Поэтому управились достаточно быстро.

— Слушай, а что ты там говорил насчёт экстерна? Действительно собираешься за год закончить гимназию? — ковыряясь в железе, спросил он.

— Смог бы и быстрее, но смысла нет, ведь в кадетку до будущего лета не поступить. А если окончу гимназию, отец однозначно утянет в деревню, чтобы я тут дурью не маялся, — так же орудуя инструментом, ответил я.

— Тяжко будет.

— На самом деле нет. Мне учиться легко. Схватываю всё на лету. Я ведь имею уже опыт зачки. И поверь, учителям это ох как не нравилось. Это же какое пренебрежение к ним, как к преподавателям. Так что, контрольные мои проверяли предвзято. И тут будет не проще, но я справлюсь. А вообще, планирую получить офицерский чин вместе с тобой.

— Хм. А знаешь, я отчего-то уверен, что у тебя получится, — немного подумав, согласился он.

— А уж как я в себя верю. Кстати, у меня к тебе есть вопрос. Не подскажешь толкового преподавателя по рунной грамматике? Отца твоего беспокоить не хочу, надоел я ему похоже.

— На самом деле из отца плохой учитель. Так-то он отличный рунный мастер и в предмете разбирается, но учить точно не его. Поэтому мне нанимал репетитора, Рыбакова Максима Анатольевича. Он слабый одарённый, коэффициент всего лишь единичка и только-только достиг шестого ранга. Не боец, зато в предмете разбирается превосходно и у него настоящий преподавательский талант.

Я хотел было возразить, мол я и так всё запомню, мне главное чтобы подали информацию и рассказали где её можно почерпнуть, в смысле литературы. Но потом сам же себя мысленно и одёрнул. Ведь знать и уметь, это не одно и то же. Толку от того, что я запомню всё от корки о корки, если буду с трудом понимать о чём собственно говоря речь. В итоге возможно и разберусь самостоятельно, но это будет точно сложнее, чем с хорошим учителем.

— Ты нас познакомишь? — спросил я.

— Не вопрос. Но зачем тебе это. Со мной всё понятно, я рунный мастер, но ты ведь воин. Причём настолько хорош, что ратников за пояс затыкаешь.

— Ну, справедливости ради, я затыкаю пока всё же ни как сильный одарённый, а как отличный стрелок.

— Я бы возразил.

— Но по большому счёту, это так. А хотелось бы ещё и даром пользоваться в должной мере.

Поначалу я не собирался так уж глубоко погружаться в вопрос. Полагал, что мне это не нужно. Я же воин, и могу не больше того, что позволят мне амулеты. Но немного подумав, пришёл к выводу, что всё может оказаться не столь уж и однозначно. Ведь я уже могу оперировать Силой так, как не способен никто другой. И кто знает, вдруг узнав о рунах больше, я открою для себя новые грани. Ну или мне, как представителю двадцать первого века, придёт на ум использовать руны как-то иначе. Одним словом, тут есть над чем подумать.

— Кстати, Рома, а ты куда дел свою четырёхранговую «Котомку»? — спросил меня Дима.

— Подарил брату. И ещё одну купил матушке.

— Надеюсь деньги у тебя ещё есть?

— Хорошо, что напомнил, — я извлёк из пространственного кармана отложенную стопку ассигнаций. — Твоя доля с поганых амулетов.

Увы, но на этот раз они принесли нам куда больше, чем удалось бы выручить с реализации поганого железа. Лом он и есть, лом. В первый раз Трёпов выкупал у нас изделия и у него имелся на них покупатель. Впрочем, полагаю, что и эти трофеи он не стал перерабатывать в слитки металла, а отложил до лучших времён, вдруг найдётся покупатель. Но это дело его, мы предложенные условия приняли, а потерявши голову, за волосами не плачут.

— Ага. То есть, деньги у тебя есть? — удовлетворённо кивнул Дмитрий, прибирая свою долю.

— И? — не понял я его.

— Купи себе «Котомку» четвёртого ранга.

— Зачем это?

— Ну ты же решил уже не так сильно скрывать свои достижения, гонорары у тебя большие, а значит этот амулет не вызовет вопросов. Зато без труда сможешь замаскировать вживлённые.

— Хм. А вот об этом-то я и не подумал. Ты голова, Дима.

— А т-ты как думал, — самодовольно заметил товарищ.

Закончив с железом, мы направились в трактир, так как прислуги в доме нет, а следовательно отсутствует и еда. Мне конечно приготовить несложно, но продуктов, кроме пряников, солонины да малости хлеба тоже нет. Некогда мне кухней заниматься. Вот появится экономка, тогда совсем другое дело. Только заниматься этим вопросом будет матушка. Дворовую, по моей просьбе, ко мне решили не приставлять, лучше уж из обывателей, чтобы сама себе хозяйка.

Поужинав расстались, и каждый направился к себе домой, чем Дмитрий меня удивил. Ладно я, у меня очередные три заказа нарисовались, ему же сейчас деньги должны ляжки жечь. Ан нет, пошёл домой. Неужели мне не показалось и он так же запал на Любашу. Это он зря. Братец прав, у него явное преимущество перед Зинятовым. Девичья же жажда томлений, разобьётся о прагматичность натуры Трёповой. Мало ли чего мы хотим и о чём мечтаем. Реальность всё и всегда расставляет по своим местам…

Утром я поднялся как обычно ни свет ни заря. Оделся в тренировочный костюм и убежал на ежедневную тренировку. До рукопашной, если не считать дуэли, у меня пока ещё не доходило, зато перестрелок случилось столько, словно я на войну вернулся. А потому ни капли сомнений, что определяющее слово тут «пока». Поэтому к физической подготовке отношение самое серьёзное, как и к фехтованию с остальными ухватками. И как-то плевать на абсолютную память, надо запихивать в себя столько сколько возможно и даже чуть больше.

