Из меня администратор и управляющий, как из танака боевой скакун. То есть никакой. Я могу бить людей, могу бить демонов, могу никого не бить. А вот строить поселения не умею. Да и не особо хочу. Пределом моих мечтаний был домик на берегу реки. Ну и харчевня под боком, чтобы самому не готовить.

Управление лагерем в шестнадцать тысяч рыл и так было испытанием. А уж когда стало ясно, что вокруг собралось около тридцати тысяч человек, я, честно скажу, растерялся. И даже захотел сбежать на какое-нибудь важное задание.

Хорошо ещё, большинство этих людей оказались не промах. Многие и сами разобрались, что надо делать, где разместиться и к кому из моих обратиться за помощью. Но я прекрасно понимал, что вскоре начнёт заканчиваться еда, и тогда с меня спросят по полной.

А впереди ждало Нагорье. Земли, которые нам выделила семья Аравантис. Места там, прямо скажем, не самые гостеприимные. Почва каменистая, воды мало, зимой по ночам холодно, днём жарко, а летом всё время жарко. А главное, всегда ветрено. В любое время года и в любую погоду. Отличительная черта этой местности. И даже я понимал, что вести туда всех и сразу смерти подобно.

И, конечно же, встал вопрос, как нам поступить и ускорить переселение. Потому что в городе уже были недовольны огромной толпой под стенами. Добрососедство — штука хрупкая. На прочность его испытывать не хотелось. Какое-то время Аравантис, конечно, смогут успокаивать городские власти, но затем нас вежливо попросят пойти вон. И это будет не та просьба, с которой следует спорить.

Поэтому я предложил выслать вперёд разведку. Часть кочевников, у которых есть опыт поиска воды. Они пройдут по маршруту первыми, разведают дорогу, найдут источники, наметят места для лагерей. А уже следом, не спеша, с обозами и стадами, поедут остальные.

Я, само собой, собирался бежать с разведкой, впереди всех. А, на самом деле, просто перекинуть управление огромным лагерем на командиров. И я, конечно, даже нашёл объяснение, зачем мне ехать: надо же посмотреть на выделенные нам земли.

Жаль, нельзя было остаться в Нагорье, мирно ожидая прибытия остальных. А вот отдохнуть от возни с беженцами хотя бы несколько дней… Почему бы нет? Возможно, это было очень эгоистичное желание. Но я никогда и не скрывал, что привык жить один. Да и по натуре, скорее, одиночка.

Командиры с моим предложением согласились. Мне кажется, никто в те дни не знал, что нам делать дальше, кроме как воевать. Без земли и дома, в чужом краю, никому здесь не нужные. Едва ли не непобедимые в бою, но в мирной жизни… Все мы ощущали себя потерянными.

Да, у нас хватало денег. Можно было их потихоньку проедать. Уж тем более, пока идёт война с ордой, бойцы найдут, где заработать. Тем более, семья Аравантис обещала заказы для нескольких тысяч. А значит, в первое время мы с командирами прокормили бы всех.

Но я уже догадывался: вскоре цены на пищу начнут ползти вверх. И если бы только на пищу… Междуречье ведь практически лишено полезных ресурсов. Здесь нет железа, нет меди, нет олова, нет золота и серебра. Здесь только плодородных земель в избытке — и то не у нас.

Рано или поздно, во всём начнёт ощущаться нехватка. Вот, например, кожа и шерсть. Этого добра, к счастью, хватает у моих кочевников. В своё время ханства снабжали этим товаром почти весь запад Края Людей. Однако где нынче ханства? Мертвы, опустошены, а тучные стада либо разбежались, либо убиты демонами. Сколько времени пройдёт, прежде чем запасённые шерсть и кожа на складах подойдут к концу? Думаю, это случится довольно быстро.

Лишних переханов и гнуров пустят на мясо, а новых будет взять неоткуда. Кожи и шкуры и так регулярно расходуются на доспехи и сбрую. И цены поползут вверх. Первыми это почувствуют те самые беженцы, которые сейчас неприкаянными кучкуются возле городов Междуречья. И какой способ пропитания они найдут?

Я даже гадать не буду. Будь у меня в этой жизни родные, и грози им голод, я бы, не раздумывая, вышел на торговый тракт, чтобы заняться грабежом караванов. И плевать мне было бы на то, что какой-то город недополучит еды. Главное, что мои родные еду получат. А я, между прочим, человек морально устойчивый и законопослушный.

