Лишь немногие могут похвастать тем, что бывали в святая святых русского императора. Я же удостоился чести находиться тут уже во второй раз. Иное дело, что не по своей воле и лучше бы ноги моей здесь не было, но это уже детали.

Обозначив долженствующий поклон, я положил перед императором папку с листами картона. Тот молча открыл и по виду Рюриковича заметно, что увиденное им его впечатлило. Гиперреализм является не просто копированием, а созданием новой, гипертрофированной визуальной реальности. Что не может оставить равнодушным, тем более в существующих реалиях.

Император медленно перебирал листы, задержав взгляд дольше на предпоследнем, с портретом Екатерина Фёдоровны. Было заметно, что он не злится, но слегка разочарован, словно ожидал чуда, которое так и не случилось.

Когда понял, что там имеется ещё один лист, то его брови слегка вздрогнули обозначая озадаченность. Он отложил портрет супруги и тут на его лице появилось выражение удовлетворения и, я бы сказал, даже неподдельной радости. Он получил то, что хотел. Нет некрасивых людей, если только речь не об откровенном уродстве. И мне удалось поймать момент, когда императрица если и выглядела не писанной красавицей, то уж точно привлекательной женщиной. Как полагаю, судя по реакции царя, именно той, кого видит в ней он сам. Ну или что-то весьма близкое к этому.

— Вас не зря хвалили, юноша. Вы способны не только передать все в точности, но и ухватить суть внутренней красоты. Правда непонятно, отчего два варианта?

— Первый, это изображение её императорского величества с беспристрастной исторической достоверностью. Второй, портрет Рюрикович Екатерины Фёдоровны, вашей жены и матери шестерых детей.

Он ещё какое-то время всматривался в изображение, пока наконец не закрыл папку, отложив её на угол стола.

— Я не просто доволен вашей работой, юноша, но искренне благодарен вам.

С этими словами, император открыл чековую книжку и вписал в соответствующую графу сумму в три тысячи рублей. Ага, похоже прогиб засчитан, что не может не радовать, ведь вся эта круговерть с гиперреализмом задумывалась в первую очередь как способ заработка.

Это просто счастье, заниматься любимым делом и получать за это деньги. Правда, в какой-то момент хобби превращается в обязанность, а после в тяжкий труд. Но надеюсь, что к тому моменту у меня уже появится другой источник дохода. И я, если что, уже работаю в этом направлении.

— Вижу, что вы чересчур увлеклись процессом заработка. Я отдам распоряжение своему придворному лекарю и он займётся вашими шрамами, — вручив мне чек, заметил царь.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, но если бы я желал избавиться от этих шрамов, то уже давно мог позволить себе такое лечение. Просто я не считаю их уродством. Это скорее моя отличительная черта. Буквально на днях я узнал о полученном мною в свете прозвище, Меченый. Уверен, что вскоре появится достаточно много мастеров которые либо будут рисовать в ставшем модным стиле, либо начнут прорисовывать светописи. И в этой связи, мне не хотелось бы лишаться внешности, оказывающей влияние на сложившийся образ.

— То есть, вы отказываетесь от оказанной вам чести, — хмыкнув, заметил император.

— Если позволите, то я хотел бы отсрочить ваше предложение на неопределённый срок, — с поклоном уточнил я.

— Что же, моё предложение остаётся в силе, — благосклонно кивнул он.

К моим словам отнеслись с пониманием, что не может не радовать. Монаршие особы отличаются мнительностью и болезненная реакция на отказ наиболее предсказуема. Но тут пронесло, и слава богу. Поэтому я поспешил воспользоваться возможностью и откланяться.

Из кремля направился прямиком в банк, чтобы пристроить чек. С появлением у меня счёта, я стараюсь держать на нём все свои средства. Есть конечно риск, что отец пожелает проверить его состояние, ведь фактическим владельцем является именно он. Но меня не отпускает уверенность в том, что претендовать на мои средства он всё же не станет.

Из банка вернулся в меблированные комнаты на съёмную квартиру. Предполагаю пробыть тут ещё с неделю, чтобы добрать заказы, а первого июля рвану в деревню, как и обещал родителям.

Так-то мне уже заказали тридцать пять портретов, и этого точно хватит на месяц усиленной работы. Разумеется, если писать не по одному портрету в день. Тут уж об удовольствии от работы говорить не приходится. Но, с другой стороны, глупо ведь упускать подвернувшуюся возможность.

Тем более, что уже известны как минимум двое талантливых художников которые пусть пока ещё и не способны составить мне конкуренцию, но однозначно быстро прогрессируют. Я видел их работы и не удивлюсь, если в течении года они не только выйдут на мой уровень, но и превзойдут его. Впрочем, спасибо Трёпову, у меня все шансы сохранить преимущество бренда. Портрет от АРТа, должен остаться показателем престижа. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Барич, к вам боярич Григорьев, — заглянув в мою комнату, доложил Елизар.