С другой стороны… Поначалу мне нравилось просто двигаться, после нескольких месяцев инвалидности. А там, втянулся настолько, что после каждого вынужденного пропуска занятий ощущал себя некомфортно, будто упустил что-то важное.

— Ну здравствуй, гулёна. Чего дома не сидится? — когда я вернулся, у входа меня поджидали трое.

Нет, прислуга нужна однозначно, а то это уже ни в какие ворота. Стоят уважаемые люди под домом, и поджидают когда изволю явиться. А ведь я их ожидаю, во всяком случае, одного из них.

— Здравствуйте, Вадим Петрович, — я посмотрел на командира особой полусотни князя Глинского, и тот правильно меня понял.

— Княжеский дознатчик, Светлаков Иван Григорьевич, — Рябинин указал на парня лет двадцати пяти. Потом перевёл внимание на крепкого мужика, хорошо за сорок. — Княжеский оружейник, Травкин Егор Кирьянович.

— Ну что же, давайте пройдём в дом, только уж не обессудьте, прислуги нет, и угостить мне вас, кроме кваса нечем.

— Это мы уже поняли. Но мы и не угощаться к тебе. Ты Егору покажи где твоя мастерская, пусть там пока осматривается, да обождёт, когда станешь ему науку преподавать. А нас веди в квартиру, разговор есть.

Интересно, а какие у меня могут быть разговоры с княжеской секретной службой. А то, что дознатчики не только дознанием по преступлениям занимаются, но и разведкой я знал доподлинно. Впрочем, пока не поговорю, не узнаю.

Поднявшись в квартиру я выставил перед гостями кружки и кувшин с квасом, после чего хотел удалиться, чтобы привести себя в порядок, но Рябинин меня остановил.

— Нас пропахшей потом одёжкой не удивить, Рома, а потому садись напротив и поговорим. А там уж занимайся с Егором. Жильё у него имеется, о нём заботу иметь не нужно. Наше дело его к тебе подвести, твоё обучить, и более никаких обязательств в отношении него.

— Я взял на себя смелость заказать оснастку для княжеской оружейной мастерской.

— Об этом не тревожься. У Егора и нужная сумма имеется.

— Я так понимаю, кроме Травкина у вас ко мне есть ещё какое-то дело?

— Чесляк, — без обиняков коротко бросил Рябинин.

— Слышал о таком и даже заочно знаком. И что с ним не так? Вроде бы его светлость не собирался гоняться за оружием, а хотел наказать руку, направившую его.

— Совершенно верно, — вмешался в разговор Светлаков. — Альберт всего лишь наёмник, который взялся за вознаграждение исполнить грязную работу. Сейчас спокойно проживает в Гайсине, претензий по поводу того, что князь остался жив ему не предъявили. По факту он свою работу сделал, а то, что Глинского не оказалось в той карете с него взятки гладки. Вот если бы оказался и остался жив, тогда иное дело. А так, вина на том, кто предоставил неверные сведения.

— А разве ему не полагается пытаться убить князя, пока не получится? — удивился я.

— Он подвизался напасть на князя в конкретном месте и сделал свою работу. То, что вы остались живы, не имеет никакого значения. Главное, что Богдана Фёдоровича там не оказалось, а в том его вины уж нет. Работа до конца не выполнена, но и он получил лишь половину платы.

— Странно как-то, — хмыкнул я.

— Нормально, — пожал плечами дознатчик.

— Не суть. Ко мне вы зачем пришли? — спросил я.

— Руку наказали и дали понять, куда не следует тянуть грабки, — заговорил полусотник. — Его светлость на этом приказал остановиться. Но мне этого мало. Моих ребят побили, и я хочу, чтобы тот кто в том повинен понёс наказание. Мои руки повязаны службой. А ты, вроде как говорил, что за дворового своего посчитаться хочешь.

— Было дело, говорил, — перевёл я взгляд на дознатчика.

— Мой начальник свято чтит приказы его светлости. Но вместе с тем, ему не нравится разгребать дерьмо. Он предпочитает не допускать этого. Поэтому он придерживается мнения, что всякий наёмник должен знать, что направив оружие на людей его светлости, он непременно умрёт.

— Получается, вы, Вадим Петрович, хотите, чтобы я посчитался за дружинников. А вы, Иван Григорьевич, чтобы преподал урок наёмникам. При этом каждый из вас под присягой может поклясться, что приказ его светлости не нарушал.

— Так и есть, — не стал юлить дознатчик.

— И какой мой интерес? — спросил я.

— Такой, что вы и так собирались найти Чесляка. А я выведу вас прямиком на него. Вам только останется решить, как именно вы его достанете.

— А если мне это не интересно?

— Травкин ожидает вас в мастерской, — пожал плечами Светлаков, давая понять, что на нет и суда нет.

— Где я вас смогу найти? — спросил я, после незначительной зпаузы

— Зависит от того, как долго вы будете обучать Егора Кирьяновича, — ответил дознатчик.

— Если он умеет обращаться с железом, то и в пару дней уложимся. Всему тому, что знаю, я его учить не подряжался.

— Я управлюсь со своим делами через неделю. Как освобожусь, навещу вас, тогда всё и оговорим более конкретно.

— Договорились, — подвёл я черту.