А значит, вскоре на дорогах начнётся разбой, цены взлетят до небес, а в городах воцарится хаос. И никакая власть не сможет этого избежать. Не зря же Аравантис заранее озаботились охраной своих караванов. Может, будь царь в Краю Людей не символическим, а всамделишным, с настоящей властью — и нашёл бы он способ занять людей, одновременно сдержав рост цен. Но чего нет, того, к сожалению, нет…

А что в этих хитросплетениях будущего должны понять обычные наёмники? Да ничего, будь они хоть семи пядей во лбу. Даже мне, понимавшему чуть больше, действовать приходилось по наитию. И даже моё простое предложение насчёт разведки воспринято было как мудрейший совет.

После которого я мог честно отдохнуть какое-то время. Всё в той же разведке.

Мы покинули лагерь у Эдель Арага на рассвете. Отряд в три тысячи разведчиков вытянулся в длинную колонну и двинулся строго на север, в сторону Нагорья. Со мной ехали Ситранис, Тадар, Гелай и, конечно, Чегр, без которого мы бы ещё долго плутали среди бескрайних каменистых полей.

Дела в лагере я бросил на Ватану, Истора и оставшихся командиров. Впрочем, помимо дел, я расщедрился и на инструкции. В итоге, те, кто оставался за меня, знали, что делать: ждать гонцов с картами, готовить к выступлению основную колонну, принимать новоприбывающих беженцев. Ну и, естественно, следить за порядком в огромном лагере.

Дорога закончилась в тот же день, как мы выехали. Торговые тракты обходили Нагорье стороной. Здесь нечего было возить, не с кем было торговать. Мы шли по целине — по древней, как сам мир, каменистой равнине, что медленно поднималась выше и выше. Подъём был настолько пологим, что до меня не сразу дошло: мы взбираемся на возвышенность. Только оглянувшись и увидев внизу земли, пройденные ещё полдня назад, я осознал: мы уже высоко.

Местность вокруг дышала суровой скупой красотой. Каменистая почва, усыпанная серыми и бурыми обломками, казалась бесплодной, но впечатление обманывало. Повсюду, насколько хватало взгляда, росла трава. Жёсткая, низкая, прибитая ветром к земле, но всё же трава. Достаточно сочная, чтобы прокормить наши стада.

Местами попадались рощицы хвойных деревьев со стволами, искривлёнными ветром. Выглядели они будто скрюченные старики, согнутые под тяжестью прожитых лет. Но даже такие, они дарили любому прохожему и тень под жарким солнцем, и защиту от ветра.

Дорог тут не было, но… На самом деле, они были. Странно, да? Оказывается, нет. Вся земля в Междуречье кому-то принадлежит. Такие бесплодные земли, как Нагорье, тоже распределены между владельцами. А значит, по ним нельзя ходить и ездить, где захочется.

Наш отряд ехал не по прямой. Черг, ведущий вперёд, то чуть отклонялся к востоку, то забирал к западу. И я не сразу понял, на что он ориентируется. Не по едва же заметным тропам, пробитым дикими животными? Пришлось спрашивать, и я получил исчерпывающие объяснения.

Камни!

Чегр указал на вертикальные камни, торчавшие из земли, будто пальцы великанов. Я-то их принимал за причудливые местные булыжники. Благо в Нагорье хватало самых разных камней. Но, приглядевшись по совету Чегра, кое-что заметил. На каждом вертикальном камне были выбиты знаки и письмена.

— Это угловые пограничные знаки, — Чегр указал на очередной каменный палец. — А вот там ещё один. Всё, что между ними — дорога общего пользования. А за ними — земли семьи или какого-нибудь землевладельца.

— А как понять, где граница? — не понял Ситранис.

— Вон там! Дальше, видишь камень? — спросил Чегр, получил в ответ кивок и пояснил: — Проведи прямую линию между этим камнем и тем. Вот там-то и будет граница. Это же угловые камни. А там, где направление границы меняется, ставят очередной указатель.

— А если кто-то придёт и перетащит камни? — спросил я.

— Да кому это нужно? — удивился управляющий. — Но и против переноса камней тоже есть кое-какая защита. Тебе, воевода, кстати, лучше знать, какая. Ты же шептун, как говорят.

— Я не настолько сведущ пока что, — признался я.

— В любом случае, в Эдель Араге и других городах вокруг Нагорья хранятся подробные карты земель с межеванием участков, — пояснил Чегр. — И проверяющие ходят здесь иногда. Тут каждый квадратный скачок по стоимости равен золотым водянкам, выложенным на нём так, чтобы свободного места не осталось.

