Мы провели на берегу Тихой почти три четверти. В первые дни банально наслаждались покоем. Выбранная для лагеря бухта оказалась местом живописным и уютным. Одни боги ведают, почему местные жители её недолюбливали и обходили вниманием. Бойцы сказали, что, по разведанным слухам, с ней связана одна мрачная местная легенда. И, тем не менее, за время стоянки ничего нас не потревожило.

Это если говорить про таинственное и страшное. Обычных-то дел хватало.

Сначала нам всё-таки привезли деньги — вернее, много денег. Иритис слово сдержал, и выплата пришла огромная, как и обещано. У нас во всей казне столько не было, сколько нам заплатили. На этом спокойные дни и ночи закончились. Когда у тебя посреди лагеря в складской палатке стоят два сундука золота, о безмятежном сне можно забыть.

Этого не менял и тот факт, что мы раздали всем бойцам им причитающееся. Хотя бы потому, что обещанное мне Иритисом «удвоение» я никому не раздавал. Оно могло пойти лично мне, как человеку, который сделал практически всю работу, а могло пойти в казну. Пораскинув мозгами, я всё-таки выбрал второй вариант. Мне же ещё кормить этих новоявленных богачей. А пятнадцать тысяч человек — это пятнадцать тысяч человек. И питаться они предпочитают хорошо.

В любом случае, что так, что эдак, золото лежало бы большой кучей в одном месте.

А если учесть, что командующий западного войска — к слову, почти уже снятый — меня не очень любил… И точно знал, сколько мне заплатить пообещали, можно было смело забыть о спокойной жизни.

Вот я временно и забыл.

— Ишер! Ишер! Проснись, брат! — растолкал меня ночью Ситранис. — Нас ограбили! Совсем ограбили!

— Ну… Раз это уже случилось, то дай хотя бы поспать! — попросил я, а затем понял, что мне сказали, раскрыл глаза, сел на кровати и заорал: — Что⁈

— А-ха! Ха! Ха! — захохотал этот весельчак. — Ой, прости, забыл слово «почти»! Почти ограбили, Ишер!..

— У меня чуть сердце не остановилось, — возмутился я, одновременно успокаиваясь.

— Если бы ограбили, оно бы у тебя точно остановилось! Но я грабителей героически обоссал, а потом ещё побил! — с довольным видом заявил регой.

— В смысле, сначала побил, а потом вот это самое?.. — уточнил я, пытаясь увязать детали истории в единое целое.

— Нет! Порядок правильный, брат! — помотал головой Ситранис и рассказал, как оно было.

А дело было так. Вечером, пользуясь своим правом прохода в Танлавар, наш аристократ отправился немного покутить. Ну а почему бы, спрашивается, и нет? Он тоже свою долю с добычи взял, а потому был теперь не только болтлив и красив, но ещё и богат. Убийственное сочетание.

Вечером из города он возвращался слегка пьяный и весёлый, потому что обменял золото на вино и дамское общество. Вот только по дороге ему очень приспичило. Хорошо ещё, что уже на подходе к лагерю. У нас для таких дел была яма выкопана, а над ней палатка стояла.

Однако до лагеря оставалось скачков двести, а приспичило регою сильно.

Насвистывая весёлый мотивчик, услышанный во время гуляний, Ситранис сошёл с тропинки, приспустил штаны и принялся справлять низменные потребности. И представьте его состояние, когда прямо в середине этого процесса, когда и прерваться не получится, земля принялась яростно кашлять под его струёй, будто захлёбывается.

А тут ещё и кусты по соседству зашевелились, выпуская мужика бандитской наружности с дубинкой наперевес. А так как Ситранис — обученный с детства регой, то и поступил он, как обученный регой. То есть, не сомневаясь и не тушуясь, повернулся к бандиту и занёс для удара мощный кулак.

А так как дела он доделать не успел, то и струя его тоже изменила направление…

Нападающий никак не ожидал, что ему перед тем как морду бить, ещё и на ноги надуют. Опешил, замер на миг от обиды… Ну и получил в челюсть, не успев даже уклониться. И с первого же удара упал на землю без чувств.