— Пусть проходит, в гостиную, я сейчас выйду, — отвлекаясь от картона с очередным портретом, ответил я.

Окинул взглядом незавершённую работу, остался вполне доволен результатом и отложил рисунок. После чего взглянул на часы. Пятнадцать минут шестого. В принципе в любом случае следовало сворачиваться и отправляться на тренировку по обеорукому бою.

— Добрый вечер. Позвольте представиться, боярич Григорьев Родион Стефанович, порученец князя Глинского, — обозначив кивком поклон, произнёс высокий и статный молодой человек, в форме дружинника, в цветах своего князя.

На вид лет двадцать пять, а значит сравнительно недавно ушёл с обязательной службы в императорской армии. Гражданская составляет пять лет, да и не берут после неё в княжеские дружины, где требуется высокий уровень боевой подготовки. Даже после военной службы попасть не так уж просто.

Из-за законодательных ограничений княжеская дружина не может превышать по численности штатную пехотную роту, сиречь двести пятьдесят человек. Боярам позволяется содержать не более пятидесяти бойцов, то есть взвод. А потому и отбор туда серьёзный.

— Очень приятно, тульский дворянин, Агапов Роман Тимофеевич, — в свою очередь представился я. — Чем могу быть полезен?

Похоже этого моей внешностью не удивить и не смутить. Хотя он и задержал взгляд на моих отметинах.

— Причина полагаю вам известна. Разве только заказчиком являюсь не я, а его светлость. Богдан Фёдорович приглашает вас к себе в имение под Черкассами, чтобы вы написали портреты всей семьи.

— Прошу прощения, но если я правильно помню карту Российской империи, то это порядка тысячи вёрст и путь займёт около полутора суток поездом.

— Так и есть.

— Далековато.

— Богдан Фёдорович понимает это и обещает полуторную плату за портрет. К тому же, предлагает составить ему компанию в отдельном купе первого класса. Заботы по возвращении в Москву, его светлость так же берёт на себя.

— И о каком количестве портретов идёт речь? Дело в том, что у меня уже имеются заказы, и как следствие определённые обязательства.

— Вам надлежит написать одиннадцать портретов.

Я прикинул свои возможности. Четыре дня можно смело выкидывать на дорогу. И это при самом оптимистичном раскладе. А четыре дня, это, при определённом напряжении сил восемь портретов и тысяча шестьсот рублей чистой прибыли. Мне же обещают сверх обычного тысячу сто. При этом придётся поднапрячься, чтобы уложиться в обозначенные мною же сроки.

Мда. Всё за то, что овчинка выделки не стоит. Мне проще посидеть ещё малость в столице, отрабатывая имеющиеся обязательства, набирая новых клиентов и беря уроки фехтования у Яковлева. Выполнение же этого заказа вовсе не означает получение покровительства влиятельной особы. Всё так. Однако, отказ может повлечь за собой неприязнь князя. А вот это я уже могу ощутить на себе в полной мере. Нужно ли оно мне? Точно нет. Проще поднапрячься, и сделать работу, чем плодить недоброжелателей.

— Когда выезжаем? — спросил я порученца.

— Поезд завтра в восемь утра. Первый вагон первого класса, — коротко по деловому ответил он.

— Я буду.

Выпроводив посетителя, пошёл в свою комнату переодеваться к выходу. Елизар поспешил помочь мне. Не то, чтобы я в этом нуждался, но это его обязанность, да и сводилась она лишь к тому, чтобы подавать нужные элементы одежды.

— Будут приходить клиенты, говори, что заказы до осени принимать не буду. Навести хозяина квартиры и передай, что мы съезжаем. Плату, что дали вперёд не требуй, не его вина, что нам не сидится на месте.

— Понял, барич.

Я вышел на улицу, и тут же остановил подвернувшегося извозчика, велев везти меня на Никитскую в фехтовальный зал Глебова. Ехать не так уж и далеко, а потому добрался быстро, со значительным запасом по времени. Настолько, чтобы хватило переодеться и слегка размяться, прежде чем появился наставник.

— И что, когда тебя в задницу клюнет петух, ты тоже станешь разминаться? — хмыкнул он на мои действия.

— Если клюнет, распотягивать не стану, но и сейчас смысла в том, чтобы очертя голову бросаться в драку, не вижу.

— А на что тебе руны даны? Ведь всё одно задействуешь телесные плетения, а они в свою очередь компенсируют весь негатив.