— А кто-то следит, чтобы люди по чужим землям не ходили? — спросил я.

— Нагорная стража. У них немного людей, но они регулярно ездят тут и патрулируют, — кивнул Чегр. — А почему ты так заинтересовался вопросом, воевода?

— У меня несколько тысяч кочевников, которые подобных тонкостей не знают, — объяснил я. — У них в ханствах если земля пустая, значит, твоя. При условии, конечно, что ты её можешь защитить. Надо будет им разъяснить местные порядки, чтобы мысли не возникало на чужие земли залезть или камень сдвинуть.

Кочевники, между тем, рассыпались по окрестностям, выискивая признаки воды. Так что я вовремя обеспокоился и вовремя предупредил людей, чтобы не заходили на чужие участки. Но даже так, им здесь было, где искать воду. И они её находили.

Кочевники в этом вопросе читали местность, как открытую книгу. Они смотрели на цвет растительности. Они щупали землю, принюхивались к камням. Они следили за поведением животных. Переханы и танаки, как и другие пустынные существа, чуят воду за сиханы.

В первый же день вышло отыскать три места, где водоносный слой залегал близко к поверхности. Да, нужно было копать, и копать много. Однако вода там, внизу, была. И встал вопрос, что теперь делать? Отметить места и дать беженцам самим выкопать ямы? Или решить вопрос своими силами?

Нам всё равно требовалась дорога к Эдель Арагу. И чтобы возить товары для продажи, и чтобы доставлять закупленные припасы. А вдоль этой дороги надо было обустроить колодцы. И не временные ямы, у которых стенки осыплются за пару десидолей. Однако на серьёзные работы требуется серьёзное время, а мы вроде как спешили — во всяком случае, мои спутники.

В общем, копать не стали, зато все точки отметили камнями. Выбирали камень подлиннее, ставили его вертикально, вкапывали в землю и выбивали грубое изображение капли.

Особо рьяно воду искали там, где переселенцы, идущие пешком, будут устраивать привалы. А заодно помечали маршрут от Эдель Арага до выделенных нам земель.

Так, с короткими остановками, мы и продолжили путешествие. Пару раз гнусно нарушали границы чужих земель, чтобы набрать топлива на ночной привал. Собирали, в основном, сушняк, которого в хвойных рощах обычно хватало, так что… В общем, серьёзным грабежом не занимались. Даже Чегр особо не возражал.

А костры тут по ночам были нужны… Ветер дул всегда, и с заходом солнца становилось ощутимо зябко. Даже в шатрах. Поэтому перед сном все набирали уголь из кострищ и ставили жаровни, чтобы хоть чуть-чуть прогревать воздух.

В шатрах кочевников можно было и очаги ставить. Однако это дело муторное, хлопотное и не для ночного привала. Поэтому в дороге обходились чем попроще.

На третий день Чегр, сверившись с картой и межевыми камнями, объявил, что мы, наконец, достигли границы. Здесь, на этой каменистой равнине, поросшей редкими соснами и жёсткой травой, должен был вырасти наш новый дом.

Разбив лагерь, мы первым делом начали планомерный поиск воды. Обнаружили сразу несколько десятков мест, где можно было пробить колодцы. Однако, как вскоре выяснилось, водоносный слой залегал очень глубоко. Нужно было прокопать скачков эдак восемь, чтобы до него добраться.

Пришлось мне вспомнить, что я шептун. И что умею создавать песчаных воинов. В этот раз надо было сделать из них не воинов, а рабочих. Я ведь лопатой пользоваться умел. Чего бы и моим «нашёптышам» ею не поработать? Я подошёл к одному из выбранных под колодцы мест и, закрыв глаза, начал сосредоточенно шептать.

Первые попытки были неудачными. Появившиеся фигуры либо были с привычным топором, либо вовсе оказывались кривые, косые и для работы негодные. Но вскоре я приноровился, чуть изменил звучание заученного шёпота… И уже через гонг первый землекоп приступил к работе.

Следом за ним из песка и камней вставали новые фигуры. Приземистые, широкоплечие, с лопатами и кирками из чёрного материала. Им ведь было всё равно, чем работать — топором или лопатой. Если я умел и то, и другое, то и они умели, просто чуть хуже.

Копали «нашёптыши» монотонно, неутомимо, без жалоб и отдыха. Люди помогали им — вытаскивали крупные валуны, укрепляли камнями стенки колодцев.

К вечеру первого дня мы выкопали три глубоких колодца с чистой холодной водой. Для отряда разведчиков этого было достаточно, а остальное можно было раскопать, когда начнётся переселение.