— Это всё твоя отравленная хмельным струя! — заметил я на этом моменте рассказа.

— Это всё мои крепкие кулаки! — не согласился со мной Ситранис.

Вернувшись к месту, где «захлёбывалась земля», регой обнаружил ещё одного мужчину. Оказалось, это была не земля, а парень, который честно пытался сдержаться, когда ему что-то полилось на лицо. И, видимо, где-то благородные жидкости всё-таки проникли в его организм. По крайней мере, судя по тому, что незнакомец до сих пор задыхался и кашлял…

…Но упорно держался за один из наших сундучков!

Тут-то Ситранис всё понял. Осознал. Протрезвел.

И даже немного расстроился.

А потому схватил обоих воришек и начал звать дежурных на подмогу, одновременно придавив сундук ногой. Даже брось он воришек, перетащить в одиночку сундук с золотом ему было бы не по силам. Так его и застали двое наших бойцов, услышавших призывы командира: с вором в правой руке, с вором в левой руке, с ногой на сундуке и с… хм… Разящим без промаха клинком наголо.

По результатам происшествия, стражу у складской палатки усилили. А злополучных воров допросили, ну и выяснили подноготную. Оказывается, кто-то шепнул на ухо уважаемым разбойникам из городского дна Танлавара, что совсем недалеко от города, можно сказать, почти в чистом поле, на берегу реки, лежит очень много денег…

Ну а то, что там, рядом с деньгами, пятнадцать тысяч вооружённых рыл обитают… Это разбойники, похоже, посчитали всего лишь досадной помехой. И, как выяснилось, вполне обоснованно. Как сказал нам один из воришек, едва шевеля распухшей губой, количество рыл не имеет значения, если все они — тупые вояки. И, собственно, в чём-то был прав.

В итоге, спас наши деньги лишь разящий без промаха клинок одного регоя. Да и то по счастливому стечению обстоятельств.

Эти два воришки просто оказались первыми иухами, которые пришли богатеть за счёт чужих горя и слёз. Подслушали случайно разговор уважаемых людей, ну и решили всех опередить. Возможно, они бы даже смогли уйти и разбогатеть ровно на ту сумму, на которую обеднели бы мы… Но сначала, от большой жадности, попытались стащить оба сундука.

Однако золото — металл тяжёлый. И они столкнулись с той же бедой, с которой чуть позднее столкнулся Ситранис. Вдвоём им под силу было унести только один сундук. При этом через сотню скачков они так устали, что пыхтели, сопели и переругивались между собой, отчего чуть не прозевали появление регоя.

В последний момент один из воров услышал шум. Недолго думая, он запихнул товарища в заросли, сказал лежать тихо и наспех кинул сверху веток. Ну а сам по-быстрому спрятался в соседние кусты. Неподъёмный сундук он, естественно, «доверил» охранять товарищу. И не то, чтобы его надо было охранять… Убежать с такой кучей благородного металла было непросто. Однако же всякое бывает…

К тому моменту «всякое» уже случилось, но второй бандит об этом не знал. Двигая к улёгшемуся в зарослях напарнику тяжёлый сундук, он не заметил, как придавил бедолаге волосы. Ну а тот не сразу заметил, вот и не возмутился, а потом очень старался лежать тихо. И, в итоге, не мог двинуть головой ни вперёд-назад, ни вправо-влево. Поэтому и терпел, не отползая, когда Ситранис занимался удобрением зарослей у края тропинки.

До попадания струи в нос оставалось: три… два… один…

Выяснив, что наш лагерь уже следующей ночью возьмёт штурмом орава местной голытьбы, мы решили, что деньги надо хранить там, где их хранить полагается. А именно, в защищённом месте, которое охраняют царские дружинники и царские же соглядатаи.

Тут надо остановиться и напомнить, что в те времена царская власть заканчивалась ровно на ограде царского дворца. И хоть этот дворец и занимал место сразу нескольких богатых городских кварталов Ас-Арахаманы, всё же больших доходов с него получить было нельзя. А царь и его дружина хотели вкусно есть, красиво одеваться и выглядеть не хуже, чем представители старших семей.