Я не стал говорить ему о том, что как и в упражнениях на силу и выносливость, на занятиях по фехтованию так же не использую руны на ловкость и гибкость. Не вижу смысла в том, чтобы обижать учителя. Ведь даже без них, лишь на боевом режиме, я уже умудряюсь выигрывать у него одну схватку из десяти. И это всего-то за неделю тренировок, отчего он настолько дуреет, что не всегда может сдержать удивление.

— Просто привычка, Юрий Геннадьевич. Не хочу расслабляться, а то возьму себе за правило и стану поступать так же на тренировках по поддержанию физической формы. А тогда уж какой толк от занятий.

— Дело твоё, но как по мне, то масло масленое. Всему есть своё время и место. В позицию.

Тренировка прошла в обычном режиме. Разве только в этот раз я сумел достать наставника дважды, и каждая схватка длилась чуть дольше обычного. То есть, сопротивляться я так же стал активней, что не осталось незамеченным наставником.

— Юрий Геннадьевич, я вынужден уехать из столицы. Поэтому какое-то время не смогу посещать занятия.

— На самом деле, Рома, по большому счёту, в этом нет надобности. Ты обучаешься просто с невероятной скоростью. Причём я сейчас не только о выученных финтах и приёмах, но и о том, как ты действуешь по наитию. Всего лишь за неделю тебе удалось добиться того, что твоё тело само реагирует на ход схватки без участия разума. Это просто потрясающий результат. Я не кривя душой могу сказать, что у тебя настоящий воинский талант. Ну и базу Саша тебе хорошо поставила, без этого ни о каких успехах говорить не приходится.

— Хотите сказать, что научили меня всему, что сами умеете?

— Сомневаешься? Правильно сомневаешься. Но и мои слова правдивы. Базу ты усвоил превосходно, сам не верю в то, что подобное возможно за неделю, но это правда. Дальше ты и сам справишься, даже без моего пригляда. Регулярно посещай фехтовальный зал и отрабатывай бой против двух и более противников. Обоерукие сегодня редкость, хотя и случаются, поэтому делай ставку на нескольких бойцов, это может пригодиться с куда большей вероятностью. Ну, а так, если застанешь меня, то я сумею выкроить на тебя время. От такой работы одно удовольствие. И, да, запомни. Если вдруг случится тебе сойтись с волхвом, то главное твоё оружие против него это ловкость, быстрота и вёрткость.

— Это я уже усвоил из парочки столкновений с погаными, — заверил я учителя…

Как и планировал, с квартиры мы съехали утром. Вещей при мне не так много, всё оружие упаковано в пространственный карман, как и костюмчик для полевых выходов, а ля камуфляж доморощенный, с крепкими ботинками берцами. Не моё изобретение, если что, англичане уже с полвека пользуют такую обувь для путешествий, я только использую. Остальное в двух чемоданах и вещмешке Елизара.

Час ранний, но вскоре отходят сразу два поезда по разным направлениям, а потому народу на вокзале хватает. К нам тут же подбежал носильщик и я благосклонно позволил дворовому сбросить на него чемоданы. С одной стороны, не пушинки, а с другой, отчего не дать мужичку подзаработать.

У нужного вагона меня встретил порученец Глинского, а вот самого князя не видно. Ну или он хорошо маскируется и я не вижу поблизости никого, кто бы тянул на столь значимую фигуру.

— Его светлость вынужден задержаться в столице на несколько дней. Однако, он отдал все необходимые распоряжения. Вот, это письмо передадите командиру эскорта, десятнику Ломакину. Полагаю, что вам будет чем заняться до прибытия Богдана Фёдоровича.

— В этом можете не сомневаться. При мне достаточное количество карандашей и бумаги, чтобы занять себя хоть на месяц, — заверил я Григорьева. Но счёл нужным всё же уточнить. — Однако, я надеюсь, что до такой крайности не дойдёт. Меня ожидают в родительском доме.

— Не переживайте. Ничего архи срочного и столь уж важного, чтобы задержало его светлость на долгий срок. Вот, это билет третьего класса, для вашего дворового.

— Благодарю.

Угу. Прислуге кататься с хозяевами в одном вагоне не полагается. Только навещать их, для выполнения своих обязанностей. Впрочем, я дёргать Елизара не собираюсь, благо в состоянии о себе позаботиться.

Про поездку рассказать нечего. Обычное для этого мира купе первого класса, на два спальных места. Уж и не знаю, как оно было в моём, но тут в наличии довольно просторный диван, а не узкая полка. Спинка поднимается и закрепляется, образовывая второй ярус. Пара кресел, туалетный столик с зеркалом и лампой. Индивидуальная уборная с блестящим латунью рукомойником, Трёпов ловок, уже и до железнодорожников добрался. Хм. Привычный стул с ведром и крышкой. Под рукомойником ещё одно ведро.