— Неплохо для начала! — заметил Ситранис, глядя, как один из песчаных рабочих выбрасывает из ямы очередную лопату грунта. — А ты, брат, ещё и землекоп, оказывается… Когда успел научиться?

— Чего там уметь-то? — удивился я. — Некоторая сноровка, конечно, нужна. Но ты сам лопатой поработай гонгов сто, вот она и появится.

— Не-не! Я лучше останусь регоем и воином! — хохотнул Ситранис.

Мои песчаные рабочие копали и копали, но вода появлялась далеко не в каждом месте, выбранном кочевниками. Нужно было копать ещё глубже. Местами намного глубже. За ночь удалось найти ещё два источника. Жаль, другие прокопанные отверстия оставались сухими.

Зато нашёлся глиняный пласт. Его был смысл использовать для строительства того же пруда. Что я, подумав немного, и отдал поручение сделать. До конца дня «нашёптыши» занимались раскопками, а кочевники добывали глину.

Водичка в таком пруду, конечно, будет мутновата. Но скотине подойдёт и такая. Да и для полива сгодится. А люди, как мы решили, будут пользоваться колодцами. Место для лагеря и будущего поселения тоже выбрали там, где было сразу четыре колодца с чистой водой.

Тем более, располагались колодцы в распадке, стенки которого с трёх сторон защищали будущее поселение от ветра. Там же, кстати, разбили лагерь и разведчики, принявшиеся на облагораживание колодцев.

Строительного материала вокруг было навалом. Просто это был неудобный строительный материал. Речь, конечно же, о камнях. Породы здесь были мягкие. Оббить камень до нужной формы не так уж и сложно. А вот строить из дикого камня — дело трудоёмкое. И моим песчаным рабочим такое не поручишь. Слишком сложная задача.

Глина была хорошим подспорьем для строительства. Но я всё ещё не представлял, как быть с будущим поселением. Нужны были дрова и топливо, нужны были жилища с крепкими стенами, нужны были очаги, чтобы удерживать тепло всю ночь.

А дерева на наших землях имелось, как назло, маловато. И рубить его на топливо я запретил без особого моего разрешения. Растущие на выделенных землях деревья были неприкосновенным запасом. Мысленно я поставил себе зарубку: закупить как можно больше кизяка.

На следующий день я поехал обратно в лагерь. Обратный путь занял всего два дня — мы шли налегке, без долгих остановок. И ближе к ночи второго дня я уже ночевал в своём шатре.

Утром почти сразу заметил новые лица. Лагерь заметно вырос за время моего отсутствия — прибыло ещё несколько групп беженцев. Были среди них и те, кого я ожидал увидеть меньше всего.

И кому был очень-очень рад.

Под одним из навесов расположилась целая группа людей. Мужчины, женщины, дети. И этих часть этих людей я хорошо знал.

— Ишер, мой друг! Тень тебе в полдень! — навстречу мне шагнул улыбающийся Дархан, мой старый друг и бывший владелец постоялого двора, где я когда-то убил качурга.

— И тебе воды в песках, старик! — ответил я, радостно улыбаясь. — Какими судьбами? Ты же собирался остановиться у родичей?

— Я и остановился… Но это было в Приречье, — кивнул Дархан. — А потом, как ты, наверно, догадываешься, вновь пришлось уносить ноги… И не только нам, но и родственникам. Все мы остались без крова, когда пало Приречье. Уже думали всё, конец… Мы жили в одном из лагерей беженцев, а тут я услышал про то, что ты собираешь людей… Ну и решил: поеду! Ты меня и сыновей знаешь — мы от работы не бегаем. Не прогонишь старика?

— Не прогоню, — крепко его обняв, ответил я. — Но предупреждаю сразу: пристанище тут, в Междуречье, временное. Пока не разберёмся с демонами. Земля, на которую мы идём, не подарок. Камни, ветер, мало воды. Не каждый выдержит.

— Я построил в песках гостевой дом, — твёрдо сказал Дархан. — Мы и не такое пережили. Ты, главное, дай нам место, и мы обживёмся.

Я одобрительно хлопнул его по плечу:

— Тогда добро пожаловать в отряд, старик. Располагайтесь. Скоро начнём переселяться.

Дархан просиял. За его спиной послышались радостные голоса. А я подумал, что хотя бы ради Дархана и его семьи в это стоило ввязаться. Старик был мне хорошим другом, а его жена и дети — не чужими людьми.