А чтобы царю было откуда черпать богатства, в его безраздельном владении находилась деятельность по хранению и сбережению чужого золотишка. И в этом у царя имелась монополия, которую дальновидные предки нынешних правителей протолкнули законодательно ещё во времена Четвёртого Царства.

В долг цари тоже давали, однако на это монополии у них не было. Не получилось пропихнуть. Но с учётом сосредоточенных в их руках народных богатств, посоперничать с ними всё равно никто бы не смог. Вот только ни один царь в здравом уме и трезвой памяти не полезет в дебри чёрной стороны ростовщичества. То есть не будет выбивать долги.

У них и так в лучшие годы царской власти в руках находятся управление службой мытарей, занимающейся сбором налогов. А как известно, больше всего на свете люди не любят платить налоги и возвращать долги. Так что, если царская власть ещё и возвратом долгов займётся, то продержится она недолго. Нельзя править народом, который тебя ненавидит.

В общем, в долг цари давали только семьям, чтобы те уже давали в долг людям рангом помельче. Ну а те, в свою очередь, занимались законными способами ограбления населения через ростовщические надбавки. Таким образом, волна лютой народной ненависти размазывалась по всей властной иерархии. А в процессе теряла свою сокрушительную мощь, не найдя того единственного, кто был бы во всём виноват.

А царь и вовсе оставался замечательным человеком, который за долю малую помогает деньги сберечь. Ну а то, что при сильной царской власти, этой самой власти людям приходится отдавать часть своих кровно заработанных, так это не царь плохой — а мытари сволочи.

Конечно, далеко не везде в наше время можно было найти представительства Царской Казны. К тому дню, когда мы чуть не лишились половины отрядных денег, они располагались только в старых и уважаемых городах Междуречья.

Постойте-ка! А ведь Танлавар — именно такой город! И пусть мне пока не выдали разрешение войти, но гружёный золотом перехан способен открыть любые, даже самые крепкие ворота.

— Давай-ка мы тебя лучше обреем! — предложил кочевник Мелтай, пытаясь расчесать мою густую и непослушную шевелюру.

— Эй-эй-эй! — возмутился Ситранис. — Какое совсем? Нельзя совсем! Ему надо выглядеть солидно, чтобы все уважали! Оставь ему чего-нибудь!

— Ну-у-у… Ну давайте хоть по бокам сбреем? — предложил Мелтай. — Оно же тут узлами аж завязано! Как я всё это распутывать буду?

— И ничего не узлами, — внёс я возражение. — Просто отросли, пока мы были в походах.

К сожалению, если долго не стричься — а когда мне в походах-то это делать? — и только обрезать волосы при случае ножом, а потом не расчёсывать — я вам что, девица на выданье? — ограничиваясь приглаживанием кудрей пятерней, чтобы не лезли в глаза — привести их быстро в приличный вид не получится.

А поскольку мы с Ситранисом решили посетить представительство Царской Казны, то привести мою причёску в опрятный вид было необходимо. У меня, конечно, доспех хороший, очень хороший. Но общая диковатость вида навела бы любую стражу на мысли о том, что на хранение я сдам не то золото, что привёз с собой, а то, что награблю по пути от ворот к зданию Царской Казны.

Меня в итоге то ли постригли, то ли побрили… Честно говоря, так и не разобрался. Но выглядеть я точно начал приличнее. А уж когда переоделся в привезённую из порта одежду, то стал почти похож на местных зажиточных горожан. Доспех я снимать, правда, отказался, и это портило картину. Зато в нём было не так жарко днём, как в халатах. Доспех-то у меня всё-таки подарочный, от самих богов.

Так вот, после следующего полудня, мы с Ситранисом выдвинулись в сторону Танлавара. Вместе с нами ехала гружёная золотом повозка и полагающаяся по такому случаю охрана в две сотни бойцов.