Между Тулой и Москвой я как-то проще путешествовал, там всего-то пять часов. Да и вагоны хотя и первого класса, но места в них сидячие. А вот здесь без прислуги оказалось не обойтись, пришлось прогуляться в третий класс и вызвать-таки Елизара…

— Прошу прощения, это ведь купе его светлости, князя Глинского? — уточнил заглянувший ко мне мужчина за тридцать, в цветах княжеской дружины.

— Ломакин? — уточнил я.

— Ефрем Арсеньевич, — с готовностью подтвердил он.

— Это вам, — протянул я ему запечатанное письмо.

В его подлинности сомневаться не приходилось, так как помимо обычной восковой печати, имелся ещё и оттиск личной рунной печатки его светлости нечто вроде водяного знака в рельефном исполнении. Впервые я такую увидел у уездного исправника, а потом ещё встречал неоднократно. Их роль нередко исполняли ранговые перстни и поделать их нереально, всё же индивидуальная работа.

Десятник прочитал письмо, крякнул, и огладив залихватские усы, бросил взгляд на чемоданы. После чего глянул себе за плечо и распорядился.

— Гурьян, забери один чемодан, остальные на выход, нечего толпиться.

Ну и правильно. Незачем расхолаживать моего дворового. И так оказывают большое одолжение, выделяя помощь. Что же до меня, то я направился вслед за десятником, сначала на перрон, а там и на привокзальную площадь. Она, к слову, располагалась неподалёку от левого берега Днепра, рядом с пристанью довольно крупного парового парома.

Сам город Черкассы находится на правом, но о том, чтобы возвести мост через поток шириной чуть не в версту, пока не может быть и речи. Вот и пользуются переправой. К слову, Днепр не просто судоходная река, а как и в моём мире, одна из важнейших водных артерий. И то, что в тридцати верстах ниже по течению по ней фактически проходит граница с Диким полем, этому ничуть не мешает.

На пароме обнаружилась карета запряжённая шестёркой лошадей при кучере и двух форрейторах. Официальный княжеский выезд, поэтому меньше никак нельзя. У великих князей восемь, у императора десять. Вот же заморачиваются местные. На запятках пара крепких лакеев, но вид бравый, сразу видно, что драться им не привыкать. Эскорт состоит из шестерых дружинников, все дворяне, и судя по перстням обладатели шестого ранга, и все моложе сорока. Что наводит на мысль о неплохой боевой подготовке.

Переправившись на правый берег в город въезжать не стали, сразу двинули в сторону тракта. Семейство князя предпочитало располагаться в летней резиденции, о чём я уже знал. Елизар замялся было, не зная куда себя деть. Мест нет, если только на запятках, в ногах у стоявших там лакеев. Но я подтолкнул его в сторону двери. На господских местах ему сидеть невместно, но есть ведь и откидывающаяся сидушка на дверце, как раз и предусмотренная для прислуги.

Путь должен был занять меньше часа, так что в любом случае должны успеть добраться в имение до темноты. Это с учётом объезда по периметру части городских стен. Так-то не далее десяти вёрст, от Западной заставы. Или всё же полноценного бастиона. Приграничье, причём не только с Диким полем, но и с королевством Польша. А что те, что другие, достаточно беспокойные соседи. Впрочем, насколько мне известно, наши так же не остаются в долгу.

Мы проехали не меньше пяти вёрст когда заворочалась моя чуйка. Как-то неспокойно стало на душе от надвигающейся неминуемой беды. Вот только ещё понять бы откуда может прилететь. В карете тут же стало душно и захотелось выскочить наружу. Я всерьёз уже задумался над вопросом выбора правой или левой двери, когда услышал дробный перестук по дереву.

Карета вздрогнула, остановилась и накренилась. В потолке тут же образовалось множество отверстий, а я ощутил как в меня тыкаются ледяные шары, отражённые «Панцирем». Несколько градин сразили Елизара, расколов голову как арбуз, обдав меня серо-розовыми ошмётками.

Толком ещё не сообразив, что именно происходит, я на рефлексах вскинул над головой руки активируя сразу два «Щита», и перекрывая ими друг друга. Вовремя! Принявший на себя удар один из «Панцирей» уже практически выдохся. Атаковал «Градом» какой-то высокоранговый одарённый, так как в считанные секунды сначала хрустнул, осыпавшись искрящейся взвесью один «Щит», а за ним и второй. Я успел откачать из первого «Панциря» крохи Силы, и остаток атаки принял на себя уже следующий в очереди.

Снаружи слышались команды, мат, крики полные боли и истошное ржание лошадей. Там тоже весело, но оставаться в карете, всё равно, что в мышеловке, я рванул ручку дверцы и вывалился спиной наружу, уходя в перекат через правое плечо…