Пускать нас, конечно, не хотели. Но после недолгих уговоров, сопровождавшихся звоном монет, внутрь пустили меня и Ситраниса. Охрана отправилась обратно в лагерь, а нас далее сопровождали две триосмии стражников, которые очень рады были непыльной подработке, свалившейся в свободное время. Причём мы с Ситранисом, вместе с сундуками, продолжили путешествие в нанятом возке.

И путешествие это заняло не один гонг.

Танлавар — это огромный город. В моей прошлой жизни во времена бронзы и железа таких городов, наверно, даже не строили*. Как и полагается в Вечных Песках, строился он долго, отчего крепостные стены каждый раз приходилось переносить всё дальше. А потом на это строители Танлавара и вовсе плюнули, оставив предместья без защиты.

Каждый раз, когда город расширялся, бедные слои населения вытеснялись на окраины, а богатые старались пробраться поближе к центру. И, как и полагается каждому уважающему себя городу, городские кольца получили тут своё название. Здесь, в Танлаваре, их называли слоями.

Был здесь Буйный Слой — это внешнее кольцо города. Буйным его прозвали потому, что дома тут лепились один на другой в высоту, как в Глиняном круге Илоса. Если смотреть на это сверху, то застройка напоминала бурную волну на реке Тихой при сильном ветре. Во всяком случае, так объяснил мне и Ситранису разговорчивый возница.

А ещё население тут было бедное, склонное к недовольству и бунтам. Жители центральных слоёв прозывали местных «буйными» и презрительно при этом кривились. Возница тоже, кстати, кривился. И эта версия была больше похожа на правду, чем поэтичная сказка про сходство с волнами.

Был Рыночный слой — он шёл следующим. И да, тут имелось много рынков, гостиниц, торговых представительств. А ещё доходных домов, где можно было снять жильё на одну, две, три, четыре и пять комнат. У такого жилья имелся ряд недостатков: сортир во дворе и еда только в общественных уличных харчевнях, называемых пэрэтисы. Ну и с отоплением были некоторые сложности. Либо ставь жаровню с дорогим углём, либо нашёптанный нагреватель — тоже, кстати, недешёвый.

После Рыночного шёл Казённый слой. Там проживали стражники, мелкие чиновники, было много храмов. А ещё располагались всякие важные учреждения. Дома были тоже на три-четыре этажа, но при этом каждый этаж целиком служил одной семье. Отчего большинство домиков строили узкими настолько, что казалось, будто они с трудом втиснули свой фасад между соседями.

Собственно, нам в этот Казённый слой и было нужно. Дальше шли ещё четыре слоя — Воинский, Знатный, Семейный и Дворцовый — но, чтобы туда попасть, надо было в нос страже печаткой тыкать, а такая только у Ситраниса имелась. К сожалению, его семья среди высшей аристократии Танлавара представлена не была, поэтому проводить внутрь своих гостей он не мог.

Впрочем, это я забегаю вперёд. Потому что наши приключения — и внезапный рассказ возницы про местные порядки — начались ещё в Буйном слое. Подозреваю, что за нашим лагерем внимательно следили. И появление повозки с охраной, в которой наверняка перевозилось золотишко, незамеченным не прошло.

Ну а поскольку золотишко наше местный разбойный люд считал своим… Да и дело уже было после полудня, когда основной состав серьёзных банд проспался, опохмелился и готов к новым свершениям, то и напали на нас, не откладывая дело в долгий ящик. Ну то есть где-то в середине Буйного слоя.

С крыш ударили стрелы, из переулков выскочили бандиты с тряпками на лицах. Видом они были грозные и опасные, числом — неизвестно, но уж точно больше пары сотен. Что характерно, выделенная нам в охранение стража даже не пыталась сделать вид, что выполняет свои задачи. Сразу и оружие побросала, и руки повыше подняла. А возница просто застонал, заламывая руки и умоляя не трогать повозку.

И тут посреди улицы стали появляться странные фигуры. Будто слепленные из песка. В чёрной броне и с чёрными дубинками в руках. Не скажу, чтобы я прямо вот был хорош с дубинкой, но кое-что умею. Уж всяко не меньше выходцев с городского дна Танлавара.

А тут ещё и ветер подул… И песок с пылью, взметнувшись в воздух, полетел в глаза стрелкам на крышах и бандитам на земле.

Ну а потом началась грязная драка, в которой бандиты априори победить не могли. Потому что, если бы начали побеждать, я бы не постеснялся пустить десяток-другой из них на создание очередной партии песчаных воинов — но уже с топорами. Пришлось бы, конечно, потом с властями разбираться… Однако вряд ли местная стража убивалась бы по бандитам слишком сильно.

В общем, в процессе отоваривания дубинками по рукам, бокам и лицам — по куполам я бить запретил, а то ещё прибьют — бандиты мой намёк поняли. После чего кинулись врассыпную с криками: «Там тот шептун!», чем меня очень порадовали. И не только меня. Возница тоже обрадовался, что сохранил возок и гнура. А стражники почему-то загрустили сильно. И ведь я даже трусами их не обозвал. Очень хотел, но увидел расстроенные лица — и передумал. Видно же, что людям стыдно стало за плохо выполненную работу.

От расстройства они с нами в Рыночный слой не пошли. Сослались на то, что нельзя им, мол, туда. А ведь обещали до самой Царской Казны сопроводить, шельмы… Нам, конечно, стража Рыночного слоя предложила свои услуги. Но я отказался, объяснив, что и сам за себя постоять могу. А если не верят, то пусть спросят у соратников из Буйного слоя.

Когда мы отъезжали от ворот, я открыл окошко в задней стенке возка и посмотрел. В самом деле, спросили… А затем отправили куда-то мальчишку-посыльного, который отирался рядом с воротами.

— В следующий раз нападающих буду убивать, — сообщил я Ситранису, закрыв окошко.

— Ты и в первый раз мог их убивать! — пожал плечами тот. — Кто их тут жалеть будет?

— Верно-верно! — охотно подтвердил возница. — У нас тут никто и не посмотрит на кучу трупов! Каждый день кто-то помирает, и всем плевать! Властям так тем более! Защищай себя, как удобно, воевода!

Врал, как пить дать, врал. Может, намеренно, а может, и по общему непониманию жизни.

Иными словами, было у меня подозрение, что нельзя здесь как угодно защищаться.

Но я благоразумно промолчал. Ещё будет возможность выяснить.

* Если верить древнекитайским источникам, такие города, наподобие Илоса и Танлавара, на Земле всё-таки строили. В империи Цинь (догадайтесь, как сейчас называется) при правителе Цинь Шихуанди была построена новая столица Сяньян (поблизости от современного Сианя), расположенная по обеим берегам реки Вэй. Периметр внешних стен Сяньяна насчитывал 150 ли, т.е. 75 км, а вместе с окрестностями — 100 км. Внутри было сооружено 270 дворцовых зданий. Строили всё это 700 000 рабочих. А всего в городе проживал 1 000 000 человек.

Кстати, именно этот Цинь Шихуанди закончил строительство Великой Китайской Стены (6 000 км), а потом ещё сделал легендарную Терракотовую армию. А, кроме того, проложил дороги между главными городами всех 36 провинций империи (ещё до армии, само собой). Да и вообще жуть какой молодец был. Отчего сразу возникает ощущение, что древнекитайские источники несколько привирают.

Потому что Цинь просуществовала всего 14 лет (с 221−207 г. д. н.э.), а потом появилась империя Хань, которая зачем-то перенесла столицу в город Чанъань, у которого периметр стен был всего 25 км.

Впрочем, возможно, правители Хань просто не хотели сидеть в душном мегаполисе и предпочитали править из загородного имения. Ну или просто решили, что оборонять 75 километров стены — это слишком накладно даже для великой империи. Так что пусть это уродство на миллион жителей сожгут гунны, а они в своей крепости отсидятся, заодно и с оппозицией, верной старой династии, по-тихому разберутся. Правда, автор где-то прочитал, что старую столицу как раз гунны и сожгли, ещё в междуцарствии, но это слишком скучно и банально))))